О необходимости установить общіе принципы въ вопросѣ объ улучшеніи участи бѣдныхъ.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 

Юмъ замѣтилъ, что въ политикѣ, болѣе чѣмъ въ какой-либо иной наукѣ, внѣшніе признаки являются наиболѣе обманчивыми. Это въ особенности справедливо относительно той части политики, которая занимается улучшеніемъ участи низшихъ классовъ населенія.

Намъ прожужжали уши пустыми обвиненіями противъ теорій и ихъ авторовъ. Люди, ратующіе противъ теорій, кичатся своею приверженностью къ практикѣ и опыту. Необходимо согласиться, что плохая теорія — очень нехорошая вещь и что авторы такихъ теорій не только не приносятъ пользы, но нерѣдко даже причиняюсь обществу вредъ. Тѣмъ не менѣе крайніе защитники практическихъ методовъ не замѣчаютъ, что сами попадаютъ въ ловушку, оть которой стараются предостеречь другихъ и большинство ихъ можетъ быть причислено къ авторамъ самыхъ зловредныхъ теорій. Когда человѣкъ передаетъ то, что онъ имѣлъ случай наблюдать, онъ тѣмъ самымъ увеличиваетъ общую массу свѣдѣній и приноситъ пользу обществу. Но когда онъ дѣлаетъ общіе выводы или строитъ теорію на основаніи ограниченнаго наблюденія надъ фактами, имѣвшими мѣсто на его фермѣ или въ его мастерской, то онъ оказывается тѣмъ болѣе опаснымъ теоретикомъ, что опирается на наблюденіе, такъ какъ въ такихъ случаяхъ часто упускается изъ виду, что разумная теорія должна основываться на общихъ,. а не на частныхъ фактахъ.

Быть можетъ, мало найдется вопросовъ, надъ разрѣшеніемъ которыхъ такъ много трудились, какъ надъ вопросомъ о средствахъ для улучшенія участи бѣдныхъ, и навѣрное не найдется ни одного, рѣшеніе котораго было-бы столь-же неудачно. Разногласіе между теоретиками, именующими себя практиками и истинными теоретиками, заключается въ слѣдующихъ вопросахъ: для успѣшнаго разрѣшенія нашей задачи должно-ли ограничиться мелочнымъ надзоромъ за рабочими домами, наблюденіемъ за приходскими властями, строгимъ взысканіемъ за ихъ нерадѣніе, увеличеніемъ числа раздаваемыхъ порцій похлебки и картофеля? Или слѣдуетъ обратиться къ общимъ принципамъ, которые указали-бы намъ причины, почему всѣ наши попытки до сихъ поръ оказывались безуспѣшными и убѣдили-бы насъ, что вся принятая нами система въ самомъ своемъ основаніи ложна. Нѣтъ другого вопроса, къ которому-бы также рѣдко прилагались общіе принципы, а между тѣмъ сомнительно, чтобы нашелся другой, въ которомъ было-бы опаснѣе упустить ихъ изъ виду. Мое мнѣніе основывается на томъ, что нерѣдко частное. и непосредственное слѣдствіе какой нибудь благотворительной мѣры находится въ противорѣчіи съ общимъ и постояннымъ ея дѣйствіемъ.

Въ нѣсколькихъ отдѣльныхъ округахъ сельскіе работники владѣютъ небольшими участками земли и имѣютъ обыкновеніе держать коровъ; замѣчено было, что во время послѣднихъ неурожаевъ нѣкоторые изъ этихъ работниковъ обошлись безъ приходскихъ вспомоществованій, а другіе получили ихъ въ меньшемъ размѣрѣ, чѣмъ это нужно было ожидать. Согласно установившемуся обыкновенію разсматривать такіе вопросы съ узкой точки зрѣнія, изъ этого частнаго факта выведено было общее заключеніе, что если поставить всѣхъ работниковъ въ такія-же условія, они будутъ также благоденствовать и обойдутся безъ помощи со стороны своихъ приходовъ. Но такое заключеніе неправильно. Выгода, которую доставляють теперь нѣсколькимъ работникамъ содержаніе коровъ, зависитъ главнымъ образомъ именно отъ того, что этотъ обычай установился лишь въ нѣкоторыхъ округахъ, а какъ только онъ распространился-бы повсюду, такъ тотчасъ-же изчезла-бы обусловленная имъ выгода.

Положимъ, что фермеръ или землевладѣлецъ имѣетъ на своемъ участкѣ нѣсколько домовъ для рабочихъ. Если это человѣкъ добрый, любящій видѣть вокругъ себя счастливыхъ людей, онъ отведетъ для каждаго дома клочекъ земли, достаточный для содержанія одной или двухъ коровъ и станетъ платить своимъ работникамъ высокую заработную плату. Въ слѣдствіе этого его работники будутъ жить въ довольствѣ и получатъ возможность воспитывать многочисленныя семейства. Но можетъ случиться, что участокъ этого землевладѣльца не требуетъ столь значительнаго количества работниковъ. Если-бы этотъ великодушный человѣкъ даже находилъ удовольствіе въ томъ, чтобы щедро вознаграждать своихъ работниковъ, тѣмъ не менѣе онъ, вѣроятно, остерегся-бы содержать большее число ихъ, противъ того, сколько ему необходимо. Поэтому онъ не построилъ-бы домовъ для новаго поколѣнія рабочихъ, которые вынуждены были-бы оставить ферму и поселиться въ другомъ мѣстѣ. Пока это будетъ касаться лишь нѣсколькихъ семействъ, они легко найдутъ себѣ работу на сторонѣ, а оставшіеся на фермѣ работники будутъ находиться въ такомъ завидномъ положеніи, въ которомъ каждый желалъ-бы видѣть все населеніе страны. Но слишкомъ очевидно, что положеніе это не могло-бы сохранить своихъ выгодныхъ сторонъ, если-бы оно стало всеобщимъ, ибо въ такомъ случаѣ выселившіяся дѣти этихъ благоденствующихъ работниковъ нигдѣ не нашли-бы себѣ пріюта. Населеніе, очевидно, возрасло-бы свыше того количества, которое требуется городами и фабриками, а заработная плата всюду понизилась-бы. Необходимо обратить вниманіе еще на одно обстоятельство, содѣйствующее благосостоянію тѣхъ работниковъ, которые теперь содержать коровъ; это — выгоды, пріобрѣтаемыя ими продажею остающагося отъ собственнаго потребленія молока. Ясно, что эти выгоды значительно сократятся, если у всѣхъ работниковъ будутъ свои коровы. Хотя во время послѣднихъ неурожаевъ владѣльцы коровъ могли бороться съ нуждой при меньшемъ пособіи со стороны своихъ сосѣдей, такъ какъ ихъ средства пропитанія не зависѣли отъ урожая хлѣба, но нѣтъ основанія думать, что, при всеобщемъ распространеніи подобной системы, неурожай кормовыхъ средствъ для скота или эпизоотія

[40]

, не привели-бы ихъ въ такое-же бѣдственное положеніе, какое испытали ихъ сосѣди отъ неурожая хлѣба. Это показываетъ съ какою осторожностью необходимо относиться къ подобнаго рода внѣшнимъ условіямъ и какъ нужно избѣгать въ подобныхъ вопросахъ общихъ заключеній изъ частныхъ наблюденій.

Существуетъ общество, имѣющее цѣлью вспомоществованіе бѣднымъ и улучшеніе ихъ положенія. Принятый въ основаніе его дѣятельности принципъ, несомнѣнно, превосходенъ. Пробуждать стремленіе къ улучніенію своего положенія (стремленіе, которое является главнымъ стимуломъ промышленности), — это безспорно вѣрнѣйшій путь для улучшенія участи низшихъ классовъ населенія. Нельзя не согласиться съ Бернардомъ, доказывающим, что все, что создаетъ и укрѣпляетъ среди бѣдныхъ привычку къ трудолюбію, благоразумію, предусмотрительности, добродѣтели, чистоплотности, — полезно, какъ для нихъ самихъ, такъ и для всей страны, и, наоборотъ, все, что ослабляетъ эти склонности, одинаково вредно, какъ для общества, такъ и для частнаго лица.

Бернардъ вообще, кажется, вполнѣ сознаетъ затрудненія, которыя общество призвано побѣдить, и, однако-же, онъ, повидимому, не могъ остеречься отъ общей опасности и сдѣлалъ общій выводъ изъ частныхъ и недостаточныхъ наблюденій. Я не буду останавливаться на разсмотрѣніи различныхъ проектовъ, въ которыхъ предложены были продажа по дешевымъ цѣнамъ съѣстныхъ припасовъ, устройство приходскихъ магазиновъ, учрежденіе мастерскихъ. Успѣхъ подобныхъ предпріятій обусловливается тѣмъ, что они являются частными явленіями, кругъ дѣйствій которыхъ ограничивается нѣсколькими семьями или нѣсколькими приходами. Но какъ только эти предпріятія получили-бы всеобщее распространеніе, такъ тотчасъ-же доставляемыя ими выгоды исчезли-бы, такъ какъ они вызвали-бы пониженіе заработной платы. Я ограничусь однимъ только замѣчаніемъ, имѣющимъ болѣе широкое значеніе. На основаніи опыта утверждаютъ, что наиболѣе вѣрное средство улучшить положеніе бѣдныхъ, это — доставить имъ помощь на дому и взять отъ родителей дѣтей, чтобы какъ можно ранѣе отдать ихъ въ обученіе, или вообще доставить имъ какое нибудь подходящее занятіе. Я думаю, что это, дѣйствительно, лучшая мѣра и вѣрнѣйшее средство оказать помощь надлежащую и согласную съ требованіями обстоятельствъ. Но не трудно замѣтить, что эта мѣра требуетъ особеннаго блaгoрaзyмія, которое не можетъ быть общимъ правиломъ и не можетъ служить основаніемъ всякой дѣятельности. Кромѣ того она вызываетъ тоже возраженіе, какое мы сдѣлали по поводу системы снабженія коровами и постановленія 43 года царствованія Елисаветы, предписывающаго приходамъ доставлять занятіе дѣтямъ бѣдныхъ и заботиться объ ихъ нуждахъ. Отдѣльный приходъ, въ которомъ всѣ дѣти будутъ взяты отъ родителей и устроены подходящимъ для ихъ возраста образомъ, воспользуется благосостояніемъ; но если-бы подобная мѣра стала всеобщей, и всѣ бѣдные получили-бы право разсчитывать на нее, то вскорѣ всѣ роды дѣятельности были-бы заняты дѣтьми и осаждались-бы вновь пришедшими. Нѣтъ надобности указывать неизбѣжныя послѣдствія такого порядка вещей.

Очевидно, что при содѣйствіи денегъ и великодушныхъ усилій со стороны богатыхъ, можно достигнуть существеннаго улучшенія положенія всѣхъ семей прихода, даже отдѣльнаго округа. Но стоить вдуматься, чтобы убѣдиться, что средство это окажется безсильнымъ, когда мы захотимъ приложить его ко всей странѣ, если при этомъ не будетъ учреждено правильное выселеніе избытка населенія, или если не разсчитывать встрѣтить среди бѣдныхъ особую добродѣтель, которая обыкновенно уничтожается имению такими пособіями. О технической предпріимчивости и ловкости можно сказать почти тоже, что и о деньгахъ. Человѣкъ, обладающій этими качествами въ большей степени, чѣмъ окружающіе его люди, обезпеченъ въ средствахъ существованія; но если-бы всѣ развили эти качества въ такой-же степени, какъ онъ, то его преимущество утратилось-бы, и онъ уже не былъ-бы предохраненъ отъ нужды. Юмъ впадаетъ въ крупную ошибку, утверждая, что «почти всѣ физическія и нравственныя бѣдствія человѣческой жизни порождаются лѣностью», и что для облегченія этихъ бѣдствій было-бы достаточно, если-бы всѣ люди были одарены тою степенью техническаго мастерства, которая пріобрѣтена нѣкоторыми изъ нихъ путемъ упражненія и размышленія

[41]

. Такая высокая степень мастерства и предпріимчивости, если-бы она была удѣломъ всего человѣческаго рода, но не была-бы соединена съ другою добродѣтелью, о которой Юмъ и не упоминаетъ, не могла-бы освободить общество отъ гнетущей его бѣдности и тягостнаго чувства нужды. Въ числѣ всѣхъ физическихъ н нравственныхъ бѣдствій, едва-ли отыскалось-бы хоть одно, которое могло-бы быть отстранено тѣмъ новымъ даромъ, который Юмъ желалъ-бы присвоить людямъ.

Я понимаю, что противъ моихъ разсужденій можно привести возраженіе, подкупающее своею кажущеюся справедливостью. Мнѣ могутъ сказать, что подобныя разсужденія являются нападкомъ вообще на всѣ виды благотворительности, ибо, по самой сущности вещей, нельзя оказать частнаго вспомоществованія нѣсколькимъ неимущимъ, не измѣняя въ тоже время ихъ относительнаго положенія въ обществѣ, т. е. не унижая настолько-же другихъ. Мнѣ могутъ сказать, далѣе, что наибольшую бѣдность совершенно естественно можно встрѣтить среди людей, обременныхъ семействомъ; а такъ какъ мы должны помогать не богатымъ, а находящимся въ нуждѣ людямъ, то, желая исполнить обязанности милосердія, мы естественно будемъ помогать людямъ, обремененнымъ семействами и тѣмъ самымъ станемъ поощрять браки и размноженіе населенія.

Я уже имѣлъ случай замѣтить и вынужденъ вновь повторить, что въ такого рода вопросахъ общіе принципы не должны вести за предѣлы, указываемые благоразуміемъ, хотя эти предѣлы никогда не слѣдуетъ упускать изъ виду. Нерѣдко можетъ случиться, что польза, проистекающая отъ достигнутаго нами облегченія положенія бѣднаго, превышаетъ то зло, которое можетъ быть вызвано въ послѣдствіи нашимъ поступкомъ. Сюда, очевидно, относится и тотъ случай, когда бѣдствія, испытываемыя человѣкомъ, которому мы оказываемъ помощь, произошли не въ слѣдствіе его лѣности или непредусмотрительности. Вообще существуетъ одинъ только видъ благотворительности, относительно котораго необходимо сказать, что онъ до такой степени нарушаетъ общіе принципы, что вызываемыя имъ послѣдствія приносятъ еще бoльшій вредъ, чѣмъ частное зло, устраненіе котораго имлось въ виду. Такую искаженную благотворительность, несомнѣнно, представляютъ вспомоществованія, выдаваемыя

систематически и въ опредѣленныхъ размѣрахъ,

на которыя всякій бѣдный, каково-бы ни было его поведеніе, имѣетъ право разсчитывать.

Я уже имѣлъ случай упоминать, что помимо благотворнаго вліянія неожиданнаго, благоразумнаго вспомоществованія, можно принести значительную помощь введеніемъ системы общаго образованія; я особенно настаиваю на этой мысли и намѣренъ постоянно подтверждать ее, ибо все, что будетъ сдѣлано въ этомъ направленіи, принесетъ громадную пользу.

Образованіе принадлежитъ къ, числу тѣхъ благъ, которыми можетъ пользоваться

каждый,

не только не причиняя этимъ вреда другимъ, но, наоборотъ, доставляя имъ пользу. Я полагаю, что путемъ образованія человѣкъ пріoбрѣтаетъ ту благородную гордость, тотъ здравый смыслъ и честный образъ мыслей, которые способны удержать его отъ обремененія общества семьей, если нѣтъ средствъ для ея прокормленія; поведеніе такого человѣка служить примѣромъ для всѣхъ окружающихъ и содѣйствуетъ улучшенію ихъ положенія, на сколько это достижимо при посредствѣ индивидуальнаго воздѣйствія. Противоположное поведеніе, обусловливаемое дурнымъ воспитаніемъ и невѣжествомъ, оказываетъ обратное дѣйствйе.

Возвращаясь къ разсмотрѣнію различныхъ проектовъ, предложенныхъ съ цѣлью улучшенія участи бѣдныхъ, я не могу представить себѣ, чтобы можно было этого достигнуть путемъ заведенія для неимущихъ особыхъ помѣщеній или котэджей. Во всякомъ случаѣ желательно, чтобы эти помѣщенія не превышали по своимъ размѣрамъ потребностей одной лишь семьи, а по числу — требующагося въ данный моментъ количества работниковъ. Одно изъ благодѣтельныхъ и менѣе всего вредныхъ препятствій къ заключенію раннихъ браковъ въ Англіи, состоитъ въ затрудненіяхъ пріобрѣсти себѣ котэджъ, а также въ похвальной привычкѣ работниковъ. воздерживаться нсколько лѣтъ отъ браковъ и ожидать пока не освободится такой котэджъ, вмѣсто того, чтобы удовлетворяться грязной землянкой, какъ это дѣлаютъ ирландцы

[42].

Противъ системы надѣленія бѣдныхъ коровами въ сущности нельзя было-бы ничего возразить, если-бы она примѣнялась въ ограниченныхъ размѣрахъ. Но если ею желаютъ замѣнить налогъ въ пользу бѣдныхъ, если хотятъ, чтобы каждый работникъ пользовался правомъ на полученіе такого количества земли и коровъ, которое соотвѣтствовало-бы численности его семейства, или если намѣреваются при помощи этой системы отклонить населеніе отъ потребленія пшеницы и заставить его замѣнить этотъ продуктъ молокомъ и картофелемъ, — то я нахожу, что эта система противорѣчитъ цѣли, для которой она предназначается. Если-бы она имѣла въ виду ограниченную цѣль — улучшить положеніе наиболѣе трудолюбивыхъ и честныхъ работниковъ, или удовлетворить такія неотложныя требованія неимущихъ, какъ снабженіе дѣтей молокомъ, то она могла-бы оказать несомнѣнную пользу и явиться могущественнымъ средствомъ для поощренія трудолюбія, бережливости и благоразумія. Но для достиженія столь благотворной цѣли, подобное вспомоществованіе должно примѣняться лишь къ опредѣленному числу бѣдныхъ, избранныхъ изъ различныхъ приходовъ, при чемъ самый выборъ долженъ производиться соотвѣтственно доброму поведенію, а не исключительно во вниманіе къ бѣдственному положенію или большому числу дѣтей. Кромѣ того желательно установить правило, по которому бережливый работникъ, съумѣвшій пріобрѣсти корову на собственныя средства, пользовался-бы преимуществами передъ тѣмъ, который получилъ ее безвозмездно отъ прихода.

Желаніе обладать участкомъ земли представляется такимъ побужденіемъ къ трудолюбію и бережливости, что мы были-бы неправы, если-бы не воспользовались имъ, на сколько это возможно. Но не слѣдуетъ при этомъ забывать, что полезное дѣйствіе этого побужденія зависитъ главнымъ образомъ отъ усилій, употребленныхъ для пріобрѣтенія и сохраненія подобной собственности. При отсутствіи усилій и самое дѣйствіе уже не столь благотворно. Если-бы всякій лѣнивый, обремененный семьею человѣкъ, былъ увѣренъ, что по первому требованію получитъ корову и участокъ земли, то я увѣренъ, что къ подобной; собственности относились-бы съ крайнимъ пренебреженіемъ.

Утверждаютъ, что сельскіе работники, имѣющіе коровъ, болѣе трудолюбивы и ведутъ болѣе правильную жизнь, чѣмъ тѣ, которые не имѣютъ ихъ. Это весьма вѣроятно и соотвѣтствуетъ справедливым ожиданіямъ. Но дѣлаемое изъ этого заключеніе, что надѣленіе работниковъ коровами является лучшимъ средствомъ сдѣлать ихъ трудолюбивыми, далеко не обладаетъ тою-же вѣроятностью. Большинство работниковъ, владѣющихъ въ настоящее время коровами, пріобрѣло ихъ цѣною своего трудолюбія. Справедливѣе поэтому сказать, что трудолюбіе доставило имъ коровъ, чѣмъ утверждать обратное — что коровы развили въ нихъ стремленіе къ трудолюбію. Впрочемъ, дѣлая это замѣчаніе, я вовсе не желаю отрицать того обстоятельства, что внезапное надѣленіе земельною собственностью способно иногда пробудить наклонности къ трудолюбію.

Благотворные результаты усвоенной нѣкоторыми работниками привычки держать коровъ, въ дѣйствительности вызваны ограниченнымъ распространеніемъ этой привычки. Даже въ тѣхъ округахъ, гдѣ больше всего такихъ работниковъ, число ихъ все-же незначительно, сравнительно съ общимъ населеніемъ каждаго прихода. Чаще всего это — лучшіе работники, имѣвшіе возможность пріобрѣсти коровъ на собственныя деньги. Къ тому-же выгоды ихъ положенія скорѣе относительны, чѣмъ положительны. Поэтому, замѣченное среди нихъ трудолюбіе и нѣкоторое довольство не дастъ еще основанія для поспѣшнаго вывода, что мы можемъ внушить такое-же трудолюбіе и довольство всему населению, путемъ надѣленія его коровами. Ничто такъ не способствуетъ распространенію заблужденій, какъ привычка смѣшивать относительное съ безусловнымъ или принимать слѣдствіе за причину.

Быть можетъ, мнѣ возразятъ, что всякая мѣра, направленная къ улучшенію положенія бѣдныхъ сельскихъ работниковъ, всякая попытка поставить ихъ въ возможность держать коровъ, не замедлить дать имъ средства для содержанія большаго числа дѣтей и что, слѣдовательно, эти мѣры окажутъ поощреніе размноженію населенія, или, иными словами, нарушать тотъ самый принципъ, который мы старались установить.

Но, если мнѣ удалось разъяснить моимъ читателямъ главную цѣль этого сочиненія, они безъ труда поймутъ, что, совѣтуя не рождать большаго числа дѣтей, чѣмъ какое можетъ быть прокормлено страною, я желаю достигнуть именно того, чтобы всѣ рождающіяся дѣти были накормлены и воспитаны. По самой сущности вещей невозможно оказать бѣднымъ какое-бы то ни было вспомоществованіе, не поставивъ ихъ тѣмъ самымъ въ возможность сохранить лучше своихъ дѣтей и большее ихъ число довести до зрѣлаго возраста. Но это-то именно и желательно болѣе всего, какъ для всего общества, такъ и для отдѣльныхъ людей. Потеря ребенка, въ слѣдствіе нищеты, неизбѣжно сопровождается глубокими страданіями родителей. Разсматривая-же вопросъ съ точки зрѣнія общественнаго интереса, необходимо признать, что всякій ребенокъ, умирающій ранѣе десятилѣтняго возраста, причиняетъ обществу потерю всего потребленнаго имъ продовольствія. Поэтому наша главная цѣль во всякомъ случаѣ должна заключаться въ уменьніении смертности во всѣхъ возрастахъ, а достиженіе подобной цѣли невозможно безъ увеличенія нaселенія путемъ доведенія до зрѣлаго возраста тѣхъ дѣтей, которые прежде погибали, не достигнувъ его. Съ этою цѣлью мы прежде всего должны глубоко запечатлѣть въ памяти нарождающагося поколѣнія слѣдующее правило: если оно желаетъ воспользоваться тѣми-же удобствами, которыми пользовались его родители, оно обязано отложить время своего вступленія въ бракъ до той поры, пока не приобрѣтетъ возможность содержать семью. Если-же намъ не удается достигнуть этого, то нужно сознаться, что всякія другія усилія наши въ этомъ направлении будутъ напрасною потерею времени. Было-бы противно законамъ природы, если-бы происходило общее и непрерывное улучшеніе положенія бѣдныхъ, безъ того, чтобы предупредительныя препятствія для размноженія населенія не пріобрѣли большей противъ прежняго силы. До тѣхъ поръ, пока это препятствіе не станетъ дѣйствовать съ большей силою, всѣ наши великодушныя усилія въ пользу бѣдныхъ не будутъ въ состояніи принести имъ ничего иного, кромѣ частнаго и временнаго облегченія. Уменьшеніе смертности въ данную минуту будетъ искуплено возрастаніемъ смертности въ будущемъ; улучшеніе положенія бѣдныхъ въ одномъ мѣстѣ будетъ сопровождаться соотвѣтственнымъ ухудшеніемъ въ другомъ. Эта важная, но плохо усвоенная истинна, требуетъ безпрестаннаго повторенія.

Докторъ Палей, говоря въ своей «Нравственной Философии» о народонаселеніи и продовольствіи, замѣчаетъ, что самое благопріятное условіе для размноженія населенія страны, и въ тоже время для увеличенія его благосостоянія, состоитъ въ томъ, «чтобы бережливый и трудолюбивый народъ посвящалъ свою дѣятельность на удовлетвореніе требованій богатаго и пристрастнаго къ роскоши народа»

[43]

. Такое положеніе народа, нужно сознаться, не представляетъ ничего привлекательнаго. Если существуетъ подобный порядокъ вещей, то только безусловная необходимость можетъ принудить переносить его. Десять милліоновъ людей, обреченныхъ на безустанный трудъ и лишеніе всего, что переходитъ предѣлъ крайней необходимости, ради доставленія миллиону другихъ людей всѣхъ излишествъ роскоши — какая поистинѣ печальная картина совершенствованія, котораго можетъ достигнуть человѣческое общество! Къ счастью такая будущность ему не предназначена. Нѣтъ никакой необходимости въ томъ, чтобы богатые предавались чрезмѣрной роскоши для поддержанія фабрикъ и чтобы бѣдные лишали себя всякихъ удобствъ для поддержанія населенія. Наиболѣе полезныя во всѣхъ отношеніяхъ фабрики, это тѣ, которыя служатъ для удовлетворенія потребностей всей массы населенія. Наоборотъ, тѣ, которыя удовлетворяютъ потребности богатыхъ, не только имѣютъ меньшее значеніе, въ слѣдствіе ограниченнаго спроса ихъ издѣлій, но представляютъ еще то неудобство, что часто обусловливаютъ большія бѣдствія, благодаря измѣнчивости моды, которою онѣ управляются. Умѣренная роскошь, равномѣрно распространенная между всѣми классами общества, а не чрезмѣрная роскошь небольшой группы людей, необходима для счастья и благоденствія народа. То, что докторъ Палей принимаетъ за настоящее зло, порождаемое роскошью, за дѣйствительную опасность, которою она грозить, то именно я считаю доставляемымъ роскошью благомъ и особенными, связанными съ нею выгодами. Если согласиться, что во всякомъ обществѣ, ненаходящемся въ положеніи новой колоніи, населеніе неизбѣжно должно сдерживаться какимъ нибудь могущественнымъ препятствіемъ; если, съ другой стороны, наблюденіе намъ показало, что стремленіе къ довольству и жизненнымъ удобствамъ удерживаетъ многихъ людей отъ брака, изъ опасенія лишиться этихъ удобствъ, то необходимо признать, что повсемѣстное распространеніе такого стремленія къ жизненнымъ удобствамъ, является менѣе всего предосудительнымъ для счастья и добродѣтели препятствіемъ къ заключенію браковъ. Поэтому всеобщее распространеніе умѣренной роскоши весьма желательно, какъ лучшее средство для ограниченія бѣдствій и нищеты, о которыхъ упоминалось ранѣе.

Вообще замѣчено, что среднее положеніе въ обществѣ наиболѣе блaгoпріятнo для развитія добродѣтели, промышленности и всякаго рода дарованій. Но, очевидно, всѣ люди не могутъ принадлежать къ среднему классу. Высшіе и низшіе классы неизбѣжны и притомъ весьма полезны. Если-бы въ обществѣ не было надежды на повышеніе и опасенія понизиться, если-бы за трудолюбіемъ не слѣдовало вознагражденіе, а за лѣностью — наказаніе, то не было-бы той дѣятельности и усердія, которыя побуждаюсь каждаго человѣка къ улучшенію своего положенія и которыя являются главнымъ двигателемъ общественнаго благополучія. Но, разсматривая положеніе европейскихъ государствъ, мы найдемъ въ нихъ значительное различія въ относительной численности высшихъ, среднихъ и низшихъ классовъ общества; а если судить по послѣдствіямъ, вытекающимъ изъ этого различія, то мы увидимъ, что благосостояніе ихъ усиливается по мѣрѣ увеличенія численности средняго класса. Если-бы низшіе классы населенія пріобрѣли привычку соразмѣрять количество труда, предлагаемаго ими въ то время, когда заработная плата остается неподвижной или даже понижается, не вызывая, какъ теперь, увеличенія нищеты и смертности, то можно было-бы надѣяться, что въ будущемъ техническія усоверніенствованія, послужившія къ сбереженію труда и уже сдѣлавшія такіе быстрые успѣхи, могли-бы удовлетворить потребностямъ самаго благоденствующаго общества, и при томъ, при меньшихъ усиліяхъ личнаго труда, чѣмъ какія необходимы въ настоящее время для достиженія той-же цѣли; и если работникъ не будетъ и тогда вполнѣ освобожденъ отъ тяжелаго труда, на который онъ обреченъ теперь, то, по крайней мѣрѣ, число людей, обремененныхъ такимъ трудомъ, будетъ меньше. При такомъ замѣщеніи низшихъ классовъ средними, всякій работникъ имѣлъ-бы право надѣяться на улучшеніе своего положенія собственными силами и прилежаніемъ. Трудолюбіе и добродѣтель чаще получали-бы вознагражденіе. Въ громадной общественной лотереѣ оказалосъ-бы больше выигрышей и меньше пустыхъ билетовъ. Словомъ, общая сумма счастья, очевидно, возрасла-бы.

Однако-же, для того, чтобы надежды эти не оказались напрасными, чтобы бѣдствія, обыкновенно сопровождающія неподвижный или уменьшающійся спросъ на трудъ, не разбили нашихъ ожиданій, необходимо, чтобы бѣдный обладалъ благоразуміемъ, которое удерживало-бы его отъ вступленія въ бракъ до той поры, пока заработная плата, вмѣстѣ съ его сбереженіями, не даетъ ему возможности содержать жену и шестерыхъ дѣтей, не прибѣгая для этого къ вспомоществованіямъ. Такое благоразуміе оказалось-бы во всѣхъ отношеніяхъ благотворнымъ и самымъ поразительнымъ образомъ улучшило-бы положеніе низшихъ классовъ народа.

Мнѣ могутъ возразить, что все это блaгoрaзyміе можетъ оказаться безполезнымъ, такъ какъ вступающій въ бракъ не можетъ предвидѣть, сколько у него будетъ дѣтей и не будетъ-ли ихъ больше шести. Это справедливо и въ такомъ случаѣ, я полагаю, не было-бы никакого неудобства въ томъ, чтобы выдавать пoсoбіе на каждаго ребенка сверхъ этого числа, но не въ видѣ вознагражденія за многочисленное семейство, а для облегченія бремени, которое онъ не могъ предвидѣть при своемъ вступлении въ бракъ. Слѣдовательно, и размѣръ пособія долженъ быть таковъ, чтобы поставить его въ одинаковое положеніе съ тѣмъ, который имѣетъ шесть человѣкъ дѣтей. По поводу указа Людовика XIV, предоставлявшаго нѣкоторыя преимущества тѣмъ, у кого будетъ десять или двѣнадцать дѣтей, Монтескье замѣчаетъ, что подобныя постановленія безсильны поощрить возрастаніе населенія. Та самая причина, которая заставляетъ его порицать законъ Людовика XIV, побуждаетъ меня утверждать, что его можно было-бы принять безъ всякой опасности. Вѣроятно, этотъ законъ помогъ нѣсколькимъ лицамъ, заслуживающимъ поддержки, но и въ тоже время несомнѣнно, что онъ никоимъ образомъ не могъ поощрить браки.

Если въ отдаленномъ будущемъ бѣдные пріoбрѣтутъ привычку благоразумно относиться къ вопросу о бракѣ, что оказывается единственнымъ средствомъ для общаго и непрерывнаго улучшенія ихъ участи, я не думаю, чтобы даже самый ограниченный политикъ нашелъ поводъ бить тревогу о томъ, что, благодаря высокой заработной платѣ, наши соперники будутъ производить товары дешевле насъ и могутъ вытѣснить насъ съ заграничныхъ рынковъ. Четыре обстоятельства предупредили-бы, или уравновѣсили бы такое послѣдствіе: 1) болѣе низкая и равномѣрная цѣна прoдoвoльствія, спросъ на которое рѣже превышалъ-бы предложеніе; 2) уничтоженіе налога въ пользу бѣдныхъ освободило-бы земледѣліе отъ бремени, а заработную плату отъ безполезной прибавки; 3) общество сберегло-бы громадныя суммы, безполезно расходуемыя на дѣтей, умирающихъ преждевременною смертью отъ нищеты, и 4) всеобщее распространеніе привычки къ труду и бережливости, въ особенности между холостыми людьми, предупредило-бы лѣность, пьянство и расточительность, которыя въ настоящее время нерѣдко являются послѣдствіемъ высокой заработной платы.

XIV.