О вліяніи на общество нравственнаго обузданія.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 

Многіе не хотятъ признать, что населеніе стремится къ болѣе быстрому возрастанію, чѣмъ средства существованія, лишь потому, что они не могутъ допустить, чтобы Провидѣніе установило законы, призывающіе къ жизни организмы, существованіе которыхъ, на основаніи тѣхъ-же законовъ, невозможно. Но если мы примемъ во вниманіе, что эти законы, независимо отъ ихъ вліянія и полезнаго направленія нашей промышленной дѣятельности, при помощи случайныхъ бѣдствій указываютъ намъ наиболѣе пригодное средство для противодѣйствія чрезмѣрному возрастанію населенія, и если, подчиняясь такому порядку, предписываемому разумомъ и самою природою, подтверждаемому и освящаемому даже откровеніемъ, мы можемъ избѣжать этихъ бѣдствій, — то, по моему мнѣнію возраженіе падаетъ и божественная благость возстановляется.

Языческіе моралисты всегда разсматривали добродѣтель, какъ единственное средство для достиженія того счастья, которымъ человѣкъ можетъ пользоваться на землѣ. Среди добродѣтелей они ставили на первое мѣсто благоразуміе, къ которому нѣкоторые изъ этихъ моралистовъ даже сводили всѣ остальныя добродѣтели. Христіанская религія ставитъ наше благополучіе, какъ въ земной, такъ и въ будущей жизни, въ зависимость отъ добродѣтелей, которыя могутъ намъ открыть болѣе высокія радости, и, поэтому, еще строже требуетъ подчиненія нашихъ страстей велѣніямъ разума, что составляетъ основное правило благоразумія.

Если бы, для примѣра, мы представили себѣ картину обицества, каждый членъ котораго стремился-бы достигнуть счастья путемъ точнаго исполненія обязанностей, установленныхъ мудрѣйшими древними философами, предписываемыхъ законами природы и освяшенныхъ христианской нравственностью, — то это общество, несомнѣнно, очень мало походило-бы на современное, членами котораго мы состоимъ. Всякій поступокъ, внушаемый стремленіемъ къ немедленному наслажденію, но влекущій затѣмъ къ значительному бѣдствію, разсматривался-бы въ этомъ предполагаемомъ обществѣ какъ нарушеніе обязанностей. Поэтому, человѣкъ, добывающій средства для прокормленія лишь двоихъ дѣтей, никогда не согласился-бы стать въ такое положеніе, при которомъ ему пришлось-бы кормить четверыхъ или пятерыхъ дѣтей, какъ-бы ни были сильны его побужденія къ удовлетворению слѣпой страсти. Такая благоразумная воздержанность, если бы она всѣми соблюдалась, непремѣнно вызвала-бы повышеніе заработной платы путемъ уменьшенія предложенія труда. Время, проводимое въ лишеніяхъ, было-бы употреблено на сбереженія; пріобрѣтены были-бы привычки къ трезвости, труду и бережливости и по прошествіи нѣкотораго времени рабочій сталъ-бы въ положеніе, при которомъ онъ могъ-бы вступить въ бракъ, не опасаясь относительно его послѣдствій. Такое постоянное дѣйствіе предупреждающаго препятствія, ограничивая размноженіе населенія, сдерживая его въ предѣлахъ средствъ существованія и позволяя ему возрастать по мѣрѣ возрастанія послѣднихъ, придало-бы дѣйствительное значеніе увеличению заработной платы и сбереженіямъ, сдѣланнымъ рабочими до вступленія въ бракъ.

Такое увеличеніе дѣйствительной цѣны заработной платы значительно отличается отъ вынужденнаго повышенія ея нарицательной цѣны или отъ приходскихъ вспомоществованій,. всегда и неизбѣжно влекущихъ за собою соотвѣтственное повышеніе цѣны предметовъ потребленія. Такъ какъ заработная плата была-бы достаточна для содержанія семьи и, въ каждомъ хозяйствѣ оказалась-бы небольшая сумма прежніхъ сбереженій, то крайняя нищета была-бы изгнана, или постигла-бы небольшое число лицъ, ставшихъ жертвою такихъ случайныхъ несчастій, которыя не. могутъ быть ни предусмотрѣны, ни предупреждены никакою человѣческою мудростію.

Періoдъ возмужалости членовъ воображаемаго нами общества, вплоть до вступленія ихъ въ бракъ, проводился-бы въ строгомъ исполнении требованій цѣломудрія, ибо эти требованія не могутъ быть нарушены безъ самыхъ пагубныхъ для общества послѣдствій. Распутная жизнь, нанося вредъ народонаселенію, очевидно, влечетъ къ ослабленію благороднѣйшихъ побужденій сердца и къ искажению характера. При томъ, всякая незаконная связь содѣйствуетъ не менѣе чѣмъ бракъ возрастанію населенія (если при этой связи не прибѣгаютъ къ средствамъ, противнымъ нравственности), и представляетъ несравненно большую вѣроятность, что родившіяся дѣти попадутъ на попеченіе того общества, членами котораго они будутъ.

Эти соображенія доказываютъ, что цѣломудріе не есть, какъ это многіе предполагаютъ, насильственная добродѣтель, установленная искуственнымъ устройствомъ общества, но что она имѣетъ дѣйствительное и прочное основаніе въ законахъ природы и требованіяхъ разума; и дѣйствительно, эта добродѣтель представляетъ единственное законное средство для устраненія пороковъ и бѣдствій, сопровождающихъ законъ возрастанія населенія.

Въ предполагаемомъ нами обществѣ, быть можетъ, оказалось-бы необходимымъ, чтобы лица обоего пола проживали довольно значительное число лѣтъ въ безбрачіи, прежде чѣмъ наступить для нихъ возможность вступленія въ бракъ. Если-бы такой обычай сталъ всеобщимъ, то воздержаніе отъ браковъ въ данный моментъ повлекло-бы къ увеличенію ихъ числа въ послѣдствіи, такъ что въ общемъ выводѣ оказалось-бы меньше людей, вынужденныхъ отказаться навсегда отъ брачной жизни. Если-бы обычай вступать въ бракъ въ болѣе позднемъ возрастѣ, наконецъ, вполнѣ установился, и если бы нарушеніе требованій цѣлoмyдрія одинаково позорило мужчинъ и женщинъ, то между обоими полами могли-бы съ полною безопасностью установиться болѣе тѣсныя дружескія отношенія. Молодые друзья обоихъ половъ, несмотря на свою юность, могли-бы, подъ защитою довѣрчивости, обращаться другъ съ другомъ съ полною простотою, не вызывая этимъ никакихъ подозрѣній относительно ихъ супружескихъ намѣреній или возникшей между ними связи. Вслѣдствіе этого обѣ стороны могли-бы лучше изучить взаимныя склонности и представилось-бы больше случаевъ для возникновенія прочныхъ привязанностей, безъ которыхъ супружество приноситъ больше горестей, чѣмъ счастья. Такимъ образомъ молодые годы были-бы согрѣты цѣломудренною и чистою любовью, которая не только не погасла-бы отъ пресыщенія, но постоянно горѣла-бы яркимъ пламенемъ и оканчивалась-бы вмѣстЬ съ жизнью. На бракъ перестали-бы смотрѣть какъ на средство совершенно свободно отдаваться своимъ влеченіямъ при посредствѣ взаимнаго соглашенія; онъ являлся-бы возмездіемъ за трудолюбіе и добродѣтель, наградою за неизмѣнную и искреннюю привязанность

[25].

Чувство любви вліяетъ на образованіе характера и нерѣдко побуждаетъ насъ къ благороднымъ и великодушнымъ поступкамъ; но оно ведетъ къ такимъ счастливымъ послѣдствіямъ лишь въ томъ случаѣ, когда сосредоточено на одномъ предметѣ и, обыкновенно, когда встрѣчаются препятствія, къ его удовлетворенію

[26]

. Никогда, быть можетъ, человѣкъ не бываетъ болѣе расположенъ къ добродѣтели, никогда онъ не бываетъ такъ цѣломудренъ и чистъ, какъ въ то время, когда онъ находится подъ вліяніемъ подобной страсти. Поздніе браки, являющіеся послѣдствіемъ такихъ привязанностей, конечно, мало походили-бы на т супружества, которыя нерѣдко совершаются на нашихъ глазахъ подъ вліяніемъ матеріальныхъ разсчетовъ и въ которыхъ съ обѣихъ сторонъ предлагаются поблекшія уже чувства. Въ современномъ обществѣ только мужчины женятся въ позднемъ возрастѣ и какъ-бы стары они ни были, они обыкновенно избираютъ себѣ очень молодыхъ женъ Бѣдная дѣвушка, едва достигнувъ двадцатипятилѣтняго возраста, уже начинаетъ опасаться, что ей придется навсегда отказаться отъ замужества; нерѣдко такъ и бываетъ, что ей приходится состариться въ одиночествѣ, несмотря на то, что ея сердце было способно на самую глубокую и неизмѣнную привязанность, а по распространенному предразсудку, столько-же несправедливому, какъ и жестокому, ея положеніе вызываетъ въ обществѣ неодобреніе. Если-бы время вступленія въ бракъ у всѣхъ наступало позднѣе, то вмѣстѣ съ тѣмъ удлинился-бы періодъ молодости и надеждъ, а, слѣдовательно, оказалось-бы меньше несбывшихся ожиданій. Нельзя сомнѣваться въ томъ, что такая перемѣна оказалась-бы весьма благотворной для наиболѣе добродѣтельной части человѣческаго рода. Если-бы отсрочка, о которой идетъ рѣчь, и вызвала нѣкоторое неyдoвoльствіе среди мужчинъ, то во всякомъ случаѣ женщины подчинились-бы ей съ готовностью; при увѣренности, что онѣ выйдутъ замужъ въ 28 или 30 лѣтъ, женщины, безъ сомнѣнія, по собственному выбору скорѣе пожелали-бы дождаться этого возраста, чѣмъ къ двадцатипяти годамъ уже быть обремененными многочисленной семьей. Нельзя съ точностью установить возрастъ, болѣе всего соотвѣтствующій вступленію въ бракъ, такъ какъ возрастъ этотъ находится въ зависимости отъ многихъ случайныхъ условій и можетъ быть опредѣленъ только опытомъ. Наибольшее стремленіе ко вступленію въ бракъ проявляется съ особенною силою едва-ли не тотчасъ-же по наступленіи возмужалости. Но во всѣхъ обществахъ, вышедшихъ изъ состоянія той нищеты и униженія, которыя не только исключаютъ всякую предусмотрительность, но даже искажаютъ самый разсудокъ, во всѣхъ такихъ обществахъ оказалось необходимымъ установить препятствія для слишкомъ раннихъ браковъ. Поэтому, если даже въ настоящее время нашли необходимымъ сдерживать слѣпые порывы инстинкта, то это ограниченіе относительно вступленія въ бракъ будетъ снято лишь въ то время, когда будетъ пріобрѣтена увѣренность, что, независимо отъ возраста супруговъ, всѣ рождающіяся дѣти будутъ вскормлены тѣми людьми, которые дали имъ жизнь.

Быть можетъ, мнѣ приведутъ въ опроверженіе трудность исполненія такой добродѣтели, какъ нравственное обузданіе? Людямъ, непризнающимъ авторитета христіанской религии, я могу привести только одинъ доводъ. Эта добродѣтель послѣ тщательнаго изслѣдованія оказывается необходимой для избѣжанія бѣдствій, которыя при отсутствіи нравственнаго обузданія, составляютъ неизбѣжное слѣдствіе законовъ природы. Мои противники должны согласиться, что, имѣя въ виду наибольшую сумму добра, достижимаго при этихъ законахъ, они въ тоже время не въ правѣ отказываться отъ своей цѣли и открывать неисчерпаемый источникъ бѣдствій путемъ подчиненія общества какимъ-то другимъ, второстепеннымъ и противорѣчивымъ законамъ. Путь добродѣтели, единственно ведущій къ счастью, всегда представлялся языческими моралистами крайне труднымъ.

Христіанину я отвѣчу, что Священное Писаніе самымъ яснымъ и положительнымъ образомъ вмѣняетъ намъ въ обязанность сдерживать наши страсти въ предѣлахъ, предписываемыхъ разумомъ. Поэтому, удовлетвореніе нашихъ страстей, когда разсудокъ намъ говорить, что это повлечетъ къ несчастью, нельзя разсматривать иначе, какъ прямое нарушеніе велѣній Священнаго Писанія. Христианинъ не въ правѣ принимать трудность нравственнаго обузданія за законное оправданіе, освобождающее его отъ исполненія обязанностей.

На каждой страницѣ Священиаго Писанія человѣкъ изображается окруженнымъ искушеніями, съ которыми ему трудно бороться; и хотя оно не предписываетъ ни одной обязанности, соблюденіе которой не принесло-бы намъ счастья въ земной жизни и блаженства въ будущей, тѣмъ не менѣе полное и постоянное подчиненіе требованіямъ религии ни разу не представлено въ немъ дѣломъ легкоисполнимымъ.

Молодость такъ расположена къ нѣжнымъ чувствамъ, что въ этомъ возрастѣ трудно отличить истинную и продолжительную страсть отъ мимолетной вспышки. Если-бы оба пола подчинялись въ молодости нравственному обузданію, дозволяющему лишь тѣ страсти, которыя не влекутъ за собою бѣдствій, при чемъ для развитія такихъ страстей представлялось-бы больше случаевъ, то можно было-бы разсчитывать на такое-же, если не большее число счастливыхъ супружествъ, чѣмъ какое происходитъ при отсутствіи препятствій къ заключенію раннихъ браковъ, даже въ томъ случаѣ, когда это отсутствіе препятствий обусловлено такими частными причинами и обстоятельствами, кагкія имѣютъ мѣсто въ Америкѣ. Если-же сравнить предположенное выше идеальное общество съ существующими въ дѣйствительности, то, не принимая даже въ разсчетъ бѣдствій, отъ которыхъ современныя общества были-бы избавлены путемъ нравственнаго обузданія, не можетъ подлежать сомнѣнію, что члены идеальнаго общества пользовались-бы несравненно большими наслажденіями, порождаемыми любовью.

Если-бы мы еще могли надѣяться на повсемѣстное распространеніе такого порядка вещей, то во взаимныхъ отношеніяхъ между различными народами произошла-бы такая-же благотворная перемѣна, какъ во внутренномъ общественномъ устройствѣ каждаго государства въ частности. Мы въ правѣ были-бы разсчитывать на значительное уменьшеніе опустошеній, производимыхъ войнами и, быть можетъ, наступило-бы даже время, когда эти гибелынія занятія совершенно прекратились-бы.

Одною изъ главнѣйшихъ причинъ войнъ между древними народами былъ недостатокъ мѣста и пропитанія; хотя въ условіяхъ существованія современныхъ народовъ и произошли нѣкоторыя перемѣны, тѣмъ не менѣе та-же причина не переставала дѣйствовать, измѣнивъ лишь степень своего напряженія. Честолюбіе правителей недоставало-бы oрyдія для разрушенія, если бы бѣдствія не побуждали низшіе классы общества становиться подъ ихъ знамена. Вербовщики мечтаютъ о плохой жатвѣ; имъ выгодно, чтобы возможно большее число рукъ оставалось безъ работы, — другими словами, имъ выгоденъ излишекъ въ народонаселеніи.

Въ болѣе раннія времена, когда война была главнымъ занятіемъ людей и когда причиняемое ею уменьшеніе населенія было несравненно больше, чѣмъ въ наши дни, законодатели и государственные люди, постоянно озабоченные изысканіемъ средствъ для нападенія и обороны, считали своею обязанностью поощрять всякими мѣрами размноженіе населенія; для этого они старались опозорить безбрaчіе и безплодіе и, наоборотъ, окружить почетомъ супружество. Народныя вѣрованія слагались подъ вліяніемъ этихъ правилъ. Во многихъ странахъ плодовитость была предметомъ поклоненія. Религія Магомета, основанная мечемъ и путемъ значительнаго истребленія своихъ правовѣрныхъ послѣдователей, установила для нихъ въ видѣ важнѣйшей обязанности, стремленіе къ нарожденію какъ можно большаго числа дѣтей, для прославленія ихъ бога. Такія правила служили могущественнымъ поощреніемъ супружествъ, а вызванное ими быстрое возрастаніе населенія являлось одновременно и слѣдствіемъ, и причиною постоянныхъ войнъ, отличающихъ этотъ періoдъ человѣчества. Мѣстности, опустошенныя предшествовавшею войною, заселялись новыми жителями, которые предназначались для образованія новыхъ армий, а быстрота, съ которою производились наборы, являлась причиною и средствомъ для новыхъ опустошений. При господствѣ такихъ предразсудковъ, трудно предвидѣть конецъ войнамъ.

Христіанская нравственность предписываетъ намъ иныя правила: въ ней проявляются черты божественной религіи, свойственной болѣе высокому состоянію человѣческихъ обществъ. Ея отношеніе къ обязанностямъ брачной жизни заслуживаетъ нашего полнаго вниманія. Не входя здѣсь въ излишнія подробности, которыя далеко отвлекли-бы насъ, мы можемъ установить, на основаніи ученія ап. Павла, слѣдующее общее правило христіанской религіи: супружество, если оно не противорѣчитъ болѣе высокимъ обязанностямъ, заслуживаетъ нашего одобренія, но если оно противорѣчитъ имъ, то достойно порицанія. Правило это совершенно совпадаетъ также съ неоспоримыми требованіями самой высокой нравственности: «Чтобы познать разумомъ волю Божью, необходимо оцѣнить значеніе поступка относительно всеобщаго блага»

[27].

Между тѣмъ, найдется немного поступковъ, которые такъ непосредственно влекли-бы за собою уменьшеніе общественнаго благосостоянія, какъ вступленіе въ бракъ безъ возможности удовлетворить насущныя потребности рождающихся отъ этого брака дѣтей. Кто совершаетъ такой поступокъ, тотъ идетъ противъ воли Бога.

Онъ становится бременемъ для того общества, среди котораго живетъ. Онъ ставитъ себя и свою семью въ положеніе, наименѣе способное развивать добродѣтельныя привычки. Онъ нарушаетъ долгъ относительно своихъ ближнихъ и самого себя. Онъ повинуется побужденіямъ страсти и заглушаетъ голосъ самыхъ священныхъ обязанностей.

Въ предположенномъ выше идеальномъ обществѣ, гдѣ всѣ члены прилагали-бы старанія достигнуть счастья путемъ строгаго исполненія нравственныхъ требований, указываемыхъ разумомъ и освященныхъ откровеніемъ, подобныя супружества, очевидно, были бы невозможны. Предупреждая такимъ путемъ избытокъ населенія, люди уничтожили-бы главную причинну и важнѣйшее средство наступательной войны, а внутри государства предупредили-бы тиранію и возмущенія, т. е. политическія болѣзни, тѣмъ болѣе пагубныя, что онѣ взаимно поддерживаютъ другъ друга. Но безсильное для войны наступательной, подобное общество, въ случаѣ необходимости прибѣгнуть къ оборонѣ, представляло-бы силу, которую можно сравнить съ алмазной скалой. Тамъ, гдѣ каждая семья обладаетъ въ изобиліи всѣмъ необходимымъ для жизни и пользуется довольствомъ, тамъ не можетъ быть ни стремленія къ перемѣнамъ, ни того равнодушія и отчаянія, которыя побуждаютъ низшіе классы населенія руководствоваться правиломъ: «Что-бы ни случилось, наше положеніе не можетъ быть хуже теперешняго». Руки и сердца соединились-бы для отпора нападающему, такъ какъ каждый сознавалъ-бы, что онъ отъ этого выиграетъ и что всякая перемѣна будетъ для него равносильна потерѣ.

Такъ какъ отъ насъ самихъ зависитъ избѣгнуть бѣдствій, сопровождающихъ законъ возрастанія населенія; такъ какъ для этого достаточно примѣнять добродѣтель, внушаемую природою и освященную релиіей; такъ какъ, наконецъ, мы имѣемъ основаніе надѣяться, что исполненіе этой добродѣтели не только не нанесетъ ущерба нашему счастью, но, наоборотъ, еще увеличить его, — то мы никакъ не можемъ обвинять божественную справедливость за установленіе общихъ законовъ, дѣлающихъ эту добродѣтель необходимою. Провидѣніе справедливо наказываетъ людей за нарушеніе этой добродѣтели, посылая имъ бѣдствія, неизбѣжно сопровождающія порокъ и различныя страданія, вызываемыя болѣзнями и преждевременною смертью. Добродѣтельное общество всегда избѣгнетъ такихъ бѣдствій. Творцу угодно отвратить насъ отъ порока сопровождающими его страданіями и побудить насъ къ добродѣтели — сопровождающимъ ее благополучіемъ. Такое намѣреніе, насколько это доступно нашему пониманію, соотвѣтствуетъ Его благости. Естественные законы возрастанія населенія, очевидно, имѣютъ такое значеніе. Поэтому всякій доводъ, который мы хотѣли-бы извлечь изъ нихъ противъ божественной благости, въ такой-же мѣрѣ окажется приложимымъ къ испытываемымъ нами бѣдствіямъ.

VI.