Жизнь и труды Мальтуса.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 

Семья Мальтусовъ постоянно жила въ Суррейскомъ графствѣ, въ собственномъ небольшомъ имѣніи Рукери, расположенномъ въ красивой мѣстности, по дорогѣ между Доркингомъ и Гильдфордомъ. Здѣсь, 14 февраля 1766 года, родился Томасъ-Робертъ Мальтусъ, впослѣдствіи членъ Лондонскаго Королевскаго Общества, профессоръ исторіи и политической экономіи въ Коллегіи Ость-Индской Компаніи, одинъ изъ пяти иностранныхъ членовъ Парижской Академіи нравственныхъ наукъ и столь-же извѣстный представитель экономической науки, какъ его современники и соотечественники, Ад. Смитъ и Д. Рикардо.

Его отецъ, Даніель Мальтусъ, воспитывался въ Оксфордскомъ университетѣ и слылъ очень образованнымъ человѣкомъ. Онъ былъ сторонникомъ философіи и политическихъ теорій восемнадцатаго вѣка, съ наиболѣе видными представителями которыхъ былъ лично знакомь и находился въ постоянной перепискѣ; Д. Юмъ и Ж. Ж. Руссо считались его лучшими друзьями и навѣщали его иногда въ Рукери.

Слѣдуя системѣ Руссо, Даніель Мальтусъ предоставилъ двумъ своимъ сыновьямъ до десятилѣтняго возраста полнѣйшую свободу, благодаря чему ихъ дѣтство протекло среди природы, въ общеніи съ окружающими сельскими жителями, дѣти которыхъ были постоянными товарищами игръ молодого Томаса. Оттеръ, первый біографъ Мальтуса, порицаетъ эту «неправильную систему воспитанія», но нужно думать, что именно она обусловила тѣ физическія и нравственныя особенности, которыя отличали Мальтуса во всю его жизнь: онъ обладалъ желѣзнымъ здоровьемъ, ловкостью во всякихъ физическихъ упражненіяхъ, неутомимостью и стойкостью въ работѣ, простотою въ обращеніи и умѣньемъ сходиться съ людьми.

Въ 1776 году, когда Томасу исполнилось десять лѣтъ, отецъ рѣшилъ заняться подготовленіемъ сына къ духовной карьерѣ, къ которой онъ предназначался въ слѣдствіе того, что, по законамъ страны, все родовое недвижимое имущество должно было перейти во владѣніе его старшаго брата. Обладая рѣдкою честностью и послѣдовательностыо въ своихъ поступкахъ и воззрѣніяхъ, Даніель Мальтусъ хотѣлъ сдѣлать изъ своего сына не сухого догматика, а убѣжденнаго, любящаго религію пастыря, а потому лично не рѣшался заняться его образованіемъ. Передавая старшему сыну все свое имущество, онъ считалъ своею обязанностью дать младшему наилучшее образованіе, не останавливаясь при этомъ передъ мaтеріaльными пожертвованіями. Въ слѣдствіе этого воспитаніе Томаса было поручено Ричарду Гравесу, Клавертонскому ректору въ Батѣ и автору «Духовнаго Донъ-Кихота», который подготовилъ своего ученика ко вступленію въ Варингтонскую академію, въ Ланкаширѣ. Затѣмъ, когда это учебное заведеніе было упразднено, образованіемъ Томаса занялся пользовавшійся громкой педагогической извѣстностью Георгъ Вакефильдъ, при содѣйствіи котораго Мальтусъ прошелъ весь курсъ, необходимый для вступленія въ Коллегію. Іисуса въ Кембриджъ, гдѣ онъ пробылъ съ 1784 по 1788 г. По окончаніи курса въ этомъ учебномъ заведениіи, Мальтусъ въ 1789 году вступилъ въ духовное званіе и возвратился въ Рукери, гдѣ онъ посвятилъ все свое время научнымъ занятіямъ и исполненію обязанностей священника въ сосѣднемъ приходѣ Альбюри.

Намъ неизвѣстны въ точности религіозныя воззрѣнія Томаса Мальтуса, но то, что мы знаемъ о его дѣятельности и научныхъ трудахъ, доказываетъ намъ, что вниманіе молодого священника приковывали не внѣшнія формы христіанской религіи, не распространенные въ то время богословскіе споры, не мысль о загробной жизни, а вопросы общественные и заботы о земномъ счастіи людей, которые онъ старался согласовать съ требованіями религіи. Насколько это послѣднее условіе ему удалось выполнить, видно изъ того, что «Опытъ закона о народонаселеніи» былъ въ 1856 г. внесенъ священною конгрегаціею въ списокъ воспрещенныхъ книгъ и одинъ изъ тогдашнихъ проповѣдниковъ предавалъ анафемѣ приверженцевъ Мальтусова ученія, «которое, лишая заразъ государство — его гражданъ, церковь — вѣрующихъ и небо — праведныхъ, грѣшитъ противъ общества, противъ мірa и противъ неба и борется съ Самимъ Богомъ, не допуская появленія на свѣтъ людей, предназначенныхъ Имъ къ рожденію и губя души, спасенныя Его милосердіемъ.»

Вступленіе Мальтуса на самостоятельное жизненное поприще совпало съ началомъ французской революціи, явившейся результатомъ существовавшихъ тогда экономическихъ условій, а также задолго до того возникшихъ политическихъ теорій, требовавшихъ радикальнаго измѣненія всего общественнаго строя. Сдѣланныя во Франціи попытки практическаго осуществленія этихъ теорій произвели глубокое впечатлѣніе на англійское общество, также переживавшее тяжелыя минуты. Это было время возникновенія крупной промышленности, для которой открывалось широкое поле дѣятельности, благодаря изобрѣтеніямъ Уатта, Аркрайта, Гаргрэва, Кромптона, открытію на сѣверѣ Англіи богатѣйшихъ залежей желѣза и каменнаго угля и начатымъ инженеромъ Бриндлеемъ работамъ по прорытію канала между Ливерпулемъ и Манчестером. Подъ вліяніемъ этихъ важныхъ перемѣнъ въ условіях производства, англійская промышленность въ теченіи 50 лѣтъ возрасла съ 13 до 43 миллоновъ фунтовъ стерлинговъ, при чемъ дальнѣйшее ея возрастаніе, очевидно, должно было идти въ несравненно большей прогрессіи. Но на ряду съ этимъ расцвѣтомъ промышленности въ положеніи рабочихъ классовъ проявились тревожные, угрожающіе признаки. Внезапныя измѣненія въ техническихъ условіяхъ производства неминуемо должны были произвести важный переворотъ въ жизни рабочихъ, изъ которыхъ одна часть была замѣнена машинами, а другая оказалась или слишкомъ инертною, или слишкомъ старою, чтобы тотчасъ усвоить новые пріемы производства; послѣдствіемъ такого положенія вещей оказалось громадное количество лицъ, оставшихся безъ работы или получающихъ меньшее противъ прежняго вознагражденіе. Если къ этому прибавить, что запретительная система относительно предметовъ первой необходимости вызвала въ то время чрезвычайную дороговизну, — станетъ понятнымъ необычайное возрастаніе лицъ, прибѣгавшихъ къ общественной благотворительности: установленный Елизаветою налогъ въ пользу этихъ лицъ, взимавшшся въ 1776 году въ размѣрѣ 1.700.000 фунтовъ стерлинговъ, къ 1783 г. возросъ до 2.200.000 фунтовъ, а къ 1801 г.— до 5.400.000 фунтовъ.

Такое быстрое возрастаніе пауперизма вызвало сильное возбужденіе среди рабочихъ классовъ и было причиною возникновенія всевозможныхъ проектовъ, направленныхъ къ устраненію нарождающихся бѣдствій, причина которыхъ не была еще ясно сознана. Не имѣя возможности опереться на сколько нибудь достовѣрныя свѣдѣнія, составители этихъ проектовъ руководились главнымъ образомъ горячимъ сoчyвствіемъ къ человѣческимъ страданіямъ; во имя этого сочувствія они нетерпѣливо требовали скорѣйшаго примѣненія различныхъ реформъ, которыя, по ихъ мнѣнію, должны были тотчась-же и непосредственно излѣчить общество отъ всѣхъ его бѣдствій.

Разразившаяся въ это время во Франціи революція пробудила среди недовольныхъ и реформаторовъ новыя надежды и внушила имъ увѣренность, что съ упраздненіемъ прежняго порядка управленія всюду должна установиться новая эра свободы, мира и всеобщаго счастія. Человѣкъ по природѣ свободенъ отъ недостатковъ и способенъ къ безконечному совершенствованію; обнаруживающіяся неравенства, несчастія и пороки являются слѣдствіемъ дурныхъ учрежденій, съ отмѣною которыхъ сами собою прекратятся всѣ несчастья и рабочимъ достаточно будетъ ежедневно отдавать одинъ часъ своего труда для полнаго удовлетворенія всѣхъ потребностей семьи, — вотъ сущность распростра-ненныхъ въ то время теорій, яркимъ и талантливымъ представителемъ которыхъ былъ Годвинъ, авторъ трактатовъ о «Политической справедливости» и «О скупости и расточительности».

Но вскорѣ всеобщее увлеченіе этими теоріями стало замѣняться среди обезпеченныхъ классовъ англійскаго общества чувствомъ безпокойства и опасенія за свои имущественная права и преимущества. Представители этихъ классовъ, въ своемъ стремленіи противодействовать всякимъ реформамъ, эксплоатировали излишества террора, точно также какъ некогда сторонники реформъ эксплоатировали въ пользу своихъ теорій увлеченіе идеями французской революціи. «Размышленія по поводу французской революціи», Эдмонда Бюрка, отвечало этому новому теченію общественной мысли. Но этотъ горячій протестъ противъ недостатковъ и излишествъ французской революціи не уничтожалъ въ корнѣ реформаціоннаго движенія; онъ былъ главнымъ образомъ направленъ противъ тѣхъ насильственныхъ дѣйствій, при помощи которыхъ установился во Франціи новый общественный порядокъ, а между тѣмъ сторонники реформъ, съ Годвиномъ во главѣ, сами отвергали эти насильственныя действія, полагая, что идеальный строй общества можетъ утвердиться силою разума. Для поддержанія реакціоннаго направленія необходимо было доказать, что политическая реформы безцѣльны и что при помощи ихъ невозможно улучшить общественныя бѣдствія. Блестящее доказательство этого положенія англійская реакція нашла въ произведеніи анонимнаго автора «Опыта закона о народонаселении».

Томасъ Мальтусъ, поселившись въ 1789 г. въ помѣстьѣ отца, усердно занялся изучешемъ общественныхъ наукъ, при чемъ его вниманіе было привлечено въ особенности вопросомъ о возрастаніи народонаселенія. Этотъ вопросъ въ первой половнѣ восемнадцатаго вѣка былъ предметомъ многихъ изелѣдованій, но существовавшіе въ то время статистические материалы не давали возможности разрѣшить его въ достаточно удовлетворительномъ видѣ. Такъ Монтескьё, Валласъ и д-ръ Прайсъ полагали, что быстрота размноженія человечества постепенно уменьшается, Юмъ-же утверждалъ противоположное. Къ концу восемнадцатаго вѣка вопросъ сталъ нѣсколько разъясняться; народныя переписи въ Швеціи, изелѣдованія Зюсмильха и вычисленія Эйлера давали уже болѣе прочное основаніе для заключеній о степени возможнаго возрастанія народонаселенія, а обнародованныя свѣдѣнія о быстромъ размноженіи населенія Сѣверо-Американскихъ Соединенныхъ Штатовъ, какъ-бы подтверждала предположеніе о чрезвычайной плодовитости человѣческаго рода. Всѣ эти данныя, а также прямыя указанія Франклина и Тоунзенда на то, что всѣ организмы, при благопріятныхъ къ тому условіяхъ, стремятся къ безграничному размноженію, дали основаніе Мальтусу сдѣлать предположеніе о томъ, что современныя ему общественныя бѣдствія являются слѣствіемъ чрезамѣрнаго населенія и происходящей отъ того жестокой конкурренціи. Такое заключеніе являлось логическимъ выводомъ изъ имѣющихся у Мальтуса познаній относительно естественно-историческаго закона безграничности размноженія человѣческаго рода съ одной стороны и экономическаго закона, по которому цѣна труда, опредѣляемая отношеніемъ между спросомъ и предложеніемъ на него, можетъ падать ниже размѣра необходимыхъ потребностей семьи работника. Сопоставляя этотъ логическій выводъ изъ законовъ, казавшихся Мальтусу несомнѣнными, съ теoріями Кондорсе, Годвина и Оуэна, молодой ученый не могъ не придти къ заключенію, что эти теоріи являются лишь утопіями, вызванными горячимъ состраданіемъ къ бѣдствіямъ человѣческаго рода. Дѣлая свои подчасъ жестокіе выводы, Мальтусъ былъ совершенно искрененъ и обвиненеія его противниковъ, будто вся его теорія составляетъ плодъ пристрастнаго желанія оказать поддержку реакціонерамъ и крупнымъ собственникамъ, по нашему, мнѣнію, не имѣетъ за собою никакого основанія. Вся жизнь Мальтуса, его личныя свойства, его общественное положеніе и принадлежность къ партіи виговъ, постоянно стремившихся къ осуществленію разумныхъ реформъ въ пользу низшихъ классовъ населенія, доказываютъ, что онъ не могъ быть сознательнымъ, а тѣмъ болѣе изъ-за личныхъ видовъ, врагомъ этихъ классовъ и что обнародованная имъ теорія представляетъ искреннее и безпристрастное убѣжденіе ученаго, быть можетъ весьма опечаленнаго безнадежностью своихъ выводовъ.

Воззрѣнія Мальтуса не замедлили вызвать разногласіе между нимъ и почти всѣми его друзьями, не исключая отца, который до конца своей жизни оставался стороннікомъ реформаціоннаго движенія, такъ ярко обозначившегося съ начала восемнадцатаго вѣка. Это разногласіе не поколебало выводовъ молодого ученаго; оно лишь побуждало его къ дальнѣшимъ изслѣдованіямъ и къ отысканію новыхъ доказательствъ для подтвержденія своей правоты. Наконецъ, вновь вышедшее сочиненіе Годвина «О скупости и расточительности», въ которомъ авторъ повторяетъ свою теорію о томъ, что всѣ общественныя бѣдствія являются слѣдствіемъ несовершенства и ошибокъ правительства, побудило Мальтуса обнародовать свои воззрѣнія, опровергающія теорію Годвина. Вышедшее въ 1798г., безъ обозначенія имени автора, первое сочиненіе Мальтуса представляло небольшую брошюру, носившую полемическій характеръ и заключавшую сжатое изложеніе закона о народонаселеніи съ вытекающими изъ него выводами о томъ, что устраненіе нищеты, пороковъ и другихъ бѣдствій среди населенія можетъ быть достигнуто лишь при посредствѣ уменьшенія дальнѣшаго возрастаніия населенія, а отнюдь не при посредствѣ политическихъ реформъ или какихъ либо системъ всеобщаго равенства, такъ какъ эти реформы и системы вызывають чрезмѣрное возрастаніе населенія, т. е. именно коренную причину бѣдствій.

Этотъ полемическій характеръ брошюры, а можетъ быть и молодое увлеченіе впервые такъ ясно формулированнымъ закономъ, были причиною того, что Мальтусъ съ безпощадною, жестокою послѣдовательностью дѣлалъ свои выводы изъ установленного закона и даже не останавливался передъ необходимостью пожертвовать тѣми несчастными существами, которыя невольно являлись нарушителями этого закона. «Человѣкъ, появившійся на свѣтъ, уже занятый другими людьми, — говорилъ Мальтусъ въ своей брошюрѣ, — если онъ не получилъ отъ родителей средствъ для существованія, на которыя онъ вправѣ разсчитывать, и если общество не нуждается въ его трудѣ, не имѣетъ ни какого

права

требовать для себя какого нибудь пропитанія, ибо онъ совершенно лишній на этомъ свѣтѣ. На великомъ пиршествѣ природы для него нѣтъ прибора. Природа приказываетъ ему удалиться и, если онъ не можетъ прибѣгнуть къ состраданію кого-либо изъ пирующихъ, она сама принимаетъ мѣры къ тому, чтобы ея приказаніе было приведено въ исполненіе. Если-же пирующіе стѣснятъ себя и уступятъ ему мѣсто за столомъ, тотчасъ-же появятся новые непрошенные гости и потребуютъ для себя той-же милости, ибо вѣсть о томъ, что за столомъ хватаетъ явствъ для вновь пришедшихъ, тотчасъ распространится всюду. Порядокъ и гармонія пиршества будутъ вскорѣ нарушены, изобиліе, царившее прежде, замѣнится недостаткомъ и счастье пирующихъ омрачится зрѣлищемъ появившейся всюду нищеты и тягостными воплями новыхъ пришлецовъ, ненашедшихъ для: себя пропитанія, на которое имъ дали основаніе разсчитывать. Тогда только, слишкомъ поздно, пирующіе поймутъ, что они совершили ошибку, нарушивъ строгія правила, установленныя великою распорядительницею пиршества относительно непрошенныхъ гостей, тогда только они догадаются, что природа, заботясь о томъ, чтобы приглашенные были достаточно накормлены, и зная, что у нея нѣтъ явствъ для неограниченнаго числа гостей, изъ разумнаго человѣколюбія устраняла вновь пришедшихъ, когда всѣ мѣста за столомъ были уже заняты».

Въ этомъ первоначальномъ видѣ теорія Мальтуса носила чрезвычайно мрачный, пессимистическій характеръ и фатально обрекала человѣчество на постоянныя бѣдствія, ибо, если человѣческій родъ неизбѣжно размножается въ геометрической прогрессіи, а средства существованія — въ ариөметической, то лишь такія разрушительныя препятствія, какъ нищета, болѣзни и преждевременная смерть способны временно возстановлять равновѣсіе между числомъ людей и количествомъ пищи и не только реформы правительственныхъ учрежденій или общественнаго строя, но и вообще никакія человѣческія дѣйствія или усилія не могутъ измѣнить къ лучшему судьбу людей. Эта теорія съ одной стороны снимала всякую отвѣтственность съ правящихъ классовъ за бѣдствія остальной части населенія, съ другой стороны не оставляла послѣднему никакой надежды на прочное улучшеніе въ будущемъ и дѣлала излишнимъ какое-бы то ни было преобразованіе общественнаго строя и его учрежденій.

Легко понять какое впечатлѣніе должно было произвести появленіе подобнаго сочиненія почти въ самый разгаръ борьбы страстей, вызванныхъ французской революціей, которая взволновала всю Европу и повергла въ тревогу всѣ правительства. Оно было принято съ шумнымъ одобреніемъ всѣми, для кого сохраненіе существовавшаго порядка вещей было выгодно и вызвало негодованіе той части общества, которая помышляла объ улучшеніи участи низшихъ классовъ населенія путемъ различныхъ реформъ. Ошибки Мальтуса, какъ это обыкновенно бываетъ, не замедлили усилиться не въ мѣру ревностными послѣдователями, которые предложили тотчасъ-же примѣнить теорію Мальтуса къ практической жизни. Такъ, по словамъ Росси, одинъ современный Мальтусу филантропъ издалъ, подъ псевдонимомъ Маркуса, брошюру, въ которой предлагалъ подвергать всѣхъ новорожденныхъ дѣтей рабочихъ безболѣзненной смерти, а нѣмецкій писатель Вейнгольдъ отдавалъ предпочтеніе тому способу, при помощи котораго пріобрѣтались высокіе голоса для пѣвчихъ Сикстинской капеллы. Противники Мальтуса, съ другой стороны, дискредитировали его ученіе умышленными преувеличеніями и такимъ образомъ способствовали установленію за нимъ репутаціи врага человѣчества. Тѣ и другіе действовали въ этомъ направленіи столь успѣшно, что едва-ли не до послѣдняго времени названіе «мальтузіанецъ» признается браннымъ словомъ.

Хотя ближайшимъ поводомъ для обнародованія перваго изданія «Опыта закона о народонаселеніи» было желаніе опровергнуть ученіе Годвина, тѣмъ не менѣе Мальтусъ не имѣлъ въ виду написать политическій памфлетъ для достиженія временныхъ цѣлей какой-либо партіи, а относился къ своему сочиненію, какъ къ научному труду, предназначенному для уясненія истины. Поэтому чрезмѣрныя похвалы сторонниковъ и яростныя нападки противниковъ послужили Мальтусу лишь для уясненія того, что было ошибочнымъ или преувеличеннымъ въ его сочиненіи и онъ принялся снова за изученіе вопроса съ цѣлыо исправить недостатки своего ученія. Онъ посѣтилъ Данію, Швейцарію, нѣкоторыя части Германіи, Швеціи, Норвегіи и Рoссіи, всюду собирая свѣдѣнія для освѣщенія вопроса о народонаселеніи и лично знакомясь съ условіями экономическаго быта населенія и организаціею филантропическихъ учрежденій.

Результатомъ этихъ изслѣдованій было второе изданіе «Опыта», появившееся въ 1803 году. Въ немъ Мальтусъ, сохранивъ прежнія основанія закона народонаселенія, подтвердилъ ихъ многими новыми данными, сгладилъ всѣ рѣзкости и излишества перваго изданія, добавилъ новые отдѣлы, изъ которыхъ важнѣйшимъ является отдѣлъ о предупредительныхъ препятствіяхъ, включая въ нихъ «нравственное обузданіе» и подвергъ критике англійскіе законы о бѣдныхъ. Всѣ эти измѣненія настолько существенны, что второе изданіе можно разсматривать какъ новое сочиненіе. Тѣмъ не менѣе и въ этомъ измѣненномъ видѣ ученіе Мальтуса постоянно испытывало участь, которая едва-ли выпадала на долю какого-либо другого произведенія въ научной литературѣ. Со времени своего обнародованія и до нашихъ дней, оно вызывало съ одной стороны самыя горячія возраженія, ожесточенныя нападки и даже негодованіе, съ другой стороны оно пользовалось безусловнымъ, признаніемъ и почтительнымъ удивленіемъ, обыкновенно воздаваемымъ величайшимъ произведеніямъ человѣческаго ума.

Такъ, Годвинъ въ 1818 году характеризуетъ Мальтуса какъ «мрачнаго и ужаснаго генія, готоваго погубить всѣ надежды человѣческаго рода. Если къ провозглашеннымъ имъ въ первомъ изданіи своей книги препятствіямъ къ размноженію наронаселенія, Мальтусъ прибавилъ еще одно, подъ именемъ нравственнаго обузданія, то это лишь для того, чтобы успокоить возмущенныхъ читателей. Тѣмъ не менѣе въ теченіи вотъ уже двадцати лѣтъ чувства англійскаго населенія грубѣютъ подъ вліяніемъ ученія Мальтуса. Я не могу предвидѣть, какое вліяніе окажетъ это ученіе на характеръ англійскаго народа, но глубоко убѣжденъ, что производимому имъ злу нужно возможно скорѣе положить предѣлъ. Въ теченіи двадцати лѣтъ пытаются увѣрить народъ, что нужно презирать человѣческія существа и въ особенности дѣтей. По словамъ ученія Мальтуса, идущая по улицѣ беременная женщина представляетъ поистинѣ тревожное зрелище, а отецъ многочисленной семьи, если онъ принадлежитъ къ низшему классу населенія, долженъ считаться въ нашихъ глазахъ гнуснымъ человѣкомъ».

По словамъ Джемса Бонара, біографа и комментатора Мальтуса, авторъ «Опыта закона о народонаселеніи» представляется «самою пагубною личностью своего вѣка. Даже самого Бонапарта нельзя назвать столь-же жестокимъ врагомъ человѣческаго рода. Онъ защищалъ оспу, рабство и дѣтоубійство; онъ порицалъ общественныя вспомоществованія и ранніе браки; онъ имѣлъ безстыдство жениться послѣ своей проповѣди, направленной противъ семьи; онъ признавалъ міръ настолько дурно устроеннымъ, что наилучшіе поступки неизбежно должны въ немъ производить величайшія бѣдствія; онъ лишилъ наше существованіе всякой поэзіи и провозгласилъ жестокое правило на старую тему: — суета суетствій, всяческая суета!»

По мнѣнію Прудона, произведенія Мальтуса, — это «теорія убійства, якобы, изъ-за политическихъ соображеній, изъ-за филантропіи, изъ-за любви къ Богу. Мораль «мальтузіанцевъ» — это мораль свиней! Грубость этого выраженія оправдывается тѣмъ чувствомъ, которое невольно приходится испытывать при воспоминаніи о приверженцахъ

нравственнаго обузданія

, искажающихъ законы стыдливости, пародирующихъ заповѣди и разсуждающихъ о способахъ излѣченія народа отъ супружеской скромности, и все это — во имя самозваннаго ученія, которое было-бы позоромъ для науки, если-бы не считалось позоромъ для нравственности!»

Съ другой стороны, послѣдователи Мальтуса признаютъ его геніальнымъ мыслителемъ и среди его безусловныхъ, сторонниковъ можно назвать такія извѣстныя имена, какъ Ж.-Б. Сэ, Де-Траси, Джемсъ Милль, Макъ-Коллохъ, Сисмонди, Гарнье, Дюшатель, Росси, Торнтонъ, Дж.-Ст. Милль, словомъ, почти всѣхъ экономистовъ манчестерской школы.

Вскоре послѣ выхода въ свѣтъ второго изданія «Опыта закона о наронаселеніи», въ 1805 году Мальтусъ былъ приглашенъ, по протекціи Питта, профессоромъ исторіи и политической экономіи въ коллегію Остъ-Индской Компаніи, въ Гейлебюри близь Гертфорда, гдѣ онъ въ тоже время исполнялъ обязанности священнослужителя. Коллгіия незадолго до того была основана директоромъ Остъ-Инской Компаніи для подготовленія молодыхъ людей къ службѣ въ учрежденіяхъ Компаніи; въ ней постоянно находилось до 40 учениковъ, проходившихъ въ коллегіи трехълѣтній курсъ; въ классѣ Мальтуса постоянно было 12 — 14 слушателей.

Въ теченіе почти тридцатилѣтней службы въ Коллегіи, Мальтусъ велъ тихую и скромную жизнь ученаго. За это время онъ написалъ и издалъ слѣдующія сочиненія: въ 1814 г. — «Изслѣдованіе о послѣдствіях хлѣбныхъ законовъ»; въ 1815 г. — «Основанія теоріи ограниченія ввозной хлѣбной торговли. Приложеніе къ изслѣдованію о хлѣбныхъ законахъ»; въ томъ-же году — «Изслѣдованіе относительно природы и возрастанія ренты, а также принципы, на основаніи которыхъ она определяется»; въ 1817 г. — «Письмо къ Вайтбриду, по поводу его проекта улучшенія законовъ о бѣдныхъ»; въ 1820 г. — «Основанія политической экономіи и ихъ примѣненія къ практикѣ»; въ 1823 г. — «Мѣра цѣнности съ объясненіями относительнаго измѣненія обращеннія въ Англіи» и наконецъ въ 1827 году — «Опредѣленія въ политической экономіи». Кромѣ этихъ капитальныхъ работъ, Мальтусъ въ этотъ періодъ времени помѣстилъ много статей по текущимъ вопросамъ экономической жизни въ «Эдинбургскомъ Обозрѣніи» и въ «Британской Энциклопедіи». Въ своихъ экономическихъ воззрѣніяхъ Мальтусъ является послѣдователемъ Ад. Смита и также, какъ послѣдній, признаетъ свободную конкурренцію совершеннѣйшею экономическою организаціей, которая одна обусловливаетъ наибольшую производительность и наилучшее распредѣленіе; вслѣдствіе этого онъ былъ сторонникомъ безусловнаго невмѣшательства государства въ экономическія отношенія и требовалъ полной свободы торговли.

Мальтусъ поддерживалъ постоянныя сношенія съ современными ему экономистами, изъ которыхъ Ж. -Б. Сэ, Сисмонди и Рикардо были его лучшими друзьями; послѣдній очень высоко ставилъ научныя заслуги Мальтуса и даже утверждаетъ, что всѣ элементы теоріи ренты были опредѣлены Мальтусомъ и что этому опредѣленію недоставало лишь ясной научной формулировки. Труды Мальтуса оказали вліяніе не только на экономическую науку, но и на направленіе современнаго ему законодательства. Такъ послѣ обнародованія ученія Мальтуса, находившійся тогда во главѣ управленія Питтъ стремился путемъ законодательныхъ мѣръ парализовать вредныя послѣдствія неправильной организаціи общественной благотворительности, а въ 1833 году теорія Мальтуса была причиною коренного измѣненія англійскихъ законовъ о бѣдныхъ. Это вліяніе теоріи Мальтуса продолжается и до настоящаго времени: въ 70-хъ годахъ въ Англіи была учреждена «Лига мaльтyзіaнцевъ» для пропаганды его ученія, а позднѣе образовалось и широко распространилось не только въ Англіи, но и на континентѣ направленіе «нео-мальтузіанцевъ», которые требуютъ временнаго примѣненія среди рабочихъ классовъ теоріи Мальтуса съ тою цѣлью, чтобы, путемъ уменьшенія конкурренціи между ними, достигнуть прочнаго и постояннаго повышенія заработной платы, которая впредь будетъ регулироваться пріобрѣтенными привычками къ лучшимъ жизненнымъ условіямъ.

Несмотря на значительный успѣхъ сочиненій Мальтуса и въ особенности его «Опыта закона о народонаселеніи», они весьма мало способствовали упроченію его благосостоянія; по словамъ самого Мальтуса, его научные труды принесли ему въ теченіе 25 лѣтъ не болѣе 1.000 фунт. стерлинговъ и такимъ образомъ главнымъ источникомъ дохода для содержанія семьи всегда было его жалованье профессора Коллегіи Остъ-Индской Компаніи.

Мальтусъ женился въ 1804 г., когда ему исполнилось 38 лѣтъ, на Гaрріетѣ Экерсталь, женихомъ которой онъ считался въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ. Онъ имѣлъ троихъ дѣтей, изъ которыхъ сынъ, вступившій въ духовное званіе, и дочь пережили его. Въ 1834 году Мальтусъ поѣхалъ къ своему тестю Г. Экерсталю, чтобы,по обыкновенію, провести у него праздники Рождества, и здѣсь, 29 декабря 1834 года, скоропостижно скончался на 69-мъ году своей жизни.

Приложенный къ этому изданію портретъ Мальтуса изображаетъ его въ шестидесятилѣтнемъ возрастѣ. Онъ былъ высокъ ростомъ, хорошо сложенъ и обладалъ звучнымъ, пріятнымъ голосомъ, хотя въ его произношеніи ощущался никоторый недостатокъ. По этому поводу Сидней Смитъ говоритъ: «Я охотно согласился-бы обладать недостаткомъ Мальтуса, если-бы могъ такъ хорошо думать и поступать какъ онъ». Миссъ Гaрріетъ Мартино, проведшая нѣкоторое время въ семьѣ Мальтуса (1833 г.) даетъ подробное описаніе домашней обстановки и трудовой жизни знаменитаго экономиста. По ея словамъ, изданіе своихъ сочиненій было единственнымъ обстоятельствомъ въ жизни Мальтуса, вносившимъ нѣкоторое разнообразіе въ его научныя занятія и исполненіе обязанностей профессора и священнослужителя. По словамъ Шарля Конта, «Мальтусъ обладалъ такимъ мягкимъ и спокойнымъ характеромъ, въ такой степени владѣлъ собою, былъ такъ снисходителенъ къ другимъ, что лица, проживія съ нимъ почти пятьдесятъ лѣтъ, утверждаютъ, что они рѣдко видѣли его смущеннымъ и никогда не замѣчали въ немъ ни возбзужденія, ни раздраженія, ни унынія. Никогда съ его устъ не срывалось жесткое слово или рѣзкое выраженіе. Хотя онъ былъ предметомъ такихъ нареканій и нападокъ, которыя едва-ли выпадали на долю какого нибудь другого писателя его времени, а можетъ быть даже и нашего, никто не слышалъ отъ него жалобъ на несправедливое отношеніе къ нему. Онъ былъ весьма чувствителенъ къ одобреніямъ со стороны просвѣщенныхъ цѣнителей и внимательно прислушивался къ общественному мнѣнію, но незаслуженнымъ упрекамъ и обвиненіямъ онъ придавалъ мало значенія, увѣренный въ справедливости своего ученія и чистотѣ своихъ намѣреній. Онъ тѣмъ болѣе былъ приготовленъ къ противодѣйствію, что его ученіе было предназначено для воздѣйствія на опредѣленный кругъ читателей. Его разговоръ естественно обращался на обсужденіе вопросовъ, касающихся общественнаго благосостоянія, которое онъ избралъ предметомъ своего спеціальнаго изученія, и когда разговоръ принималъ это направленіе, онъ становился внимательнымъ, серьезнымъ и охотно вступалъ въ споръ; въ такихъ случаяхъ онъ выражалъ свою мысль ясно и вразумительно, причемъ слушателю было ясно, что эта мысль есть результатъ глубокаго размышленія. Вообще, онъ обладалъ веселымъ нравомъ и одинаково охотно принималъ участіе какъ въ удовольствіяхъ юношества, такъ и въ направленіи его образованія». Не менѣе симпатичнымъ обрисовываетъ Мальтуса его другъ и почитатель, Джемсъ Макинтошъ. «Я зналъ, говоритъ онъ въ заключеніи своего очерка, нѣсколько Адама Смита, хорошо — Рикардо, и былъ близкимъ другомъ Мальтуса; къ чести экономической науки я долженъ признать, что эти три ея лучшихъ представителя были въ то-же время лучшими людьми, которыхъ я когда-либо зналъ».

Таковы были личныя свойства знаменитаго автора «Опыта закона о нaрoдoнaселеніи», котораго и до настоящаго времени многіе считаютъ жестокимъ врагомъ человѣчества. Каковы-бы ни были его научныя зaблyжденія, — столь единодушныя харак-теристики лицъ, близко знавшихъ Мальтуса, не оставляютъ сомненія въ томъ, что онъ говорилъ совершенно правдиво и искренно: «практическая цѣль, которую я имѣлъ въ виду при написаніи этого сoчіиненія, какія-бы ошибки ни были мною сдѣланы, состояла

въ улучшеніи положенія и въ увеличеніи счастья низшихъ классовъ общества».

Ученіе Мальтуса, какъ увидитъ читатель ниже,. распадается на двѣ части: въ первой, основанной на фактахъ естественно-историческихъ, установленъ законъ народонаселенія, вторая — представляетъ прилoженіе этого закона къ явленіямъ сoціальной жизни.

Изложенію закона народонаселеиія Мальтусъ посвящаетъ въ своемъ сoчиненіи всего лишь двѣ главы, такъ какъ всѣ элементы, пoслyжившіе основаніемъ для yстaнoвленія закона, заимствованы имъ у другихъ писателей и признаются авторомъ несомнѣнными и общеизвѣстными. Самый законъ формулированъ въ видѣ слѣдующихъ двухъ посылокъ и вывода изъ нихъ:

1) Если рaзмноженіе человѣческаго рода не встрѣчаетъ препятствій, то оно удваивается каждыя двадцать пять лѣтъ и возрастаетъ въ геометрической прoгрессіи.

2) Средства сyществoвaнія, при самыхъ благопріятныxъ yслoвіяxъ для труда, никогда не могутъ возрастать быстрѣе, чѣмъ въ ариөметической прогрессіи.

3) Законъ періoдіческaгo возрастанія нaселенія въ такой мѣрѣ превышаетъ законъ возрaстанія средствъ существованія, что для сохраненія равновѣсія, для того, чтобы существующее населеніе имѣло потребное ему прoдoвoльствіе, необходимо, чтобы населеніе постоянно задерживалось какимъ либо высшимъ закономъ, чтобы тотъ изъ двухъ противоположныхъ законовъ размноженія, на сторонѣ котораго оказывается значительный перевѣсъ, сдерживался въ опредѣленныхъ границахъ. Препятствія къ размноженію, превышающему средства существованія населенія, раздѣляются на предупредительныя и разрушительныя; тѣ и другія могутъ быть сведены къ тремъ видамъ — нравственному обузданію, пороку и несчастью.

Изложенный Мальтусомъ въ такомъ видѣ законъ народонаселенія вызвалъ, какъ упомянуто выше, множество возраженій, вaжнѣйшія изъ которыхъ могутъ быть сведены къ слѣдующимъ тремъ группамъ: 1) возраженія противъ установленнаго Мальтусомъ двадцатипятилѣтняго періoдa удвоенія населенія, 2) возраженія противъ размноженія населенія въ геометрической прогрессіи и 3) возраженія противъ утвержденіия Мальтуса, что по естественнымъ законамъ средства существованія не могутъ возрастать въ такой же степени, какъ населеніе

[2].

Для опредѣленія вѣроятнаго періoдa yдвoенія населенія Мальтусъ употребилъ крайне несовершенный пріемъ: онъ воспользовался указаніями наблюдателей, утверждавшихъ, что нaселеніе въ нѣкоторыхъ внѣ-европейскихъ странахъ удвоилось въ теченіи 10, 12 и 15 лѣтъ и сопоставилъ эти свѣдѣнія съ выводомъ Франклина о томъ, что живыя существа размножаются въ геометрической прогрессиіи, и съ вычисленіями Эйлера относительно того, какимъ періодамъ удвоенія соотвѣтствуютъ различные годичные приросты населенія, при условіи возрастанія населенія въ геометрической прогрессіи. Затѣмъ, воспользовавшись обнародованными свѣдѣніями о томъ, что населеніе Сѣверо-Американскихъ Штатовъ удвоилось въ теченіе двадцатипятилѣтняго періода, Мальтусъ принялъ этотъ періoдъ, какъ вѣроятный и примѣнимый для всякой страны, находящейся въ благопріятныхъ для размноженія условіяхъ, и подкрѣпилъ свой выводъ указаніемъ на возможность и болѣе короткихъ періодовъ удвоенія.

Ошибочность такого пріемa совершенно очевидна. Ежегодный, или въ какой либо иной періoдъ времени, приростъ, населенія является результатомъ трехъ факторовъ — рожденій, притока населения путемъ вселеній и убыли населенія вслѣдствіе смерти или выселенія. Взаимодѣйствіе этихъ факторовъ является причиною того, что въ странѣ съ необычайно большимъ числомъ ежегодныхъ рожденій можетъ не обнаруживаться значительнаго прироста населенія, вслѣдствіе одновременной необычайной-же убыли его и, наоборотъ, возможенъ значительный ежегодный приростъ населенія въ странѣ съ незначительнымъ числомъ ежегодныхъ рожденій, вслѣдствіе того, что въ ней обнаруживается сравнительно небольшая смертность или она временно явилась мѣстомъ для обширной колонизации жителей другихъ странъ. Мальтусъ не принялъ во вниманіе этого обстоятельства и всякій приростъ населенія относилъ къ возрастанію числа браковъ и происходящихъ отъ нихъ рожденій. Между тѣмъ двадцатипятилѣтній періодъ удвоенія населенія Сѣверо - Американскихъ Штатовъ произошелъ именно вслѣдствіе громадныхъ переселеній въ нихъ изъ Европы, а также отчасти вслѣдствіе возрастнаго состава переселенцевъ, въ которомъ женщины отъ 15 до 45 лѣтъ составляли необычный, а можетъ быть даже невозможно большой процентъ по отношенію къ общему ихъ числу.

Не трудно видѣть, что не только 10 или 15-ти лѣтній, но даже двадцатипятилѣтній періодъ удвоенія населенія, непополняемаго притокомъ новыхъ переселенцевъ изъ другихъ странъ, почти невозможенъ по самому устройству физической организаціи человѣка. Извѣстно, что почти во всѣхъ странахъ женщины составляютъ половину всего количества населенія и что возрастная группа лицъ отъ 15 до 45 лѣтъ равняется 40% по отношенію ко всему населенію. Такимъ образомъ женщины, находящіяся въ періодѣ дѣторожденія составляють лишь 20% всего числа жителей данной страны. Если принять во вниманіе, что беременность и кормленіе грудью занимаютъ у каждой женщины не менѣе двухъ лѣтъ, то окажется, что ежегодно изъ двухъ жещинъ только одна можетъ произвести на свѣтъ ребенка и что по физическимъ условіямъ женскаго организма ежегодно рождаюящіяся дѣти могутъ составлять 10% всего населенія лишь при томъ условіи, если всѣ женщины отъ 15 до 45 лѣтъ произведутъ на свѣтъ черезъ каждые два года по одному ребенку, или, во весь періодъ дѣторожденія, не менѣе 15 дѣтей. Но изъ числа рожденныхъ дѣтей не всѣ останутся въ живыхъ, а, слѣдовательно, не всѣ перейдутъ въ тотъ возмужалый возрастъ, возрастаніе котораго обусловливаетъ размноженіе людей въ геометрической прогрессіи. По свѣдѣніямъ Чадуика, которыми пользовался комментаторъ Милля, изъ числа всѣхъ родившихся дѣтей постоянно умираетъ свыше 20% до достиженія пятилѣтняго возраста, позднѣйшія же наблюденія показали, что число погибающихъ въ этомъ возрастѣ дѣтей значительно больше: въ европейскихъ странахъ оно составляетъ отъ 30 до 40%, а среди незаконнорожденныхъ дѣтей даже до 56% общаго числа дѣтей отъ 0 до 5 лѣтъ

[3]

. Такимъ образомъ, если мы примемь, что до 5 лѣтъ умираетъ одна треть всѣхъ родившихся дѣтей, то ежегодныя рожденія не могутъ составить больше 6,7% всего населенія.

Но, само собою разумѣется, что не все это число составляетъ ежегодную прибыль населенія, которое постоянно убываетъ вслѣдствіе болѣзней и дряхлости своихъ членовъ. По вычисленіямъ Керези эта ежегодная убыль выражается въ слѣдующихъ цифрахъ:

Умираеть на 100 человѣкъ всего населенія.

Въ  Австріи

3,7

,,  Баваріи

2,8

,,  Саксоніи

2,8

,,  Италіи

2,8

,,  Вюртембергѣ

2,7

,,  Пруссіи

2,5

,,  Голландіи

2,3

,,  Швейцаріи

2,3

,,  Франціи

2,2

,,  Бельгіи

2,1

,,  Даніи

2,0

,,  Шотландіи

2,0

,,  Норвегіи

1,9

Если принять во вниманіе эти цифры, а также то обстоятельство, что смертность въ столь значительномъ по количеству населенія государствѣ какъ Рoссія, также превышаетъ 3%, врядъ-ли будетъ отступленіемъ отъ истины предположеніе, что допускаемый физическою организаціею человѣка ежегодный приростъ населенія, непополняемаго колонизаціею, не можетъ превышать 4% всего населенія, что при системѣ возрастанія по сложнымъ процентамъ, даетъ удвоеніе въ теченіи 22 лѣтъ. Если-же принять во вниманіе, что во всякомъ обществѣ встрѣчаются дѣвушки въ возрастѣ отъ 15 до 45 лѣтъ, что изъ числа женщинъ въ этомъ возрастѣ нѣкоторое число по своимъ физіологическимъ условіямъ неспособно къ дѣторожденію и что, наконецъ, мертворожденныя дѣти составляютъ довольно распространенное явленіе, то окажется, что удвоеніе населенія въ двадцатипятилѣтній періодъ совершенно невозможно.

Каковъ-же дѣйствительно возможный приростъ населенія и какой періoдъ удвоенія можетъ быть признанъ вѣроятнымъ? По свѣдѣніямъ, собраннымъ въ десятилѣтіе, окончившееся 1885 — 90 годами на одинъ бракъ приходилось рожденій

[4]

.

Въ  Европ. Россіи

5,8

,,  Румыніи

5,0

,,  Ирландіи

4,9

,,  Болгаріи

4,8

,,  Голландіи

4,8

,,  Италіи

4,8

,,  Германіи

4,7

,,  Шотландіи

4,5

,,  Греціи

4,5

,,  Венгріи

4,4

,,  Австріи

4,3

,,  Англіи

4,2

,,  Норвегіи

4,1

,,  Бельгіи

4,1

,,  Швейцаріи

4,1

,,  Швеціи

4,0

,,  Франціи

2,9

Если принять во вниманіе, что плодовитость внѣ-брачныхъ сожитій неизмѣримо ниже, то необходимо принять, что даже при существующей въ настоящее время въ низшихъ классахъ населенія грубости нравовъ, когда изнуренная женщина нерѣдко принуждается къ дѣторожденію, на каждую женщину въ возрастѣ отъ 15 до 45 лѣтъ придется не 15 дѣтей, какъ мы предполагали выше, а лишь около 4 дѣтей. Но допустимъ, что каждая безъ исключенія женщина этого возраста будетъ имѣть отъ 5 до 6 дѣтей, тогда ежегодное при-ращеніе составитъ 35 — 40 рожденій на 1.000 душъ населенія.

Выше мы видѣли, что смертность людей старше 5-ти лѣтняго возраста въ различныхъ государствахъ Европы колеблется отъ 3,7 до 1 9%, но, предполагая, что при благопріятныхъ условіяхъ она можетъ понизиться, допустимъ ее равною 1,47, какъ это установлено Гильяромъ для Франціи, въ его таблицахъ, вычисленныхъ съ исключеніемъ возрастной группы отъ 0 до 5 лѣтъ

[5]

. На основаніи этихъ данныхъ процентъ размноженія и періoдъ удвоенія населенія будетъ составлять:

% рожденій

% умирающихъ до 5. лѣтъ  (20%)

% умирающих послѣ 5. лѣтъ

Перевѣсъ рожденій или % приращ.

Число лѣтъ въ періодѣ удвоенія населенія

4%

0,80

1,47

1,73

40,5

3,5%

0,70

1,47

1,33

52,5

Но полученные нами результаты примѣнимы лишь къ тѣмъ случаямъ, когда изъ среды даннаго населенія не происходитъ никакихъ выселеній, которыя въ послѣднее время во многихъ государствахъ стали обычнымъ явленіемъ и приняли весьма значительные размѣры. Такъ среднее число эмигрантовъ въ періодъ 1886 — 1889 гг. по отношенію къ среднему естественному приросту населе-ленія (перевѣсу рожденій надъ смертями) составлялъ

[6]

:

Въ  Ирландіи

283,7 %

,,  Норвегіи

81,4   ,,

,,  Шотландіи

60      ,,

,,  Швеціи

59,6    ,,

,,  Италіи

56,2    ,,

,,  Англіи

44,5    ,,

,,  Швейцаріи

35,1    ,,

Эти цифры показываютъ, что эмиграція изъ Ирландіи почти въ три раза превышаетъ естественный приростъ населенія, которое такимъ образомъ ежегодно убываетъ; въ Норвегіи населеніе остается, благодаря эмиграціи, почти неподвижнымъ, въ Шотландіи, Швеціи, Италіи и Англіи эмиграція уноситъ половину естественнаго прироста, а потому возрастаніе населенія въ этихъ странахъ происходитъ вдвое медленнѣе, чѣмъ оно могло быть безъ выселеній.

Нижеслѣдующія цифры показываютъ какое вліяніе оказываетъ на періодъ удвоенія населенія эмиграція, при условіи если она составляетъ отъ 0,5 до 1% всего населенія. Выше мы видѣли, что наиболѣе вѣроятнымъ періодомъ удвоенія (безъ эмиграціи) является 52,6 года и, что при такомъ періиодѣ естественный приростъ составляетъ 1,33 %. Вычитая изъ этого числа эмигрирующее населеніе въ количествѣ 0,5 %, получимъ естественный приростъ остающагося населенія 0,83%, что соотвѣтствуетъ періоду удвоенія въ 91,68 года; въ тѣхъ странахъ, гдѣ эмиграція составляетъ 1% всего населенія, тѣ-же вычисленія даютъ естественный приростъ остающагося населенія 0,33%, что соотвѣтствуетъ періиоду удвоенія въ 212 лѣтъ.

Bсѣ приведенныя соображенія вполнѣ подверждаются статистическими данными о дѣйствительномъ возрастаніи населенія европейскихъ государствъ съ 1800 по 1880 годъ

[7]

. По десятилѣтіямъ населенія равнялось въ тысячахъ:

1800 г.

1810 г.

1820 г.

1830 г.

1840 г.

1850 г.

1860 г.

1870 г.

1880 г

Соединен. королев.

16.237

18.509

21.272

24.392

27.058

27.746

29.321

31.845

35.241

Швеція

2.347

2.378

2.585

2.888

3.139

3.482

3.860

4.168

4.566

Норвегія

883

899

978

1.131

1.246

1.400

1.600

1.742

1.914

Данія

925

989

1.086

1.200

1.283

1.408

1.608

1.785

1.969

Голландія

2.100

__

2.613

2.860

3.057

3.309

3.579

4.013

Бельгія

3.786

4.073

4.426

4.732

5.087

5.520

Франція

27.349

29.107

30.825

32.950

34.485

36.113

37.655

36.103

37.672

Швейцарія

2.190

2.393

2.507

2.669

2.846

Германія

24.831

26.292

29.518

32.785

35.395

37.745

40.816

45.234

Австрія Цислейт.

15.588

16.575

17.535

18.884

20.217

22.144

,,     Трансл.

14.339

13.798

13.191

14.224

15.417

15.738

Португалія

2.932

2.877

3.062

3.397

3.499

3.963

3.988

4.160

Испанія

10.541

11.662

11.208

12.054

15.658

16.835

16.634

Италія

17.237

18.381

18.493

21.212

22.936

23.929

25.017

26.801

28.460

Сербія

684

830

958

1.100

1.354

1.376

Греція

676

742

752

998

1.097

1.458

1.679

Европ. Рoссія.

55.818

59.301

71,731

77,879

Изъ этихъ свѣдѣній видно, что удвоеніе населенія произошло лишь въ Англіи, Норвегіи и Даніи въ теченіи болѣе чѣмъ въ семидесятилѣтній періoдъ, въ Греціи — въ пятидесятилѣтній періодъ и въ Сербіи — въ сорокалѣтній періoдъ; во всѣхъ-же остальныхъ государствахъ въ теченми разсматриваемаго періода съ 1800 по 1880 г.г. населеніе еще не удвоилось. Такимъ образомъ дѣйствительная жизнь и точное знакомство съ нею опровергли предположеніе Мальтуса.

Намъ могутъ возразить, что столь слабое размноженіе населенія въ европейскихъ государствахъ происходило вслѣдствіе того, что въ разсматриваемый періoдъ выселенія изъ нихъ были очень значительны; когда-же въ эмиграціонномъ движеніи произойдетъ ослабленіе, населеніе этихъ государствъ станетъ быстро возрастать и тогда не замедлятъ проявиться всѣ бѣдствія, вызываемыя чрезмѣрнымъ населеніемъ. Но примѣръ Сѣверо-Американскихъ Штатовъ доказываетъ неосновательность такихъ опасеній: не смотря на дѣйствительно быстрое возрастаніе населенія этой страны, происходящаго вслѣдствіе того, что она вбирала и продолжаетъ поглощать значительную часть эмигрирующаго изъ Европы населенія, мы видимъ, что низшіе классы въ ней находятся едва-ли не въ лучшихъ матерьальныхъ yслoвіяxъ, чѣмъ гдѣ-бы то ни было, а ея почва не только не отказалась кормить проживающее на ней населеніе, но съ каждымъ годомъ даетъ все бoльшій избытокъ питательныхъ веществъ, вывозимыхъ для прокормленія европейскаго населенія.

Нѣкоторые изъ сторонниковъ ученія Мальтуса соглашались съ тѣмъ, что установленный имъ двадцатипятилѣтній періoдъ удвоенія подлежитъ оспариванію и во всякомъ случаѣ слишкомъ коротокъ. Но, допуская всевозможныя поправки, они настаивали на незыблемости самаго ученія, такъ какъ самое возрастание населенія въ геометрической прогрессіи и средствъ существованія въ ариөметической не можетъ подлежать сомнѣніию, а въ такомъ случаѣ всѣ выводы Мальтуса остаются въ силѣ, какой-бы періoдъ удвоенія мы ни приняли. Такое возраженіе врядъ-ли основательно въ виду того, что по ученію Мальтуса никакія усовершенствованія неспособны поднять до необходимыхъ размѣровъ производство питательныхъ веществъ въ короткій двадцатипятилѣтній періoдъ, а при увеличении его до 100 лѣтъ увеличивается также вѣроятность того, что техническія усовершенствованія усилятъ производство въ необходимомъ размѣрѣ.

Независимо отъ этого соображенія, нѣкоторыми писателями сдѣланы были попытки опровергнуть самое возрастаніе населенія въ геометрической прогрессіи, которая предполагаетъ удвоеніе населенія въ каждый промежутокъ времени, равный предъидущему. Такъ Дубльде, развивая мысль, впервые высказанную Фурье, утверждалъ, что плoдoрoдіе человѣка, какъ и всѣхъ другихъ живыхъ существъ, находится въ обратномъ отношеніи къ количеству потребляемой пищи; что тучность и богатство крови, являющіяся результатомъ обильнаго питанія, ослабляютъ оплодотворящую способность и вызываютъ меньшее число рожденій. Такимъ образомъ, по мѣрѣ улучшенія благосостоянія всего населенія путемъ улучшеній всего общественнаго строя, возрастаніе населенія будетъ постоянно замедляться, а слѣдовательно будутъ увеличиваться періоды его удвоенія, и размноженіе будетъ происходить не въ геометрической прогрессіи. Впрочемъ это замѣчаніе было опровергнуто Спенсеромъ и Льюисомъ, которыхъ нельзя причислить къ сторонникамъ Мальтуса; первый указалъ на то, что Дубльде смѣшалъ патологическую тучность съ нормальнымъ полносочіемъ, обыкновенно являющимся yслoвіемъ для большей плодовитости, а Льюисъ привелъ списокъ 16 перовъ, имѣвшихъ 186 дѣдей, что даетъ въ среднемъ около 12 дѣтей на каждую семью.

Кэри основываетъ свое возраженіе на физіологическомъ законѣ, по которому вся сумма питанія, получаемая организмомъ, главнымъ образомъ направляется къ тѣмъ частямъ организма, которыя находятся въ наиболѣе активномъ состояніи; изъ этого онъ выводитъ заключеніе, что человѣческое плoдoрoдіе должно уменьшаться по мѣрѣ усиленія мозговой и нервной работы, неизбѣжной при болѣе развитой цивилизаціи.

Того-же мнѣнія придерживается и Спенсеръ въ заключительной главѣ «Основаній Біологіи». Разсматривая условія человѣческаго населенія въ будущемъ, онъ говоритъ: «Всюду, и всегда развитіе враждебно воспроизводительной силѣ. Въ чемъ-бы развитіе ни состояло, всегда отвлеченіе потребныхъ для него мaтеріaлoвъ влечетъ уменьшеніе запаса мaтеріaлoвъ для поддержанія расы... Типъ постепенно будетъ такъ измѣняться, что болѣе развитая нервная система станетъ притягивать изъ общаго запаса большее количество питанія, а вслѣдствіе этого, увеличивая напряженность, полноту и продолжительность индивидуальной жизни, она въ то-же время будетъ неизбѣжно уменьшать запасъ, который могъ-бы пойти на произведеніе новыхъ жизней, которыхъ уже не будетъ нужно въ такомъ большомъ числѣ»

[8]

. Установивъ законъ антагонизма между генезисомъ и индивидуальностью, заключающейся въ томъ, что всюду, гдѣ способность къ сохраненію индивидуальной жизни мала, способность къ ея размноженію велика, и наоборотъ, Спенсеръ переходить къ разсмотрѣнію вліянія этого закона на будущность человѣчества. «Хотя въ первыхъ стадіяxъ цивилизаціи, говоритъ онъ, можетъ увеличиваться количество пищи, при одномъ и томъ-же данномъ количествѣ труда, но должно наступить время, когда это отношеніе станетъ обратнымъ и когда каждое новое прирaщеніе пищи будетъ добываться количествомъ труда большимъ, чѣмъ пропoрціoнaльнымъ ему, и эта непрoпoрціoнaльнoсть будетъ возрастать все болѣе и болѣе, а воспроизводительная сила убывать. Къ какому-же предѣлу стремится этотъ процессъ? Покуда плодовитость расы съ убыткомъ уравновѣшиваетъ количество смертей, населеніе должно возрастать. Покуда населеніе продолжаетъ увеличиваться, борьба за средства сyществoвaнія усиливается. А покуда она усиливается, должно происходить дальнѣйшее умственное рaзвитіе, а съ нимъ дальнѣйшее уменьшеніе плодовитости. Это измѣненіе не можетъ прекратиться до тѣхъ поръ, пока быстрота размноженія не сдѣлается совершенно равною быстротѣ вымирaнія, т. е. покуда среднимъ числомъ каждая пара не будетъ имѣть лишь столькихъ дѣтей, сколько нужно для нрoизведенія новаго пoколѣнія способныхъ къ дѣтoрoжденію взрослыхъ, равныхъ по числу предыдущему пoкoлѣнію»

[9]

. Въ виду того, что приспoсoбленіе человѣческаго организма ко всей суммѣ окружающихъ yслoвій не можетъ никогда быть полнымъ, Спенсеръ полагаетъ, что хотя количество преждевременныхъ смертей со временемъ будетъ значительно пднижаться, однако оно никогда не дойдетъ до того, чтобы среднее количество потомковъ каждой пары могло спуститься до двухъ; онъ полагаетъ, что предѣломъ плодовитости должно быть число дѣтей между двумя и тремя и притомъ число это не будетъ постояннымъ, а должно измѣняться соотвѣтственно мѣстнымъ или временнымъ физическимъ и соціальнымъ условіямъ, увеличивающимъ стоимость самосохраненія.

«Такимъ образомъ, продолжаетъ Спенсеръ, антагонизмъ между индивидуальностью и генезисомъ не только выполняетъ въ точности апріорическій законъ сохранениія расы, но обезпечиваетъ также конечное достиженіе высшей формы этого сохраненія, формы, при которой продолжительность жизни становится возможно большею, а число рожденій и смертей возможно меньшимъ. Процессъ этотъ является неизбѣжинымъ, ибо избытокъ плодовитости всегда будетъ причиною возрастанія цивилизаціи, а послѣдняя неминуемо должна уменьшать плодовитость и, наконецъ, уничтожить ея излишество. Процессъ цивилизаціи произвелъ первоначальное разсѣяніе расъ; онъ побудилъ человѣка оставить хищническія привычки и приняться за земледѣліе; онъ повелъ къ расчищенію земной поверхности; онъ породилъ соціальный бытъ и развилъ общественныя привычки; онъ побуждалъ къ прогрессивнымъ усовершенствованіямъ производства, къ увеличенію ловкости и ума. Наконецъ, заселивъ по необходимости весь земной шаръ, и доведя всѣ его части до высшей степени обработанности, произведя всѣ процессы, клонящіеся къ удовлетворенію человѣческихъ нуждъ и къ совершенству, развивши вмѣстѣ съ тѣмъ умъ до полной компетентности, а чувства до полной приспособленности къ соціальному быту, — совершивъ все это, сгущеніе населенія должно постепенно положить само себѣ конецъ»

[10]

. Спенсеръ заканчиваетъ свое изслѣдованіе слѣдующими словами: «И такъ, нашъ конечный выводъ заключается въ томъ, что въ человѣкѣ всѣ уравновѣшенія между сложеніемъ и окружающими условіями, между строеніемъ общества и природою его членовъ, между плодовитостью и смертностью, одновременно приближаются къ общей кульминаціонной точкѣ. Человѣкъ, приближаясь къ равновѣсію между его природою и постоянно измѣняющимся физическими и соціальными условіями, въ тоже время постоянно приближается къ такому низшему предѣлу плодовитости, при которомъ рaвновѣсіе будетъ поддерживаться нарожденіемъ лишь столькихъ дѣтей, сколько уносится смертью въ старости».

Мы не считаетъ себя компетентными въ разрѣшеніи этого вопроса, требующаго спеціальныхъ познаній; мы привели мнѣніе Спенсера лишь съ тою цѣлью, чтобы показать, что давнѣйшая научная разработка вопроса, составлявшаго предмета изслѣдованія Франклина и Тоунзенда, привела извѣстнаго біолога къ заключенію, діaметрaльнo-противоположному тому, который сдѣлалъ Мальтусъ относительно послѣдствій человѣческой плодовитости.

Переходя къ заключеніямъ Мальтуса о степени возрастанія средствъ существованія и сдѣланныхъ по этому поводу возраженій, необходимо замѣтить, что эта часть вопроса изложена имъ крайне неясно. Поэтому мы считаемъ умѣстнымъ провести здѣсь тѣ разъясненія, которыя сдѣлалъ Дж.-Ст. Милль, одинъ изъ безусловныхъ сторонниковъ Мальтуса.

Въ ХІІ-ой главѣ 1-го тома «Основаній полит. экон.» Милль говоритъ:

«Отъ другихъ элементовъ производства, отъ труда и капитала, земля отличается тѣмъ, что не можетъ возрастать безгранично. Ея пространство ограничено, а пространство производительнѣйшихъ сортовъ ея еще больше ограничено. Очевидно также, что ограничено и количество продукта, которое можно получить на данномъ пространствѣ земли. Эта ограниченность количества земли и ограниченность ея производительности составляютъ истинныя границы возрастанію производства.

Конечно, всегда люди ясно понимали, что эти двѣ границы — послѣдній предѣлъ возрастанію производства. Но никогда не бывало ни одного примѣра, чтобы производство достигало этого окончательнаго предѣла: нѣтъ страны, въ которой вся земля, способная производить пищу, была воздѣлана въ такомъ совершенствѣ, чтобы нельзя было (даже и безъ новыхъ успѣховъ въ земледѣльческомъ знаніи) получить съ нея больше продукта, чѣмъ теперь, а значительная часть земной поверхности остается еще совершенно невоздѣлана. Поэтому обыкновенно думаютъ (и очень натурально предполагать это съ перваго взгляда), что для настоящаго времени всякое ограниченіе производства или населенія съ этой стороны находится на неизмѣримомъ разстояніи отъ насъ, и что должны протечь вѣка, пока возникнетъ практическая необходимость принимать въ серьёзное соображеніе законъ этого ограниченія.

Я полагаю, что это — ошибка, и притомъ самая серьёзная изъ всѣхъ ошибокъ, какія только встрѣчаются въ области политической экономіи. Вопросъ этотъ самый важный, самый основной изъ всѣхъ ея вопросовъ; въ немъ заключается рѣшеніе всѣхъ вопросовъ о причинахъ бѣдности въ богатомъ и промышленномъ обществѣ, и безъ яснаго пониманія этого предмета безполезно идти далѣе въ нашемъ изслѣдованіи.

Границу, полагаемую производству качествами почвы, не надобно воображать подобною стѣнѣ, которая стоитъ неподвижно на извѣстномъ мѣстѣ и не задерживаетъ движенія, пока совершенно не останавливаетъ его. Скорѣе можно сравнить эту границу съ очень эластичною и растяжимою повязкою, которая, какъ бы сильно ни была растянута, все-таки можетъ быть растянута еще шире, но которая стѣсняетъ задолго прежде, чѣмъ растянется до послѣдняго предѣла, и стѣсненіе отъ которой тѣмъ сильнѣе, чѣмъ ближе къ этому предѣлу раздвигается она.

Лишь только достигаетъ земледѣліе извѣстной, не очень высокой степени развитія, лишь только люди начинаютъ заниматься воздѣлываніемъ земли съ нѣкоторою энергіею, лишь только явились у нихъ сколько-нибудь порядочныя земледѣльческія орудія, земледѣльческое производство подчиняется дѣйствію закона, что при данномъ положеніи земледѣльческаго искусства и знанія увеличеніе труда не даетъ пропорціональнаго увеличенія въ продуктѣ, удвоеніе труда не удвоиваетъ продукта, или, выражая то-же самое иными словами, каждое возрастаніе продукта получается болѣе, чѣмъ пропорціональнымъ возрастаніемъ въ приложеніи труда къ землѣ.

Этотъ общій законъ земледѣльческой промышленности — самая важная теорема политической экономіи. Еслибы законъ этотъ былъ не таковъ, почти всѣ феномены производства и распредѣленія богатства были-бы не таковы, какъ теперь. Самыя коренныя изъ заблужденій, еще господствующихъ по нашему предмету, проистекаютъ изъ того, когда люди не замѣчаютъ, что этотъ законъ дѣйствуетъ подъ наружными причинами, на которыхъ останавливаютъ они вниманіе, что второстепенныя вліянія принимаются за коренныя причины явленій, форма и способъ которыхъ, можетъ быть, и видоизмѣняется отъ ніхъ, но сущность которыхъ опредѣляется однимъ этимъ закономъ.

Когда, для увеличенія продукта, человѣкъ обращается къ худшей землѣ, то очевидно, что продуктъ не увеличится въ одной пропорціи съ трудомъ. Самое выраженіе «худшая земля» показываетъ, что это земля, которая при равномъ трудѣ даетъ меньшее количество продукта. Земля можетъ быть хуже другой земли или по плодородію, или по положенію. Одна требуетъ большей пропорціи труда на произращеніе продукта, другая на перевозъ его къ рынку. Если земля А, при данномъ расходѣ на рабочую плату, удобреніе и т. д.,про-изводитъ 1.000 квартеровъ пшеницы, и если, для полученія другой тысячи квартеровъ, мы должны обратиться къ землѣ В, которая или менѣе плодородна, или болѣе отдалена отъ рынка, то 2.000 квартеровъ будутъ стоить больше, чѣмъ двойной пропорціи труда, расходовавшегося на первую тысячу, и земледѣльческій продуктъ возрастетъ въ пропорціи меньшей, чѣмъ возросъ трудъ, употребляемый на производство.

Но такая прибавка въ производствѣ получается посредствомъ увеличенія издержекъ въ пропорціи, превышающей увеличеніе продукта; это видно изъ того, что воздѣлываются тогда-же земли худшаго качества. Земли худшія или болѣе отдаленныя отъ рынка, натурально, даютъ меньшій продуктъ, и увеличившійся спросъ удовлетворяется продуктомъ ихъ не иначе, какъ съ увеличеніемъ издержекъ, а стало быть и цѣны. Если-бы прибавка въ спросѣ могла удовлетворяться добавочнымъ продуктомъ лучшихъ земель, получаемымъ черезъ приложеніе къ нимъ большаго труда и капитала, если-бы съ нихъ получалось добавочнаго продукта именно столько, на сколько увеличенъ трудъ и капиталъ, если-бъ т. е. производство этого добавочнаго продукта стоило пропорціонально столько-же, какъ и производство прежняго количества продуктовъ, получавшихся съ этихъ земель, а не дороже, — то собственники или фермеры этихъ земель могли-бы подорвать дешевизною всѣхъ другихъ производителей и захватить весь рынокъ. Тогда земли менѣе плодородныя или болѣе отдаленныя могли-бы воздѣлываться лишь собственниками, и только для прокормленія или для поддержанія независимости самихъ собственниковъ, но никакъ никому не могло-бы быть выгоднымъ брать ихъ въ наймы ради прибыли. А между тѣмъ съ нихъ получается прибыль, достаточная для привлеченія капитала къ такому употребленію, — это показываетъ, что воздѣлываніе лучшихъ земель достигло такой степени, за которою дальнѣйшее приложеніе къ нимъ труда и капитала никакъ уже не дастъ большей выручки, чѣмъ какая можетъ быть при равномъ расходѣ, получена съ земель, менѣе плодородныхъ, или находящихся въ менѣе выгодномъ мѣстоположеніи.

Мы должны замѣтить, что слова наши о земледѣліи съ небольшими измѣненіями прилагаются и къ другимъ занятіямъ одинаковаго съ нимъ рода, и въ особенности ко всѣмъ отраслямъ промышленности, добывающимъ изъ земли матеріалы. Напримѣръ, рудокопная промышленность даетъ увеличеніе продукта обыкновенно съ увеличеніемъ издержекъ въ пропорціи болѣе высокой; или и хуже того: даже обыкновенный годовой продуктъ добывается въ ней все съ большимъ и большимъ расходованіемъ труда и капитала. Рудникъ не воспроизводитъ каменнаго угля или руды, взятыхъ изъ него, потому каждый рудникъ, наконецъ, истощается, да и прежде своего истощенія требуетъ разработки съ постоянно возрастающимъ расходомъ: шахты надобно углублять, галлереи вести все дальше, для очищенія ихъ отъ воды, надобно употреблять все больше силы; продукта надобно поднимать съ большей глубины или: переносить на большее разстояніе. Потому законъ уменьшенія выручки прилагается къ рудокопному дѣлу еще полнѣе, чѣмъ къ земледѣлію; но за-то и противодѣйствующее вліяніе усовершенствованій производства прилагается къ нему еще въ большей степени.

Общій выводъ таковъ: всѣ предметы и силы природы, находящіеся въ ограниченномъ количествѣ, ограничены относительно крайняго предѣла своей: производительной силы и задолго до достиженія этого крайняго предѣла начинаютъ удовлетворять увеличение запроса съ прогрессивнымъ обремененіемъ условій своей производительности. Но этотъ законъ можетъ ослабляться или временно отстраняться увеличеніемъ общей власти человѣка надъ природой, въ чемъ-бы ни состояло это увеличеніе; а въ особенности онъ ослабляется всякимъ расширеніемъ человѣческаго знанія относительно силъ природы и свойствъ ея тѣлъ, потому что этимъ расширеніемъ знанія расширяется власть человѣка надъ ними».

Таковъ смыслъ утвержденія Мальтуса, что средства существованія возрастаютъ медленнѣе, чѣмъ размножается населеніе. Изъ установленнаго Мальтусомъ закона, по которому первыя возрастаютъ въ ариөметической прогрессіи въ то время, какъ второе размножается въ геометрической, вытекаетъ, что въ двадцатипятилѣтній періoдъ производительная сила работника уменьшается вдвое, ибо въ два раза увеличивается ихъ количество. Такъ, если въ первый періодъ каждый работникъ производилъ 4 четверти хлѣба, то во второмъ періодѣ новые работники произведутъ всего двѣ четверти, а тѣ и другіе 6 четвертей, вмѣсто 8 четвертей, необходимыхъ для поддержанія прежняго довольства среди населенія; эти-то недостающія двѣ четверти, по ученію Мальтуса, вызовутъ болѣзни, страданія и пороки. Для избѣжанія этого дефицита необходимо сдѣлать въ теченіи 25 лѣтъ улучшенія въ производствѣ и, притомъ, въ такомъ размѣрѣ, чтобы поднять производство хлѣба съ 6 четвертей до 8, или, принимая производительность предъидущаго періода за 1, чтобы производительность слѣдующаго періода была равна

, что оказывается недостижимымъ, если принять во вниманіе, что улучшеніе должно возрастать съ каждымъ послѣдующимъ періодомъ и къ концу, напримѣръ, 4-го періода должно въ три слишкомъ раза превысить тотъ періoдъ, отъ котораго мы начали исчисленіе.

Если-бы необходимость такой прогрессіи въ возрастаніи производительности была справедлива, Мальтусъ былъ-бы совершенно правъ, утверждая, что она недостижима и что поэтому необходимо сдерживать размноженіе населенія. Но въ своихъ исчисленіяхъ Мальтусъ сдѣлалъ ошибку, разоблаченную цитированнымъ уже выше русскимъ коментаторомъ Милля

[11].

Вотъ сущность разъясненія Чернышевскаго. Геометрическая прогресия есть прогрессія сложныхъ процентовъ. Если я занялъ 100р. по 5%, то долженъ уплатить кредитору ежегодно по 5р. Мальтусъ-же разсуждаетъ совершенно иначе. На капиталъ въ 100р., говорить онъ, считая по 5%, наростаетъ въ теченіи 25 лѣтъ 238р. 64к.; если раздѣлить это число на 25, то получится 9р. 55к., которые и составляюсь мой ежегодный платежъ кредитору. Въ 50 лѣтъ тотъ-же капиталъ принесетъ процентовъ 1.046р. 70к., раздѣливъ которыя на 50, получимъ 20р. 93к. ежегоднаго платежа за занятыя 100р.

Такія именно разсужденія онъ приложилъ къ закону возрастанія земледѣльческаго продукта. Но вѣдь населеніе не удваивается разомъ въ какомъ либо году, а возрастаетъ постепенно изъ года въ годъ, слѣдовательно и удвоеніе земледѣльческихъ продуктовъ не понадобится сразу. Въ каждый годъ количество работниковъ лишь немного увеличивается, сравнительно съ предъидущимъ годомъ, а потому и земледѣдьческіе продукты должны возрастать лишь постепенно. Прослѣдимъ-же, какъ должно быть велико ежегодное возрастаніе средствъ существованія.

Предположимъ, что населеніе ежегодно возрастаетъ на 3% (а мы выше видѣли, что столь значительное возрастніе немыслимо) и что, поэтому, вмѣсто 100 человѣкъ мы будемъ имѣть въ слѣдующемъ году уже 103 человѣка. Чтобы населеніе не чувствовало нужды, производство должно возрасти также отъ 100 до 103. Но, по ученію Мальтуса, производительность трехъ новыхъ работниковъ уменьшится противъ производительности прежнихъ въ размѣрѣ увеличенія числа всѣхъ работниковъ, т. е. производительность новаго труда должна относиться къ производительности прежняго какъ 100 : 103, или производительность каждаго новаго работника, вмѣсто 1 воза хлѣба, производимаго каждымъ прежнимъ работникомъ, даетъ

100

103

воза, или 0,97087, а всѣхъ трехъ новыхъ работниковъ, вмѣсто 3 возовъ, всего 2,91261 воза. Изъ этого слѣдуетъ, что уменьшившаяся производительность труда вызоветъ дефицитъ въ размѣрѣ 0,08739 воза, ибо вмѣсто 103 возовъ будетъ добыто лишь 102,91261. Для того, чтобы довести это число до прежней производительности, т. е. до 103 возовъ, необходимо, чтобы производительность труда всѣхъ работниковъ поднялась въ слѣдующемъ году настолько, насколько необходимое количество зерна — 103 воза, выше 102,91261 возовъ, полученныхъ безъ усовершенствованій; отсюда получаемъ:

X: 1 = 103 : 102,91261

или Х: = 1,000849.

Итакъ, какъ велико должно быть усовершенствованіе въ устройствѣ орудій, способѣ пользованія ими, въ свойствѣ или качествѣ удобренія, въ системѣ хозяйствъ и т. п., чтобъ относительное довольство страны не уменьшилось, несмотря на происшедшее увеличеніе населенія? Оказывается, что даже при 3%-номъ размноженіи населенія, т. е. при такомъ его возрастаніи, которое никогда еще не наблюдалось ни въ одной изъ европейскихъ странъ, необходимо ежегодное усовершенствованіе земледѣльческаго производства на 0,000849 прежняго количества, что составляетъ въ пудѣ зерна около З

золотниковъ! Сумма такихъ ежегодныхъ увеличеній въ цѣлый двадцатипятилѣтній періoдъ должна поднять производство на 2

%, т.е. на такую незначительную величину, которая въ худшіе періоды человѣческой жизни несомнѣнно практически осуществилась и значительное превышеніе которой въ будущемъ не можетъ подлежать сомнѣнію, не смотря на то, что въ основаніе разсчета принято необычайно быстрое размноженіе человѣчества.

Громадное рaзличіе между предположеніями Мальтуса и правильными исчисленіями, основанными на его-же собственной гипотезѣ о попутномъ возрастаніи населенія въ геометрической прогрессіи и средствъ существованія въ ариөметической, проявляется при слѣдующемъ сопоставленіи. Если принять современное производство земледѣльческихъ продуктовъ равнымъ единицѣ, то въ послѣдующіе періоды, oтстoящіе на 25 лѣтъ одинъ отъ другого, высота земледѣлія должна быть:

По ошибочному

По правильному

счету Мальтуса.

исчисленію.

Въ 1895 г.

1

1

,, 1920 г.

1 ,33

1,02

,, 1945 г.

1,78

1,04

,, 1970 г.

2,37

1,06

,, 1995 г.

3,16

1,09

Свои возраженія по этому вопросу Чернышевскій заканчиваетъ слѣдующими словами: «Цифры эти явно смѣются надъ нами и своею огромностью, превышающей всякій разсчетъ экономическихъ вѣроятностей, и своею нелѣпою претензіей на точность. Эти цифры говорятъ намъ: не бойтесь, кто хочетъ запугать васъ, противъ того выставьте насъ, — опровергнуть насъ нельзя; но мы построены на вашихъ нынѣшнихъ обычаяхъ и понятіяхъ, — неужели вы думаете мѣрить далекое будущее вашими обычаями, понятіями, средствами производства? Неужели вы полагаете, что ваши праправнуки будутъ такими-же, какъ вы? Не бойтесь, они будутъ умнѣе васъ. Думайте о томъ, какъ вамъ устроить вашу жизнь, а заботу о судьбѣ праправнуковъ оставьте имъ самимъ. Вы видите, что не только вы сами, но и ваши дѣти, и ваши внуки могутъ обезпечить себя отъ нищеты, — пусть и этого будетъ довольно съ васъ; черезъ 200 лѣтъ люди будутъ смѣяться надъ вашими надеждами на будущее, какъ надеждами слишкомъ мелкими, надъ вашими опасеніями за будущее, какъ опасеніями, проистекавшими только изъ вашей дикости».

Справедливость требуетъ прибавить, что въ своемъ стремленіи опровергнуть мрачное ученіе Мальтуса, противники его пошли такъ далеко, что стали отрицать всякое вліяніе чрезмѣрнаго населенія на матермльную обезпеченность человѣческаго рода. Они утверждаютъ, будто самое значительное размноженіе современнаго намъ населенія вполнѣ обезпечено громаднымъ количествомъ невоздѣланныхъ земель и неиспользованныхъ естественныхъ богатствъ, а будущее населеніе вправѣ разсчитывать на успѣхи знанія, предѣлы котораго нельзя даже теперь предвидѣть.

Относительно послѣдняго предположенія считаемъ умѣстнымъ привести мнѣніе такого компетентнаго ученаго, какъ К. Тимирязевъ. Въ своемъ изслѣдованіи «Историческій методъ въ біологіи» (Р. М. 1894 г. № 7), онъ говоритъ: «Не трудно убѣдиться, что если въ примѣненіи къ сознательной жизни ученіе Мальтуса являлось-бы оправданіемъ преждевременнаго, безучастно пассивнаго подчиненія и возмущающей нравственное чувство дѣйствительности, то въ сферѣ дѣйствія безсознательныхъ факторовъ природы, это-же начало является роковою, механическою причиной

прогресса

, характеризующаго процессъ историческаго развитія органическаго мірa. Съ другой стороны, въ попыткахъ освободиться отъ кошмара Мальтусова ученія, иногда доходили до розовыхъ мечтаній, что въ томъ отдаленномъ будущемъ, когда оно только и можетъ оправдаться, человѣкъ, усиліями своего ума и творчества, найдетъ исходъ изъ этого физически-безвыходнаго положенія. Посмотримъ-же въ какомъ смыслѣ посылки Мальтуса являются очевидными и неопровержимыми въ глазахъ естествоиспытателя. Прежде всего, не подлежитъ сомнѣнію, что каждое живое существо стремится размножиться въ геометрической прогрессіи. Далѣе извѣстно, что въ самой природѣ этого процесса не заключается регулятора, который могъ-бы ограничивать этотъ колоссальный ростъ органическаго населенія нашей планеты. Регуляторъ этотъ лежитъ внѣ самыхъ организмовъ; онъ заключается въ ограниченности необходимыхъ yслoвій для ихъ существованія. Этотъ предѣлъ проще всего можно себѣ представить, конечно, въ формѣ ограниченности пространства, но, въ дѣйствительности, трудно допустить, чтобы организмы могли когда-нибудь разможиться до того, чтобы имъ стало тѣсно на землѣ, въ прямомъ геометрическомъ смыслѣ. Очевидно, гораздо ранѣе наступитъ недостатокъ въ ближайшихъ средствахъ къ существованію — въ пищѣ. Рождается вопросъ: количество пищи, которое можетъ доставить поверхность земли, есть ли величина предѣльная и можемъ-ли мы хоть приблизительно составить себѣ о ней понятіе? Для естествоиспытателя это вопросъ давно рѣшенный, но любопытно, какъ медленно эти свѣдѣнія проникаютъ въ общество, становятся всеобщимъ достояніемъ. Въ нашей публицистической литературѣ этотъ вопросъ неоднократно возбуждался и оставался открытымъ или даже разрѣшался въ отрицательномъ смыслѣ. Такъ, наприм., неоднократно ставился вопросъ: что произойдеть, когда химія овладѣетъ вполнѣ синтезомъ пищевыхъ веществъ? Не будетъ-ли человѣкъ получать ихъ въ неограниченныхъ количествахъ? Не освободится-ли онъ отъ своей зависимости отъ земли? Не утратится-ли всякое значеніе землевладѣнія, не измѣнится-ли самъ собою весь соціальный строй? Разсуждающіе такъ забываютъ существованіе закона сохраненія энергіи, съ которымъ натуралисту прежде всего приходится считаться. Образованіе органическаго вещества изъ неорганическаго есть процессъ эндотермическій идущій съ поглощеніемъ тепла, — процессъ, связанный съ затратой энергіи. Но всѣ источники энергіи, находящіеся на поверхности нашей планеты, въ видѣ запаса, представляютъ, очевидно, величину предѣльную, не даромъ, отъ времени до времени, возникаютъ тревожные толки о томъ, надолго-ли достанетъ запаса каменнаго угля. Единственнымъ обезпеченнымъ, ежегоднымъ приходомъ энергіи является лучистая энергія солнца. Ее-то растеніе и утилизируетъ въ своемъ синтезѣ органическаго вещества. Еслибъ человѣку и удалось, — въ чемъ едвали можно сомнѣваться, — осуществить синтезъ бѣлковъ, какъ онъ уже осуществилъ синтезъ жировъ и углеводовъ; еслибъ ему удалось свести этотъ лабораторный процессъ на степень простого техническаго производства, то и это, конечно, ни мало не уничтожило-бы его зависимости, прямой или косвенной, отъ солнечной энергіи. Существованіе органическаго мірa, въ современномъ-ли его состояніи, или даже подчиненное въ будущемъ сознательной дѣятельности человѣка, будетъ всегда зависѣть отъ количества пищевыхъ веществъ, а это послѣднее — отъ количества заключенной въ нихъ и, прямо или косвенно, затраченной въ процессѣ ихъ образованія солнечной энергіи. А эта величина, — въ смыслѣ годичнаго прихода, величина предѣльная, намъ хорошо извѣстная. Слѣдовательно, и количество жизни, которое осуществимо на нашей планетѣ, величина предѣльная. А между тѣмъ, стремленіе органичеческихъ веществъ къ размноженію само въ себѣ безгранично. Отсюда неизбѣжный, ничѣмъ неотразимый выводъ: большая часть возникающихъ живыхъ существъ рано или поздно устраняется. Процессъ этого устраненія, указанный Контомъ послѣ Дарвина, является уже не логическою только возможностью, объясняемою недостатками самихъ существъ, а незыблемымъ фактомъ, закономъ природы, съ роковою необходимостью, вытекающимъ изъ несоотвѣтствія между предложеніемъ и спросомъ на жизнь, между предѣльнымъ количествомъ ея, осуществимымъ на земной поверхности, числомъ отдѣльныхъ существованій, возникающихъ безъ всякаго отношенія къ этому предѣлу».

Точно также не можетъ подлежать сомнѣнію, что вліяніе закона народонаселенія до извѣстной степени проявляется и въ современной намъ жизни, но причина этого вліянія заключается не въ естественно-историческихъ, а въ соціальныхъ условіяхъ. Того-же мнѣнія придерживался и Мальтусъ, который объяснялъ бѣдствія современнаго общества не физическою невозможностью въ настоящее время поднять производительность труда, соотвѣтственно возрастаніию населенія, а вліяніемъ пониженія заработной платы, падающей вслѣдствіе увеличенія предложенія труда. Въ этомъ отношеніи блестяще формулированный Лассалемъ «желѣзный законъ заработной платы», является заимствованнымъ у Мальтуса. Но ошибка послѣдняго заключается въ томъ, что онъ признавалъ современныя экономическія отношенія непреложными и непризнавалъ возможнымъ измѣненіе общественнаго строя, при которомъ устранился-бы такой непосредственный факторъ, обусловливающій бѣдствія, какъ попутное съ возрастаіемъ числа производителей паденіе заработной платы.

Признавая во многихъ мѣстахъ своего изслѣдованія непосредственное вліяніе указаннаго соціально-экономическаго фактора, Мальтусъ въ своихъ общихъ разсужденіяхъ затѣмъ всякій разъ подставляетъ вмѣсто него свой естественно-историческій законъ размноженія населенія и это является причиною той ошибки, которую онъ дѣлаетъ, подвергая сомнѣнію значеніе улучшеній общественной организаціи и учрежденій.

Логическимъ послѣдствіемъ этой ошибки явилось возникновеніе той части ученія Мальтуса, которая сдѣлала его имя ненавистнымъ для многихъ, а именно проповѣди нравственнаго обузданія. Не говоря уже о томъ, что воздержаніе отъ брака и дѣторожденія противорѣчитъ физическимъ условіямъ человѣческаго организма, а потому неминуемо должно вести къ паденію нравственности и возникновенію пороковъ (съ чѣмъ соглашается и Мальтусъ), оно является въ тоже время совершенно безцѣльнымъ, ибо несовершенный общественный строй, порождающій различныя бѣдствія среди населенія, будетъ производить ихъ независимо отъ того, до какого-бы минимума мы ни довели количество людей.

Мы поступили-бы несправедливо, если-бы, заканчивая этотъ бѣглый очеркъ, не упомянули о томъ, что характеристика Маркса, по мнѣнію котораго Мальтусъ является «лживымъ и лицемѣрнымъ попомъ, укравшимъ всѣ свои мысли у Франклина и Валласа» — совершенно несправедлива. Его изслѣдованіе представляетъ самостоятельный трудъ, при совершеніи котораго онъ, естественно, пользовался всѣми предшествовавшими пріобрѣтеніями человѣческаго знанія, но въ тоже время вложилъ въ него то, что составляло продуктъ его громаднаго и оригинальнаго ума. По этому, какъ-бы мы ни относились къ нѣкоторымъ заблужденіямъ Мальтуса, необходимо признать, что его «Опытъ закона о народонаселеніи» представляетъ великій вкладъ въ науку.

Предисловіе автора ко второму изданію. (1803).

Первое изданіе этого сочиненія появилось въ 1798 году. Оно было вызвано сочиненіемъ Годвина

[12]

, какъ я это объяснить въ предисловіи къ первому изданію. Я отдался своему временному увлеченію и воспользовался находившимися у меня въ деревнѣ матерьялами. Моими руководителями были Юмъ, Валласъ, Адамъ Смитъ, Прайсъ. Только ихъ работами я пользовался при изложеніи интересовавшаго меня закона, при помощи котораго я хотѣлъ разъяснить теорію совершенствованія человѣка и общества, приковывавшую тогда общественное вниманіе. Дальнѣйшее развитіе этого предмета привело меня къ необходимости изслѣдовать, какое вліяніе оказываетъ тотъ же законъ на состояніе современнаго общества. Я пришелъ къ заключенію, что главнымъ образомъ этому закону необходимо приписать съ одной стороны развитіе нищеты и бѣдстыій среди низшихъ классовъ всѣхъ странъ, съ другой стороны — безплодность усилій, употреблявшихся до сего времени высшими классами для облегченія этихъ бѣдствій. Чѣмъ болѣе я изслѣдовалъ предметъ съ этой точки зрѣнія, тѣмъ большее значеніе онъ пріобрѣталъ въ моихъ глазахъ. Это обстоятельство, а также вниманіе, оказанное обществомъ моему «Опыту», обязывали меня произвести нѣкоторыя историческія изслѣдованія, съ цѣлью изучить вліяніе закона народонаселенія на прошедшее и настоящее состоянія общества. Взглянувъ съ этой новой точки зрѣнія на свою задачу, подвергнувъ ее всестороннему изученію и принявъ наблюденіе за исходную точку своихъ выводовъ, я надѣялся получить болѣе полезные практическіе результаты и придать большую устойчивость впечатлѣнію, производимому подобными истинами.

Принявшись за свое изслѣдованіе, я замѣтилъ, что по данному вопросу было сдѣлано гораздо больше, чѣмъ я думалъ въ то время, когда обнародовалъ первое изданіе своего «Опыта». Нищета и бѣдствія, производимыя чрезмѣрно быстрымъ размножениемъ населенія, были уже замѣчены и жестокія мѣры противъ этихъ бѣдствій были указываемы со временъ Платона и Аристотеля. Въ послѣднее время этотъ вопросъ разсматривался нѣсколькими французскими экономистами и случайно Монтескье; изъ англійскихъ писателей его затрогивали Франклинъ, Стьюардъ, Артуръ Юнгъ и Таунсендъ. Эти писатели говорили по этому вопросу столь ясно, что трудно понять, почему имъ не удалось обратить на него должное вниманіе.

Тѣмъ не менѣе оставалось еще многое сдѣлать. Не говоря уже о томъ, что сравненіе между возрастаніемъ населенія и средствъ потребленія не было никѣмъ изложено съ достаточною силою и ясностью, нѣкоторыя стороны вопроса, и притомъ едва-ли не изъ числа наиболѣе важныхъ и любопытныхъ, совершенно не были приняты во вниманіе или затронуты были слишкомъ поверхностно. Было ясно установлено, что населеніе должно всегда удерживаться на уровнѣ средствъ существованія, но мало обращено было вниманія на различныя мѣры, при помощи которыхъ можетъ сохраниться этотъ уровень. Наконецъ, совершенно была забыта необходимость подробно прослѣдить послѣдствія закона, и упущены практическіе выводы, извлекаемые изъ тщательнаго изученія того вліянія, которое законъ оказываетъ на весь общественный строй.

На этихъ вопросахъ я счелъ необходимымъ главнымъ образомъ остановиться въ настоящемъ. «Опытѣ», который, вслѣдствіе этого, представляется новымъ сочиненіемъ. Какъ таковое, я, вѣроятно, и издалъ-бы его, выдѣливъ нѣсколько дословно повторенныхъ здѣсь главъ перваго изданія, если бы я не имѣлъ намѣренія соединить въ одно цѣлое всѣ мои соображенія, съ цѣлью дать возможность пользоваться настоящимъ трудомъ, не прибѣгая къ постояннымъ обращеніямъ къ первому изданію.

Читатели, хорошо овладѣвшіе вопросомъ или внимательно ознакомившіеся съ первымъ изданіемъ моего «Опыта», быть можетъ, найдутъ, что я вошелъ въ излишнія подробности по нѣкоторымъ вопросамъ, или, что я прибѣгаю къ безполезнымъ повтореніямъ. Весьма вѣроятно, что въ этомъ отношеніи я впалъ въ ошибки, отчасти потому, что не умѣлъ ихъ избѣгнуть, отчасти потому, что не хотѣлъ этого. Разсматривая общественный строй различныхъ странъ и дѣлая одинаковые выводы изъ этого разсмотрѣнія, почти невозможно было избѣгнуть повтореній. Въ тѣхъ-же частяхъ моего изслѣдованія, которыя привели меня къ выводамъ, значительно несогласующимся съ общераспространенными и обычными мнѣніями, я дѣлалъ попытку переубѣдить читателя путемъ повторенія своихъ выводовъ, каждый разъ, когда представлялась къ тому возможность.

Установленный мною общій законъ до такой степени неоспоримъ, что еслибы я ограничился здѣсь отвлеченнымъ изложеніемъ и предложилъ-бы читателямъ нѣсколько общихъ соображеній, то оградилъ-бы себя отъ всякихъ нареканій, а моя работа заслужила-бы большее уваженіе. Но несмотря на то, что общія соображенія иногда могутъ быть полезны для торжества истины, они рѣдко оказываютъ значительное вліяніе на самую жизнь. Поэтому мнѣ казалось, что я надлежащимъ образомъ могу выполнить свою задачу только въ томъ случаѣ, если ясно и послѣдовательно изложу всѣ выводы изъ установленнаго мною общаго закона, каковы-бы ни были эти выводы. Я не скрываю отъ себя, что этотъ пріемъ даетъ просторъ возраженіямъ и подвергаетъ меня нападкамъ. Но меня утѣшаетъ мысль, что даже ошибки, въ которыя я могъ впасть, благодаря направленнымъ противъ нихъ опроверженіямъ, послужатъ поводомъ къ наибольшему знакомству съ предметомъ, такъ тѣсно связаннымъ съ благосостояніемъ общества.

Въ этомъ новомъ изданіи я установилъ препятствіе къ размноженію населенія, различное отъ такихъ причинъ, какъ пороки и несчастья. Я также смягчилъ нѣкоторыя частности перваго изданія. Я это сдѣлалъ въ слѣдствіе соображеній, которыя мнѣ казались основательными и справедливыми. Что-же касается моихъ соображеній относительно предстоящаго общественнаго прогресса, то, надѣюсь, что въ этомъ отношеніи я не буду опровергнутъ опытомъ прошлаго. Тѣмъ, кто будетъ продолжать настаивать на томъ, что всякое препятствіе къ размноженію человѣчества представляетъ большее зло, чѣмъ бѣдствія, отъ которыхъ это препятствіе спасаетъ — придется въ полной мѣрѣ принять тѣ послѣдствія, которыя мною указаны въ первомъ изданіи этого «Опыта». Придерживаясь такого мнѣнія, необходимо въ то-же время признать, что нищета и бѣдствія низшихъ классовъ населенія представляють непоправимое зло.

Я тщательно старался избѣгнуть ошибокъ въ счетѣ и изложеніи фактовъ. Но если какія-либо ошибки, по мимо моей воли, вкрались въ эту работу, онѣ не могутъ имѣть значительнаго вліянія на сущность моихъ соображеній.

При изобиліи матерьяла, имѣвшагося въ моемъ распоряженіи при изложеніи первой части моей работы, я не могу быть увѣренъ ни въ томъ, что сдѣлалъ наилучшій выборъ изъ этого матерьяла, ни въ томъ, что наиболѣе ясно изложилъ его. Позволяю себѣ надѣяться, что читатели, интересующіеся нравственными и общественными вопросами, простятъ мнѣ несовершенство моей работы во имя новизны и важности затронутаго въ ней предмета.

Предисловіе автора къ пятому изданію (1817).

Этотъ «Опытъ» былъ впервые обнародованъ въ то время, когда продолжительная война, въ cлѣдствіе чрезвычайныхъ обстоятельствъ, сопровождалась значительнымъ процвѣтаніемъ иностранной торговли. Такимъ образомъ, онъ появился въ эпоху чрезвычайнаго спроса на людей, когда трудно было даже допустить мысль о томъ, что увеличеніе населенія можетъ породить какія-либо бѣдствія. Успѣхъ, достигнутый имъ при столь неблагопріятныхъ условіяхъ, превзошелъ благоразумныя ожиданія; поэтому можно разсчитывать, что онъ возбудитъ не меньшій интересъ въ совершенно иную эпоху, болѣе благопріятную для выясненія его основаній и подтвержденія его выводовъ.

Важное значеніе затронутаго въ моемъ трудѣ предмета и вниманіе, которое онъ, вѣроятно, привлечетъ, обязывали меня исправить ошибки, обнаруженныя моею послѣдующею опытностью и новыми изслѣдоватями; въ слѣдствіе этого я сдѣлалъ въ этомъ трудѣ добавления и измѣненія, которыя, по моему мнѣнно, должны были его улучшить и сдѣлать болѣе полезнымъ.

Въ первой части настоящаго сочиненія не трудно было-бы увеличить число историческихъ, примѣровъ. Но, къ сожалѣнію, въ имѣющемся у меня подъ; рукою мaтеріялѣ я не встрѣтилъ достаточно подробныхъ и точныхъ данныхъ для выясненія того, чему я ранѣе придавалъ особое значеще, — я имѣю въ виду естественную силу размноженія, разрушаемую всякимъ частнымъ препятствіемъ. Поэтому я счелъ безполезнымъ прибавлять новые факты для подтверждения полученнаго уже мною вывода.

Въ слѣдствіе этого въ первыхъ двухъ книгахъ добавлена лишь одна новая глава о Франціи и Англіи, посвященная событіямъ, происшедшимъ послѣ выхода въ свѣтъ послѣдняго изданія моего «Опыта». Въ третью книгу я включилъ добавочную главу относительно законодательства о бѣдныхъ; кромѣ того, просматривая главы, въ которыхъ изложены системы земледѣлія и торговли, а также вліяніе скопленія богатствъ на судьбу бѣдныхъ, я пришелъ къ заключенію, что эти главы могутъ быть изложены въ лучшемъ порядкѣ и притомъ можетъ быть достигнуто болѣе непосредственное приложеніе ихъ къ главному предмету этого сочиненія. Мнѣ предстояло произвести нѣкоторыя измѣненія въ главѣ о поощреніи вывоза и нѣкоторыя добавленія къ вопросу о стѣсненіи ввоза, поэтому я вновь написалъ главы отъ 8 до 13 включительно; сверхъ того я измѣнилъ заглавіе 14 главы и включилъ въ нее два или три новыхъ періода. Въ четвертой книгѣ я прибавилъ новую главу къ той, въ которой говорится «о вліяніи на гражданскую свободу знакомства съ главною причиною бѣдности», а также новую главу, посвященную разсмотрѣнію «различныхъ мѣръ, предложенныхъ для улучшенія положенія бѣдныхъ». Наконецъ, къ приложенію я сдѣлалъ добавленіе въ отвѣтъ на обнародованныя въ послѣднее время сочиненія, написанныя но поводу «Закона народонаселенія».

Вотъ важнѣйшія добавленія и измѣніенія, сдѣланныя въ этомъ пятомъ изданіи. Они заключаются главнымъ образомъ въ примѣненіи основныхъ положеній этого труда къ современному порядку вещей.