Глава 2 Виды судебно-медицинской экспертизы

К оглавлению
1 2 3 4 5 

2.1

Классификация судебно-медицинских экспертиз по объекту и предмету исследования

Судебно-медицинская экспертиза трупов, живых лиц, вещественных доказательств

Многообразие объектов, подвергающихся экспертному исследованию, существенные особенности оснований и порядка проведения, которыми одни экспертизы отличаются от других делают необходимым упорядоченный анализ различных видов экспертиз и их классификацию. Последней проблеме посвящено немало работ

[70]

Для правильной классификации экспертиз различного вида большое значение имеет выбор оснований классификации. Такими основаниями, как отмечалось, являются объект, предмет и соответствующие ему методы экспертного исследования (т. е. совокупность методик, разработанных на основе специальных познаний). Кроме того, классификация возможна по последовательности проведения экспертного исследования, субъекту исследования (единоличному или коллегиальному) и другим основаниям.

По поводу объекта экспертного исследования в правовой литературе высказаны различные суждения. Так, некоторые ученые считают объектом обстоятельства дела, на изучение которых направлено экспертное исследование

[71]

. Другие исходят из более узкой трактовки, понимая под объектом исследования лишь те материальные предметы, которые подвергаются экспертному исследованию

[72]

. На наш взгляд объект экспертного исследования — это тот фрагмент окружающей действительности, в котором в скрытом виде содержится важная для дела информация, извлечь, осмыслить и истолковать которую можно лишь на основе специальных познаний, с применением методик, соответствующих обязанностям

[73]

исследуемого явления. Искомая информация образует в данном случае предмет экспертизы и отражает ту познавательную потребность и те возможности познания, которые существуют в данный момент.

Под таким углом зрения объектами судебно-медицинской экспертизы можно считать: труп, живого человека и вещественные доказательства. Своеобразным объектом исследования могут стать и материалы соответствующего уголовного дела, в которых отразились данные, характеризующие тот или иной из перечисленных объектов, при обстоятельствах, когда сам он реально не сохранился или существенно изменился

[74].

Что же касается предмета исследования, то в общегносеологическом смысле под ним понимают не свойства познаваемого объекта, которые составляют цель исследования

[75]

. Применительно же к экспертному исследованию под предметом исследования понимают факты и обстоятельства (фактические данные), устанавливаемые посредством экспертизы

[76]

либо, что равнозначно, круг решаемых экспертизой вопросов (задач)

[77]

.

Методика исследования (понимаемая как совокупность методов исследования тех или иных объектов) определяется как природой исследуемых объектов, так и экспертными задачами, т. е. предметом экспертного исследования.

Перечисленные основания взаимно уточняют и сужают классификационные группы: когда экспертизу разграничить по объекту невозможно, на помощь приходит такой критерий, как предмет экспертного исследования, а в необходимых случаях — и методика исследования. Это создает условия для последовательной и исчерпывающей классификации видов судебно-медицинских экспертиз.

Выше отмечалось, что объектами судебно-медицинской экспертизы являются трупы (их части), живые лица, вещественные доказательства

[78].

Однако эти объекты могут быть и объектами других экспертиз. Так, например, человек может быть объектом психиатрической, психологической и судебно-медицинской экспертиз. Но он может быть также объектом и криминалистической экспертизы, например, при исследовании динамических стереотипов — выраженных в почерке, походке и т. д. Для разграничения судебно-медицинской и указанных выше экспертиз определяющую роль играет их предмет. Например, ответы на вопросы о характере, степени тяжести, давности и механизме причинения телесных повреждений могут быть получены в результате судебно-медицинского исследования живого лица, требующего применения соответствующих методик.

В пограничных случаях, когда объекты и предмет не дают возможности разграничить экспертизы по видам и качеству дополнительного критерия используется методика экспертного исследования. Так, например, решение вопроса о дальности выстрела может быть достигнуто за счет исследования одного и того же объекта, т. е. трупа и одежды, в которой он находился, однако в одном случае будут применены судебно-медицинские методики (патологоанатомическое вскрытие, гистология, непосредственная микроскопия, участково-послойная рентгенография в максимально мягких рентгеновских лучах и др.), и тогда производимая экспертиза должна быть отнесена к судебно-медицинской экспертизе; в других же случаях потребуются криминалистические методики (контактно-диффузный, электрографический, химический методы, эмиссионный спектральный анализ и др.), и тогда экспертизу следует отнести к криминалистической.

С учетом изложенных выше представлений об основаниях классификации судебно-медицинской экспертизы рассмотрим каждый из ее видов: экспертизу трупов, экспертизу живых лиц, экспертизу вещественных доказательств, обратив внимание на их значение для установления истины, основания проведения, организационные аспекты, предмет исследования, факторы, снижающие эффективность экспертизы, и пути их устранения.

Экспертиза трупов — самое трудное и важное направление деятельности судебно-медицинской экспертизы.

В практике поводами для назначения экспертизы трупов обычно являются:

очевидно насильственный характер смерти (убийство, самоубийство, несчастный случай);

смерть с подозрением на насилие (скоропостижная смерть, смерть от болезни, протекавшей без наблюдения врача);

смерть от заболевания в случаях жалоб родственников покойного или других лиц на неправильное или несвоевременное лечение;

обнаружение трупа неизвестного лица, в том числе и трупа новорожденного ребенка.

В 1984 г. в стране было произведено 491 239 исследований трупов. Насильственная смерть явилась причиной смерти в 330 756 случаях (67,4 %), ненасильственная — в 153 259 случаях (31,2 %). Видами насильственной смерти были: механические повреждения — 312 957; механическая асфиксия — 101 079; отравление различными ядами — 73 162; действия низкой температуры — 9 450; действия высокой температуры — 8 366; криминальные аборты — 648; электротравмы — 4 992; другие виды смерти — 102. Видами ненасильственной смерти явилась скоропостижная смерть:

а) от сердечно-сосудистых заболевании — 116 229;

б) от других заболеваний — 37 030.

Подавляющее большинство экспертиз трупа проводится с исследованием самого трупа. Части трупа оказывались объектами исследования очень редко.

Уголовно-процессуальное законодательство (Ст. 79 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК союзных республик) предусматривает обязательность проведения судебно-медицинской экспертизы для выяснения причин смерти потерпевшего и характер телесных повреждений.

Судебно-медицинская экспертиза трупа в основном назначается органами следствия и дознания (в 1984 г. — 97,9 %), редко — судом (обычно это повторные и дополнительные экспертизы). Основаниями для судебно-медицинского исследования трупов явились постановления органов прокуратуры, МВД или определения судов в 199 479 случаях (40,6 %). В 291 731 случае (59,4 %) исследование проводилось по письменному предложению тех же органов и носило характер ведомственных исследований

[79].

Экспертизы трупа проводятся в судебно-медицинских учреждениях: в республиканских, краевых, областных бюро судебно-медицинской экспертизы, в районных и межрайонных отделениях. Наиболее сложные и комиссионные, в том числе повторные экспертизы, проводит НИИ судебной медицины Минздрава СССР.

Эта деятельность осуществляется в соответствии с «Правилами судебно-медицинского исследования трупов», утвержденными Наркомздравом и Наркомюстом РСФСР еще в 1928–1929 гг. За 60 лет их действия они в значительной мере устарели, т. к. научные достижения в области судебной медицины и опыт, накопленный экспертными учреждениями, позволили внедрить новые методы исследований. Тем не менее и до нынешнего времени «Правила» представляют собой нормативную основу экспертизы трупов.

При проведении судебно-медицинской экспертизы трупа судебно-медицинский эксперт руководствуется также «Инструкцией о производстве судебно-медицинской экспертизы в СССР» (1978 г.), «Правилами направления, приема, порядка исследования, хранения и выдачи трупов в судебно-медицинских, моргах» (приложение № 8 к приказу МЗ СССР № 166 от 10 апреля 1962 г.), «Правилами изъятия, фиксации, обработки, исследования, хранения и документации трупного материала, предназначенного для судебно-гистологического исследования» (1975 г.), «Правилами изъятия и направления трупного материала на судебно-химические исследования в судебно-медицинские лаборатории бюро судебно-медицинской экспертизы» (приложение № 6 к приказу МЗ СССР № 166 от 10 апреля 1962 г.) и другими инструктивными, а также методическими материалами, периодически издаваемыми Главным судебно-медицинским экспертом Министерства здравоохранения СССР.

Судебно-медицинская экспертиза трупа складывается из ознакомления с предварительными сведениями об обстоятельствах дела, наружного осмотра трупа, его вскрытия, дополнительных исследований и оформления заключения эксперта.

Наиболее часто при судебно-медицинской экспертизе трупа разрешаются такие вопросы:

Какова причина смерти?

Когда наступила смерть?

Какие повреждения обнаружены на теле погибшего?

Чем они причинены?

Не нанесены ли повреждения орудием, подобным представленному на экспертизу?

Каково направление удара?

Одним или несколькими орудиями причинены повреждения?

Какова последовательность нанесения повреждений?

Какое повреждение привело к смерти?

Какова поза потерпевшего в момент нанесения повреждения?

Каково было взаимное расположение потерпевшего и нападавшего?

Способен ли был потерпевший после получения травмы совершать какие-либо активные действия?

Имеются ли на трупе признаки, указывающие на борьбу и самооборону?

Какова группа крови погибшего?

Принимал ли потерпевший незадолго перед смертью алкоголь и в каком количестве?

Какими заболеваниями страдал потерпевший при жизни?

Какие повреждения имеются на одежде потерпевшего и их характер?

По данным наших исследований, сроки проведения судебно-медицинской экспертизы трупа при убийствах характеризуются следующими данными: до 10 дней — 1 %, до 20–35 %, до 30–39 %, в 25 % случаев экспертиза длится свыше 30 дней. При опросе следователей 35,11 % из них высказали претензии к срокам проведения этого вида экспертизы. Следует отметить, что сами вскрытия трупов обычно проводятся в течение 1–3 суток. Задержка с дачей заключения объясняется, во-первых, длительностью лабораторных исследований, которые являются вспомогательными по отношению к судебно-медицинскому исследованию трупа и, во-вторых, сложностями технического характера: нехваткой машинисток, перегрузкой фотолаборантов и т. д. Уже готовые результаты исследования могут пролежать по этим причинам в судебно-медицинском учреждении довольно долго. Это явление крайне затрудняет работу по раскрытию преступления, ибо быстрое получение следственными органами результатов судебно-медицинского исследования трупа нередко имеет решающее значение для сосредоточения усилий следствия в нужном направлении.

В настоящее время судебная медицина располагает научно обоснованными методиками, позволяющими ответить на подавляющее большинство вопросов, возникающих при расследовании преступлений. Однако детальный анализ экспертной практики показывает, что многие вопросы нередко не получают разрешения. Прежде всего это относится к определению давности наступления смерти. Существующие методики с большой степенью точности устанавливают давность в первые 1–2 суток после смерти. В более поздние сроки этот вопрос решается с меньшей точностью. В этих случаях многое зависит от полноты представленных справочных материалов: метеосводок, данных о температуре воды в водоеме, где обнаружен труп и т. д. Существуют методики, которые позволяют по содержанию в тканях трупа некоторых органических элементов определять давность захоронения скелетированных трупов. Однако все эти методы пока не позволяют установить время наступления смерти с достаточной точностью. Поэтому данная проблема остается актуальной и продолжает исследоваться в научных учреждениях. Несколько лет назад в г. Челябинске П. И. Новиковым разработано устройство, которое быстро и с большой степенью точности позволяет определить давность наступления смерти. Однако из-за сложности с размещением заказов на приборы они пока не внедрены в практику. Имеются методики, позволяющие косвенно судить о времени наступления смерти, ведя отсчет от какого-либо известного факта. Так, проф. К. И. Хижняковой разработана методика определения давности наступления смерти по состоянию и характеру содержимого желудочно-кишечного тракта (это дает возможность установить количество часов, прошедших с момента попадания пищи в желудок). Однако этот метод пригоден в тех случаях, когда следственным органам известно время последнего приема пищи потерпевшим. По этим причинам не всегда вопрос о давности наступления смерти экспертами разрешается с необходимой точностью. Встречаются случаи недостаточно обоснованных, неконкретных, а иногда и ошибочных выводов о причине смерти. Это может направить расследование по ложному пути, затруднить поиск преступника.

Другим, пока еще трудноразрешимым вопросом можно считать вопрос о механизме нанесения повреждений. Существующие методики определяют тип, вид орудия, которым причинено повреждение, направление удара, силу удара, примерную массу орудия. Есть методики, позволяющие судить о том, причинено ли повреждение тупым предметом путем удара этим предметом или же путем удара об этот предмет при падении. Разработана методика определения обстоятельств падения с высоты: было ли это свободное падение тела или же телу было сообщено определенное ускорение (т. е. потерпевшего могли вытолкнуть). Однако, несмотря на наличие таких методик и их успешное опробирование на практике, многими экспертами они не применяются. В связи с этим ответы на вопросы о механизме образования повреждений часто носят весьма общий характер, а иногда просто не разрешаются. При опросе следственных работников выяснилось, что наиболее часто не решаются вопросы о механизме образования повреждений, возможном расположении потерпевшего и нападавшего в момент нанесения ранения, взаимном расположении орудия и тела при производстве выстрела, расстоянии, с какого произведен выстрел, причинивший ранение. Изучение уголовных дел показало, что часто остаются неразрешенными такие вопросы, как последовательность нанесения повреждений, нанесены ли повреждения в одно и то же или разное время, одним или несколькими орудиями, с какой силой (значительной, малой) нанесено повреждение, направление нанесения повреждения, направление выстрела, судя по раневому каналу, в каком положении находился потерпевший в момент получения повреждения, имеются ли на трупе признаки, позволяющие судить о форме, размере, весе и других общих и частных признаках орудия (тупого), если да, то какие именно. Причиной пассивности судебно-медицинских экспертов являются их недостаточная квалификация, слабость приборной базы. К сожалению, наблюдаются и факты недобросовестного отношения экспертов к проведению экспертизы.

Не вполне благополучно обстоит дело с решением вопросов, связанных с черепно-мозговыми травмами. Как показывает практика, примерно каждый третий труп имеет черепно-мозговую травму. Эти травмы могут иметь различное происхождение и механизм получения: от удара о твердый предмет, путем удара тупым предметом и т. д. Современные методики позволяют разрешать многие из этих вопросов. Например, по характеру имеющихся повреждений на костях черепа можно судить о силе удара, массе орудия, причинившего повреждение, возможности получения данного повреждения при падении. Но эти возможности пока слабо реализуются, т. к. мало экспертов-медиков прошли специализацию в этом направлении. Подготовку специалистов в области черепно-мозговой травмы, несомненно, следует расширить.

Отсутствие четких ответов на все подобные вопросы лишает органы следствия ценной информации и отрицательно сказывается на качестве и сроках расследования. Для исправления допущенных ошибок приходится назначать дополнительные, а иногда и повторные экспертизы. По изученным нами уголовным делам об умышленных убийствах при отягчающих обстоятельствах дополнительные экспертизы трупа составили 24 %.

Невыяснение всех указанных выше обстоятельств происходит не только по вине судебно-медицинских экспертов, не проводящих необходимых исследований, но и потому, что следователи не всегда в полной мере при назначении экспертиз используют имеющиеся возможности судебной медицины. По данным изучения уголовных дел оказалось, что вопросы, которые, как об этом говорилось выше, часто не разрешаются экспертизой, порой и не ставятся перед экспертом. Помимо этого, органы следствия часто не ставят вопросов, связанных с исследованием расчлененных трупов, например, таких: каким образом совершено расчленение трупа; с помощью каких орудий произведено расчленение; нет ли признаков, указывающих на то, что лицо, расчленившее труп, обладало познаниями в области анатомии. Встречаются случаи постановки следователями вопросов, выходящих за пределы компетенции судебно-медицинского эксперта, ошибочных с научной точки зрения, неясных и неточных. Иногда поставленные вопросы друг друга исключают или дублируют. Эти недостатки свидетельствуют о необходимости более глубокого изучения следователями предмета и методики судебно-медицинской экспертизы трупа. Полагаем, что прокурорам-криминалистам совместно с учреждениями судебно-медицинской экспертизы следует постоянно обобщать практику назначения экспертизы и использовать полученные материалы в процессе обучения следователей.

Для обеспечения более оперативного использования следствием результатов экспертного исследования трупа следует нормативно решить вопрос о возможности, по просьбе следователя, назначившего экспертизу, дачи экспертом заключения по части поставленных перед ним вопросов, с последующим предоставлением заключения по вопросам, которые требовали более длительного срока для своего разрешения.

Судебно-медицинская экспертиза потерпевших, обвиняемых и других лиц прочно занимает первое место по объему работы среди других видов судебно-медицинской экспертизы. На ее долю приходится до 80 % всех судебно-медицинских экспертиз и исследований. Она имеет огромное значение при расследовании преступлений против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности. Проведение этих экспертиз требует познаний во всех разделах клинической и теоретической медицины — травматологии, хирургии, невропатологии, акушерства и гинекологии, реаниматологии, патологической физиологии и других специальностей.

Судебно-медицинская экспертиза живых лиц зачастую дает очень ценный для установления истины доказательственный материал. И в самом деле, копоть на руке раненого огнестрельным оружием разрушает версию о нападении и говорит о саморанении; определение повреждений укусами и идентификация их с отпечатками зубов жертвы рисует картину убийства, сопровождавшегося борьбой; обнаруженные в огнестрельной ране посторонние тела (частицы хлеба, дерева) уличают освидетельствуемого в самостреле через «поглотителя» следов близкого расстояния, применяемого для инсценировки несчастного случая.

При экспертизе потерпевшего, подозреваемого и обвиняемого чаще всего устанавливается характер и степень тяжести телесных повреждений; стойкая утрата трудоспособности; аггравация, дезаггравация, симуляция и дисимуляция при повреждениях и болезнях, искусственно вызванных болезнях, искусственно вызванных повреждениях; рубцы как последствия повреждений или заболеваний; заражение венерической болезнью; общее состояние здоровья; спорное половое состояние (гермафродитизм); половая зрелость, девственность и бывшее половое сношение, половая способность у мужчин к совокуплению и оплодотворению, беременность, аборт, роды (недавние, давние); признаки насильственного полового акта (изнасилования), развратных действий, полового сношения с лицом, не достигшим половой зрелости, мужеложства; возраст; идентичность личности (тождество); степень алкогольного опьянения

[80].

Если говорить об удельном весе отдельных видов обследования живых лиц, то можно отметить, что в 1984 г. в целом по стране 93,7 % обследований падало на установление тяжести телесных повреждений, 3,4 % — на установление половых состояний.

В 629 659 случаях (47,3 %) обследование живых лиц в амбулатории бюро судебно-медицинской экспертизы проводилось на основании постановления органов прокуратуры, МВД или определения суда и носило характер экспертизы.

В 687 616 случаях (52,7 %) обследование проводилось по письменному предложению тех же органов, т. е. носило характер ведомственных исследований, направленных на выявление признаков преступления.

Экспертиза живых лиц обычно проводится в специальных судебно-медицинских амбулаториях. Если потерпевший находится на стационарном лечении, то экспертизу проводят в лечебном учреждении. Кроме того, в экстренном порядке экспертиза может выполняться экспертом в зале судебного заседания, в кабинете следователя, дознавателя и в других местах.

Экспертные выводы должны базироваться на объективных данных, полученных при непосредственном обследовании лица и изучении медицинской документации (истории болезни, индивидуальной карты амбулаторного больного, записей в журнале «Вызов скорой помощи» и др.). Принимаются во внимание результаты специальных и лабораторных исследований (рентгеноскопия и рентгенография, клинико-лабораторные анализы, судебно-медицинские лабораторные исследования и т. д.). Заочная экспертиза только по медицинским документам (история болезни, индивидуальная карта больного), т. е. без обследования лица, допускается в исключительных случаях, например, когда органам следствия или дознания срочно необходимо экспертное заключение, а осмотр потерпевшего или обвиняемого затруднителен или по медицинским показаниям временно невозможен (в связи с тяжелым состоянием, с недавно произведенной обработкой раны и т. п.). К сожалению, в практике экспертных учреждений в последнее время наблюдается неправомерная подмена обследований живых лиц дачей заключений по медицинским документам. Полагаем, что подобная практика противоречит требованиям закона о том, что эксперт дает заключение «на основании проведенных исследований» (ст. 80 УПК РСФСР).

Если в процессе амбулаторной экспертизы в целях уточнения диагноза и характера повреждения выявляется необходимость продолжительного наблюдения, то по сообщению эксперта следователь может поместить лицо в медицинское учреждение (ст. 188 УПК РСФСР). В таких случаях экспертное суждение о травме выносится на основании всех полученных при этом данных.

Руководители и врачи лечебных учреждений обязаны оказать судебно-медицинскому эксперту содействие в проведении клинического обследования пострадавшего и лабораторных анализов, оказывать консультативную помощь при разрешении специальных вопросов.

Согласно ст. 79 УПК РСФСР для установления характера телесных повреждений и возраста обвиняемого, подозреваемого или потерпевшего в случаях, когда это имеет значение для дела, а документы о возрасте отсутствуют, проведение судебно-медицинской экспертизы обязательно.

Оценивая характер и продолжительность заболевания или нарушения функций, связанных с повреждением, судебно-медицинский эксперт должен руководствоваться «Правилами судебно-медицинского определения степени тяжести телесных повреждений» (приказ Минздрава СССР № 1208 от 1 декабря 1978 г.) и исходить из объективных данных, установленных в процессе проведения обследования. Помимо «Правил судебно-медицинского определения степени тяжести телесных повреждений», судебно-медицинский эксперт руководствуется также «Правилами судебной акушерско-гинекологической экспертизы» 1966 г., «Правилами судебно-медицинской экспертизы половых состояний мужчин» 1968 г. и другими инструктивными и методическими указаниями Главного судебно-медицинского эксперта Минздрава СССР.

Сведения об обстоятельствах происшествия эксперт получает, прежде всего, из постановления о назначении экспертизы Они могут быть получены также из материалов расследования, которыми в соответствующих случаях следователь знакомит эксперта. Нередко они содержатся в представленной эксперту истории болезни или ином медицинском документе. Важные сведения могут быть получены в беседе с обследуемым.

При анализе всех этих источников экспертом выясняется место и время события, кем нанесены повреждения или при каких обстоятельствах получены (например, в результате наезда транспорта, несчастного случая на производстве и т. д.). Уточняются особенности предмета, которым причинены повреждения. Со слов освидетельствуемого отмечается состояние его здоровья (жалобы) непосредственно после травмы (потеря сознания, тошнота, рвота и т. д.), на протяжении времени до освидетельствования и момент такового. Уточняется характер оказанной медицинской помощи, производилась ли обработка раны, сопоставление обломков при переломе и т. д.

В процессе расспроса подэкспертного выясняется состояние его здоровья до получения травмы, характер перенесенных ранее заболеваний и проводившегося лечения.

При осмотре отмечаются повреждения, полученные освидетельствуемым. При этом потерпевший обычно сам обращает внимание экспертов на имеющиеся у него повреждения, что, однако, не должно исключать активного выявления их экспертом, особенно, когда дело касается подозреваемого или обвиняемого, поскольку эти лица могут быть заинтересованы в том, чтобы скрыть полученные повреждения, различные наложения (микро- и макрочастицы) и особые приметы, имеющие огромное значение при расследовании преступлений против жизни и здоровья граждан.

Телесные повреждения являются самыми частыми поводами к судебно-медицинской экспертизе потерпевших, обвиняемых и других лиц. При этом основными вопросами, которые ставятся на разрешение судебно-медицинского эксперта, являются:

Имеются ли у данного лица какие-либо повреждения, если да, то каков их характер, локализация, количество?

Каким орудием и каким способом причинено повреждение освидетельствуемому? Не могло ли оно быть причинено представленным орудием?

Каково было взаимное положение пострадавшего и нападавшего в момент нанесения телесных повреждений?

Могли ли телесные повреждения, установленные у данного лица, быть получены при указанных потерпевшим (обвиняемым) обстоятельствах, если нет, то при каких обстоятельствах они могли быть причинены?

Какова давность повреждений и соответствует ли она давности, указанной потерпевшим?

Не противоречит ли характер и локализация повреждений, обнаруженных у освидетельствуемого, тому, что они получены при самообороне?

Нанесены ли повреждения приблизительно в одно и то же или разное время?

Судя по имеющимся повреждениям, установить, каково было количество ударов и какова их последовательность?

Могли ли имеющиеся у освидетельствуемого повреждения быть причинены его собственной рукой?

Какова степень тяжести телесных повреждений, имеющихся у данного лица?

Наиболее часто остаются без четкого ответа следующие вопросы следователя, каков механизм образования повреждений, каково взаимное расположение нападавшего и потерпевшего в момент причинения повреждений и др.

По данным опроса следователей, 6,38 % из них не удовлетворены сроками проведения экспертизы живых лиц.

Помимо исследования трупов и живых лиц, судебно-медицинская экспертиза занимается еще исследованием вещественных доказательств.

Вещественное доказательство — это материальный объект, свойство, состояние или местонахождение которого несут доказательственную информацию об обстоятельствах, входящий в предмет доказывания. В процессуальном смысле объект становится вещественным доказательством после его осмотра, описания в протоколе и приобщения к делу в установленном законом порядке

[81]

. Судебно-медицинское исследование вещественных доказательств оказывает существенную помощь органам дознания и следствия в расследовании уголовных дел.

В судебно-медицинской практике в качестве вещественных доказательств исследуются различные объекты биологической происхождения: кровь, сперма, волосы, пот, слюна, выделения влагалища и носа, моча, кал, меконий, сыровидная смазка, околоплодная жидкость, лохии, женское молоко и молозиво, а также кости, различные ткани и органы. Данные объекты могут быть исследованы как сами по себе, так и в виде следов на различных объектах (одежде, обуви, орудии преступления транспортных средствах и т. д.). В большинстве случаев вещественные доказательства приобретают значение для следствия и суда только после специальных исследований. Эти исследования могут носить самый разнообразный характер и поэтому к ним могут привлекаться лица различных специальностей. Наиболее часто вещественные доказательства исследуют судебно-медицинские эксперты и судебные химики, которые прошли специальную подготовку. Для исследования вещественных доказательств проводится судебно-медицинская биологическая экспертиза, судебно-химическая экспертиза и физико-техническая (медико-криминалистическая) экспертиза. Их правомерно считать подвидами экспертизы вещественных доказательств.

Объектами судебно-биологической экспертизы являются части и выделения человеческого организма (кровь, сперма, моча, кал, волосы, кости, мягкие ткани и др.), а также животных.

За последние годы арсенал методов исследования объекта биологической природы пополнился высокочувствительными методиками, позволяющими исследовать микроколичества вещества. Таковы реакция абсорбции, смешанной агглютинации электрофоретические методы, хроматография и др. Чаще стали использоваться цитологические методы для исследования клеточного строения различных тканей и органов.

По состоянию на 01.01.85 г. в стране насчитывалось только 172 судебно-биологических отделения, лишь некоторые областные бюро судебно-медицинской экспертизы имеют экспертов-биологов. Это вынуждает проводить биологические исследования в бюро других регионов или в республиканском центре, что отрицательно сказывается на сроках проведения экспертизы.

В стране за 1984 г. было проведено 3 957 611 судебно-биологических исследований.

Как показал опрос следователей, 43,09 % их не удовлетворены сроками проведения судебно-биологической экспертизы. В наиболее длительные сроки исследуется кровь (19,02 % опрошенных), сперма — (14,38 %), слюна, моча, пот и потожировые выделения (31,91 %), волосы (20,21 %).

Изучение уголовных дел об умышленных убийствах показало, что чрезмерная длительность биологических экспертиз нередко влечет за собой нарушение сроков следствия. В то же время наблюдается и несвоевременное направление следователями биологических объектов на экспертизу.

Анализ дел показал, что в ряде случаев эксперты не смогли ответить на поставленные вопросы из-за недостаточного количества материала исследования.

Многие данные, полученные в процессе производства судебно-биологических экспертиз, имели значение лишь в совокупности с другими доказательствами (в 46,5 % случаев). Однако они оказались весьма значимыми: в 17 % случаев выводы экспертов изобличали виновных, в 14 % — способствовали всестороннему исследованию версий, в 7 % — производству дополнительных следственных действий.

Практика показывает, что многие вопросы, поставленные перед экспертами-биологами, остаются нерешенными. По данным опроса следователей, чаще всего при судебно-биологических исследованиях не решаются следующие вопросы:

принадлежит ли кровь в исследуемом пятне мужчине или женщине?

принадлежит ли кровь взрослому человеку или младенцу?

каково региональное происхождение крови?

не принадлежит ли кровь беременной женщине или роженице?

не образовано ли пятно менструальной кровью?

образовано ли пятно кровью живого лица или трупа?

какова половая принадлежность эпителиальных клеток, обнаруженных в пятнах слюны?

какова половая принадлежность лица, которому принадлежали волосы?

какова групповая принадлежность волос?

имеются ли на орудии текстильные волокна и одинаковы ли они с волокнами-образцами из материалов одежды потерпевшего?

какова давность образования кровяных пятен?

Это свидетельствует о том, что потребность в разрешении многих важных вопросов с помощью судебно-медицинской биологической экспертизы весьма велика, однако состояние приборной базы, недостаточная разработанность методик исследования и слабая подготовка экспертных кадров мешают полному удовлетворению этой потребности.

Судебно-химическая экспертиза связана с тем, что химизация народного хозяйства породила в быту и промышленности применение новых химических соединений, нередко обладающих ядовитыми для человека свойствами. Не утратили токсикологического значения и так называемые старые яды. Отравления составляют значительную часть всех случаев насильственной смерти, уступая по частоте лишь травмам. Количество отравлений со смертельным исходом ежегодно увеличивается (с 1969 по 1978 гг. — в два раза). Поэтому номенклатура веществ, которые подвергаются судебно-химическим исследованиям, в последние годы значительно расширилась. Перечень токсикологических веществ, подлежащих судебно-химическому исследованию в бюро судебно-медицинской экспертизы (приказ по Минздраву СССР № 1021 от 26 декабря 1973 г.), содержит 173 наименования.

На протяжении многих лет, как показывает экспертная практика, основная масса смертельных отравлений вызывается этиловым спиртом (57,0 %). Второе место занимает отравление окисью углерода (19,0 %). Далее следует уксусная кислота (8,0 %) и фосфорорганические ядохимикаты — тиофос, карбофос, меркаптофор и др. (4,0 %), растворители — (1,6 %), лекарственные вещества (1,7 %)

[82].

За последние годы наблюдается явный прогресс в решении многих практических задач судебной химии. В стране насчитывается 155 судебно-химических отделений, которые охватывают все регионы. В них работает 900 химиков и фармацевтов.

Из общего количества судебно-химических экспертиз (исследований) по постановлению следственных органов проведено 10 840, по направлениям судебно-медицинских экспертов 410 344. Большое количество судебно-химических исследований выполняется по направлениям экспертов, производящих освидетельствование живых лиц, с целью установления степени опьянения.

Объектами судебно-химической экспертизы являются органы и ткани трупов, рвотные массы, моча, кал, другие выделения человека, лекарственные вещества, а также вещества неизвестного состава, если есть основания полагать, что они могут вызвать отравление.

Изучение уголовных дел показало, что большинство судебно-медицинских экспертиз носят характер дополнительного исследования по отношению к экспертизе трупа или живого лица, сводятся к определению содержания алкоголя в крови и моче (70–80 %) и выполняются по направлению экспертов, проводящих основные исследования. Следователи обычно ставят вопрос о наличии алкоголя в крови и моче в постановлении о назначении судебно-медицинской экспертизы трупа, не вынося об этом отдельного постановления.

К сожалению, до сих пор при проведении судебно-медицинской экспертизы определенное количество отравлений (1,5 %) точно не диагностируется и относится к группе неустановленных интоксикаций, что является показателем недостаточной разработки отдельных вопросов судебной химии и частичного отставания науки от практики.

Физико-техническая экспертиза. Научно-технический прогресс при его современном состоянии развития создает возможность и обязывает к использованию в судебно-медицинской науке и практике физических, технических и других методов исследований. Это, в конечном итоге, позволяет получить новые объективные данные, имеющие доказательственную ценность.

Большинство физико-технических исследований проводилось по направлениям судебно-медицинских экспертов (12 574 из 29 809 исследований, произведенных в 1984 г.). Только в 4046 (13,5 %) случаях — по постановлениям следователей прокуратуры и МВД.

К сожалению, физико-технические отделения организованы не во всех бюро судебно-медицинской экспертизы.

Поскольку научно-практическая значимость работы этих отделений не подлежит сомнению и проверена многолетней практикой, их отсутствие создает дополнительные сложности в работе судебно-медицинской службы, удлиняет сроки производства экспертизы из-за необоснованности направления вещественных доказательств в другие областные или республиканские центры.

Физико-технические отделения оснащены, как правило, современным оборудованием, позволяющим выполнять сложные экспертизы. Растет и количество выполненных экспертиз.

Некоторые отделения, однако, оснащены недостаточно и, естественно, могут выполнять только несложные экспертизы.

В физико-технических отделениях страны работают достаточно квалифицированные специалисты — судебные медики, рентгенологи и др. Количество экспертиз и исследований составило: в 1980 г. — свыше 17 500 (что в 2 раза больше, чем в 1972 г.), а в 1984 г. — уже 22 802.

При проведении данных видов исследований эксперты руководствуются «Инструкцией о производстве судебно-медицинской экспертизы в СССР» 1978 г., «Правилами судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств» (утвержденных 1 декабря 1956 г.), «Правилами судебно-химической экспертизы вещественных доказательств в судебно-химических отделениях органов здравоохранения» (утверждены МЗ СССР 1 декабря 1956 г.), «Правилами хранения и уничтожения вещественных доказательств в судебно-медицинско-химических лабораториях бюро судебно-медицинской экспертизы» (приложение № 4 к приказу МЗ СССР № 166 от 10 апреля 1962 г.), «Правилами приема, хранения, использования и отпуска ядовитых и сильнодействующих веществ в судебно-медицинско-химических лабораториях бюро судебно-медицинской экспертизы» (приложение № 5 к приказу МЗ СССР № 166 от 10 апреля 1962 г.), а также указаниями и методическими письмами Главного судебно-медицинского эксперта МЗ СССР.

Опрос следователей и прокуроров-криминалистов показал, что 23,4 % из них не удовлетворено сроками производства физико-технической экспертизы; 14 % отметили, что в региональном бюро судебно-медицинской экспертизы в наиболее длительные сроки исследуются органы человека и его останки.

Физико-технической экспертизе в основном подвергаются части органов и тканей человека, орудия преступления и одежда с повреждениями и загрязнениями. Крайне редко исследуются, к сожалению, внутренние органы с раневыми каналами. При этом решаются преимущественно следующие вопросы:

определение вида, типа, а также индивидуальное отождествление орудия травмы, механизма его действия по повреждениям;

определение видовой и половой принадлежности костей по анатомоморфологическим признакам;

отождествление личности по трупам и костным останкам;

определение механизма образования следов крови по их форме, локализации, размерам;

определение следов металлов спектральным методом в объектах биологической природы;

все другие виды судебно-медицинских исследований, если они требуют применения рентгеноскопии, спектрофотомерии и других физико-технических методов.

Изучение уголовных дел, результаты опроса следователей и анализ работы бюро судебно-медицинской экспертизы некоторых областей показали, что следователи, хорошо зная возможности судебно-медицинской экспертизы трупа и судебно-биологической экспертизы, недостаточно полно осведомлены о возможностях физико-технических исследований и не назначают их во всех необходимых случаях. Это рождает определенные сложности, вынуждает экспертов — судебных медиков по собственной инициативе давать поручения о производстве исследований экспертам физико-технических отделений.

Получив материалы из танатологического отделения и не имея постановления о назначении экспертизы, физико-техник в таких случаях оформляет результаты своей работы в виде акта судебно-медицинского исследования, а не заключения судебно-медицинской экспертизы. Естественно, такое исследование не обеспечивается процессуальными гарантиями, в частности, эксперт не предупреждается об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 182 УК РСФСР (ст. 187 УПК РСФСР). Эксперт не вправе заявлять ходатайство о предоставлении ему дополнительных материалов и вынужден получать их при необходимости в этом непроцессуальным путем. Подобные нарушения уголовно-процессуального законодательства могут явиться основанием для назначения в суде дополнительных или повторных экспертиз, которые, естественно, будут крайне затруднены ввиду давности события преступления.

Спорным представляется вопрос о том, являются ли самостоятельным объектом судебно-медицинской экспертизы материалы дела. В судебно-медицинской литературе этот вопрос обычно решается утвердительно. Так, Н. В. Попов отмечает, что «весьма существенным объектом экспертизы могут быть материалы дела, когда следователь или суд направляет эксперту все дело для изучения и ответа на поставленные вопросы»

[83]

. По мнению М. И. Авдеева, «исследование следственных и судебных дел проводится обычно в случаях, когда невозможно или затруднительно исследовать объект экспертизы»

[84]

. В. И. Молчанов считает, что «судебно-медицинской экспертизой по материалам дела называется изучение документов следственного или судебного дела и составление экспертного заключения по медицинским вопросам на основании тех фактических данных, которые имеются в этих документах. В случае экспертизы только по материалам следственного или судебного дела эти материалы являются единственным объектом экспертного исследования»

[85]

. Подобных взглядов придерживаются и другие судебные медики

[86].

Следует признать, что для подобного подхода имеются определенные основания. В частности, в «Положении» 1934 г. и инструкциях о производстве судебно-медицинской экспертизы в СССР 1952 и 1978 гг. экспертиза по материалам дела выделяется в отдельный вид судебно-медицинской экспертизы

[87].

Соответственно этому «Словарь основных терминов судебно-медицинской, судебно-психиатрической и судебно-психологической экспертиз» также относит к объектам судебно-медицинской экспертизы, наряду с живыми лицами, трупами, вещественными доказательствами, и материалы уголовных и гражданских дел

[88].

В уголовно-процессуальной литературе этот вопрос освещения не получил. По мнению М. С. Строговича, если эксперт основывается в своем заключении на материалах предварительного и судебного следствия (например, на показаниях свидетелей об обстоятельствах, при которых произошла смерть потерпевшего), он делает несомненную ошибку, т. к. занимается оценкой показаний свидетелей, что никак не относится к компетенции эксперта-врача (как и всякого иного эксперта)

[89].

Вопреки этому И. Л. Петрухин полагает, что «объектом экспертизы могут быть не только предметы, следы и явления, но и сведения о них, поступающие из различных источников, когда соответствующие материальные объекты к моменту проведения экспертизы видоизменились или перестали существовать

[90]

. Подобный взгляд получил широкое распространение среди других исследователей

[91].

Представляется, что последняя точка зрения должна быть признана обоснованной. Используя имеющиеся в деле сведения, эксперт оценивает их с точки зрения своих специальных познании и в этом смысле не выходит за пределы своей компетенции. Конечно, риск положить в основу вывода показания свидетелей и другие доказательства, которые впоследствии могут быть признаны недостоверными, существует. В этом случае заключение эксперта приобретает как бы условный характер: оно может быть признано обоснованным лишь при условии достоверности использованных экспертом доказательств. Но несмотря на эту трудность, материалы расследования и судебного разбирательства все же не могут быть исключены из числа аргументов, на которых строится вывод эксперта. И дело здесь не только в том, что некоторые объекты экспертного исследования, например, живой человек, труп или другие, в силу самых разных обстоятельств не могут быть представлены эксперту. Следует учесть, что некоторые данные, важные для дачи заключения, относятся к поведению человека (например, процесс умирания, жалобы больного и симптомы умирания, соблюдение больным лечебного режима, зафиксированные в истории болезни или протоколах допроса). По своему характеру эти данные не могут быть восприняты экспертом иначе как сообщения, зафиксированные в материалах дела.

Немаловажное значение имеет и информация об обстоятельствах происшествия, изложенная в постановлении о назначении экспертизы. Она указывает на одно из возможных направлений экспертного исследования, т. е. служит основанием для экспертных версий, выдвижение которых служит условием всесторонности и полноты экспертного исследования.

Однако означает ли сказанное выше, что материалы уголовного дела являются самостоятельным объектом экспертного исследования?

Представляется, что во всех случаях обращение к материалам уголовного дела объектом судебно-медицинского исследования продолжают оставаться либо человек как живой организм (в том числе и акты его поведения), либо труп (в том числе и обстоятельства наступления смерти), либо вещественные доказательства (в том числе и обстоятельства их формирования).

Такое суждение, на наш взгляд, подтверждается следующим:

1. Даже при наличии всех этих материальных объектов эксперт весьма часто обращается к материалам уголовного дела, содержащим дополнительную информацию об обстоятельствах, связанных с указанным объектом. Формально говоря, и в этих случаях тоже производится экспертиза по материалам уголовного дела. Однако никому из исследователей не приходило в голову выделять эту часть экспертной работы в самостоятельный вид экспертизы.

Используемые экспертом материалы уголовного дела содержат нередко информацию о тех признаках объектов исследования, которые к моменту проведения экспертизы нельзя воспринять непосредственно. Другими словами, в материалах дела содержится производная информация об объектах экспертного исследования (о состоянии трупных явлений, виде и локализации телесных повреждений), т. е. то, что относится к самому объекту.

Имея в виду это обстоятельство, Б. М. Галкин правильно пишет: «Если объект экспертного исследования отсутствует в наличии, эксперт черпает о нем сведения из иных материалов дела (например, из протоколов осмотра). Однако сами эти сведения объектом экспертизы не являются»

[92].

2. При проведении экспертизы по материалам дела предмет экспертного исследования, выраженный в вопросах, решаемых экспертом, фактически является тем же самым, что при непосредственном исследовании материальных объектов (трупа, живого лица, вещественного доказательства). Так, по одной из экспертиз, проведенной по материалам уголовного дела, были поставлены следующие вопросы:

какова причина смерти?

когда наступила смерть?

наступила ли смерть сразу после повреждения или через какой-либо определенный промежуток времени?

являются ли данные повреждения огнестрельными?

где расположены входные и выходные отверстия?

с какого расстояния производились выстрелы?

Подобные вопросы ставятся и при судебно-медицинской экспертизе, когда объектом экспертного исследования является только погибший человек.

Таким образом, из всего вышесказанного вытекает, на наш взгляд, следующий вывод: экспертиза по материалам уголовного дела нацелена на исследование тех же объектов, которые исследуются при экспертизе трупа, живого человека и вещественного доказательства. Следовательно, материалы дела не являются самостоятельным объектом экспертного исследования, а представляют собой лишь опосредованное отражение признаков одного из трех объектов судебно-медицинской экспертизы: трупа, живого человека, вещественного доказательства.

Обособление экспертизы «по материалам дела» оправдано лишь в организационном отношении (комиссионность, объемность и т. д.), но не с точки зрения объектов исследования.

Рассмотрим некоторые особенности проведения таких экспертиз. Они могут быть первичными, дополнительными и повторными, исполнены одним экспертом, но чаще проводятся комиссионно. Экспертную комиссию обычно возглавляет начальник бюро судебно-медицинской экспертизы. Комиссионная экспертиза назначается по сложным делам. В частности, по делам о привлечении к уголовной ответственности врачей за профессионально-должностные преступления, а также в случаях повторных экспертиз. Иногда она проводится комплексно, т. е. с участием не только врачей, но и специалистов иного профиля. Это имеет место, например, по делам об автодорожных, авиационных и других происшествиях.

Объем исследуемых материалов дела зависит от содержания поставленных перед экспертом вопросов, характера дела и содержащихся в нем документов. Среди различных материалов наибольшее значение имеют медицинские документы — истории болезни, медицинская (амбулаторная) карта, справки и свидетельства медицинских комиссий и т. п. Иногда в материалах дела имеется заключение первичной судебно-медицинской экспертизы. Все эти документы (в подлинниках) подлежат тщательному изучению и анализу. Наряду с ними изучаются и другие материалы — протоколы осмотров, допросы обвиняемого, потерпевшего, свидетелей и т. п.

В результате изучения перечисленных документов эксперт или экспертная комиссия составляют детальный обзор всего фактического материала, относящегося к предмету экспертизы, т. е. к решению поставленных вопросов. В экспертном заключении этот обзор обычно помещается в раздел, именуемый «Обстоятельства дела». Излагаемые здесь фактические данные чаще всего приводятся в виде выписок, цитат с указанием документа и листа дела, откуда взято каждое цитируемое положение. Приводя фактические данные из материалов дела, эксперт может здесь же одновременно высказать и свою оценку этих данных, например, может отметить позитивное и негативное значение приведенного конкретного факта для ответа на поставленный вопрос.

В зависимости от качества собранных в деле материалов, особенно медицинских документов, т. е. их полноты и безупречности, выводы эксперта могут быть сформулированы различно. В большинстве случаев материалы дела позволяют дать четкие ответы в категорической форме на все поставленные вопросы. Иногда в этих материалах нет убедительных данных, представленные медицинские и прочие документы неполноценны, вызывают сомнение в их правильности. В таком случае, если нельзя исследовать само живое лицо, труп или вещественное доказательство, составляется мотивированное заключение о невозможности ответить на поставленный вопрос по имеющимся в деле материалам.

2.2

Классификация судебно-медицинских экспертиз по иным основаниям. Дополнительная и повторная, комиссионная и комплексная судебно-медицинские экспертизы

Мы рассмотрели различные виды судебно-медицинских экспертиз, выделенные по объектам (предмету, методикам) судебно-медицинского исследования.

Однако имеются и другие основания для классификации судебно-медицинских экспертиз. В частности, по объему исследования закон (ст. 81 УПК РСФСР) различает экспертизы основные и дополнительные.

Дополнительные экспертизы назначаются при недостаточной ясности либо неполноте заключения основной экспертизы. «Недостаточно полным может быть признано заключение, основанное на исследовании не всех представленных эксперту объектов или не содержащее исчерпывающих ответов эксперта на все поставленные вопросы»

[93]

. Данная экспертиза поручается тому же либо другому эксперту (ст. 81 УПК РСФСР). В бюро судебно-медицинских экспертиз дополнительную экспертизу принято поручать эксперту, который ранее давал заключение, т. к. при этом сокращается время на ознакомление с материалами дела и выбор методик, облегчается оценка результатов исследования.

Назначение дополнительной экспертизы является правом, а не обязанностью следователя (суда). Это очень важно иметь в виду, поскольку подобное основание (недостаточная ясность или неполнота) установлено законом (ст. 192 УПК РСФСР) и для допроса эксперта после дачи им заключения. В связи с этим дополнительную экспертизу следует назначать лишь в том случае, «если недостаточную ясность или неполноту заключения не представилось возможным устранить путем допроса эксперта»

[94]

. Критерием для разграничений оснований допроса эксперта и назначения дополнительной экспертизы следует признать наличие либо отсутствие необходимости в дополнительных экспертных исследованиях соответствующих объектов. В тех случаях, когда для выяснения результатов, уточнения содержания заключения нет необходимости в производстве таковых можно ограничиться допросом эксперта.

Одним из оснований назначения дополнительной экспертизы является недостаточная ясность заключения. Полагаем, что данный дефект не должен трактоваться расширительно. Под неясностью надо понимать нечеткость, расплывчатость ответов эксперта, в результате чего следователь не понимает ясного смысла сказанного экспертом или хода его мыслей. Как правильно отмечает Ю. К. Орлов, «вряд ли возможна ситуация, когда неясность экспертного заключения не свидетельствовала бы в то же время о его неполноте или даже необоснованности»

[95].

По-видимому, данную формулировку нецелесообразно сохранять в качестве основания назначения дополнительной экспертизы.

Как основание назначения дополнительной экспертизы неполнота экспертного исследования означает, что экспертом либо решены не все поставленные перед ним вопросы, либо исследованы не все представленные в его распоряжение объекты

[96]

. Последнее основание следует отличать от случаев, когда у следователя (суда) возникает необходимость в исследовании новых объектов, ранее не представленных эксперту.

В таком случае, как разъяснил Пленум, должна назначаться не дополнительная, а новая экспертиза. Точно так же должен решаться вопрос при возникновении у следователя (суда) новых вопросов к эксперту, давшему ранее заключение.

На практике же вместо этого часто назначается дополнительная экспертиза. Это явное нарушение закона, приводящее к тому, что основное заключение признается некачественным, т. е. неполным или недостаточно ясным, в то время как недостатки в нем отсутствуют, а речь идет лишь о расширении предмета экспертного исследования

[97].

Назначение дополнительной экспертизы также следует признать обязательным в тех случаях, когда в заключении, данном по результатам основной экспертизы, эксперт не ответил надлежащим образом на все вопросы следователя, вследствие чего остались невыясненными существенные обстоятельства дела.

Не вполне ясным является вопрос о том, как должен поступить следователь в случае, когда эксперт отказывается дать заключение вследствие недостаточности материала, представленного следователем. Встречается утверждение, что в подобных случаях необходимо назначить дополнительную экспертизу

[98]

. С этим нельзя согласиться. Как будет показано дальше, эксперт свое мнение о невозможности дать заключение излагает в различной форме: если исследования объектов уже проведены, то составляется заключение о невозможности ответа на поставленный вопрос, а если недостаточность материала выявляется и без проведения исследований, следователю направляется сообщение о невозможности дать заключение.

В каждом из этих случаев следователь должен пополнить недостающий материал. Однако требование о проведении экспертных исследований будет выражено в разной форме. В первом случае следователь вынесет новое постановление о назначении экспертизы и возможно поставит новые вопросы. Это будет новая, а не дополнительная или повторная экспертиза. Во втором случае он лишь представит эксперту дополнительные объекты, а проведенное экспертом исследование будет первичной экспертизой, проведенной на основе первого постановления.

В тех случаях, когда до окончания экспертизы у следователя возникнут дополнительные вопросы к эксперту либо появятся дополнительные объекты, подлежащие экспертному исследованию, он вправе поставить их на разрешение эксперта, представить ему эти объекты и назначить экспертизу соответствующим постановлением. Закон четко не регламентирует данную ситуацию. Представляется, что в этом случае имеет место не дополнительная экспертиза, а вновь назначенная. Эксперту предстоит дать два самостоятельных заключения.

Менее предпочтителен другой вариант решения данной проблемы: пересоставление постановления о назначении экспертизы с расширением предмета исследования и представлением новых объектов исследования. Это возможно при условии повторного ознакомления обвиняемого с постановлением о назначении экспертизы и обеспечения его прав, предусмотренных ст. 185 УПК РСФСР и лишь тогда, когда экспертное исследование еще не завершено.

Постановление о назначении дополнительной экспертизы должно быть мотивировано. Это означает, что в нем должно быть указано, в чем состоит неполнота или недостаточная ясность заключения.

Изучение практики назначения дополнительных экспертиз показало, что они составляют примерно 7 % от общего количества экспертиз по изученным нами уголовным делам. К сожалению, более точной и всеобъемлющей статистики не существует, т. к. в учреждениях судебной медицины отдельного учета дополнительных судебно-медицинских экспертиз не ведется. Назначаются они в подавляющем большинстве органами следствия (70 %) и реже (30 %) судом.

Дополнительные экспертизы назначались вследствие того, что при назначении первичной экспертизы перед экспертом не были поставлены все необходимые вопросы (51 %); в ходе следствия возникали новые вопросы, требующие разъяснения (23 %). С учетом сказанного ранее очевидно, что в каждом из этих случаев следовало назначать не дополнительную, а новую, первичную экспертизу, поскольку первоначальное заключение не было ни неполным, ни недостаточно ясным, а новое исследование проводилось с осознанием новых познавательных задач. Таким образом, в 3/4 случаев вновь назначаемая экспертиза получила неправильное обозначение. И лишь 1/4 часть дополнительных экспертиз соответствовала своему названию, т. к. проводилась в связи с тем, что не на все поставленные, вопросы судебно-медицинский эксперт дал ответ (14 %), при проведении первичной экспертизы были исследованы не все объекты (12 %).

Анализируя количество дополнительных экспертиз, можно сделать вывод, что наибольшее их число (62 %) от общего количества назначаются в связи с исследованием трупа.

Это в значительной степени объясняется тем, что, как уже указывалось ранее, большая часть исследования трупа проводится не по постановлениям следователей, в которых перед экспертом поставлены все интересующие следователя вопросы, а по «направлениям», «отношениям». Полученные при таких исследованиях данные нередко затем оформились в виде заключений экспертизы. Ясно, что эксперт, проводивший исследование, не имея исчерпывающего перечня вопросов, не смог предусмотреть и исследовать все обстоятельства, имеющие доказательственное значение.

В большинстве случаев следователи не присутствуют при вскрытии трупов, что лишает их возможности оперативно уточнять интересующие его обстоятельства и впоследствии приводит к назначению дополнительных экспертиз.

Неоправданное назначение дополнительных экспертиз объясняется и тем, что следственные органы часто не представляют в распоряжение экспертов всех необходимых справочных материалов и, в частности, протокола осмотра места происшествия. Отсутствие у эксперта важных данных о позе трупа, расположении и форме пятен крови, состоянии одежды на потерпевшем, температуре тела и окружающей среды часто ведет к тому, что эксперт не может ответить на ряд поставленных вопросов, например, о времени наступления смерти, о позе потерпевшего в момент нанесения ему повреждения и др.

В тех случаях, когда дополнительная экспертиза назначается спустя значительное время после проведения исследования трупа, ответы на поставленные вопросы часто могут быть даны лишь при эксгумации трупа.

Около 14 % от общего числа дополнительных экспертиз составили дополнительные судебно-биологические экспертизы. Изучение показало, что почти всегда основанием к их назначению явилось то, что в ходе следствия возникли новые обстоятельства, выяснение которых потребовало экспертного решения. Нередко при назначении первичной экспертизы на начальном этапе расследования следствие располагает лишь вещественными доказательствами: пятнами крови, окурками со следами слюны, волосами, обнаруженными на одежде, но не располагает образцами, отражающими личностные особенности подозреваемого. Когда отсутствует подозреваемый, первичная экспертиза, решая большей частью вопросы, связанные с общей видовой, групповой характеристикой вещественных доказательств, закономерно носят неидентификационный характер. При выявлении же подозреваемого, возникает необходимость провести сравнительное исследование вещественных доказательств и образцов крови, волос и т. д., взятых у подозреваемого. Очевидно, что и в этих случаях речь идет о первичных, а не о дополнительных экспертизах.

16 % дополнительных экспертиз от общего их количества составляют физико-технические экспертизы. В 62 % случаев основаниями их назначения является возникновение в процессе расследования новых вопросов. В значительной степени это объясняется причинами, аналогичными вышеизложенным. В начале следствия следователь часто не располагает орудиями совершения убийства, не знает некоторых обстоятельств совершения преступления. Поэтому на разрешение экспертизы ставятся вопросы, позволяющие составить общее представление о характере, размере орудия, виде металла, из которого было изготовлено орудие.

Используя полученную от эксперта физикотехника ориентирующую информацию, следователь может обнаружить орудие убийства, в связи с чем возникает необходимость в назначении экспертизы с целью идентификации вещественных доказательств, например, выяснения, не нанесены ли повреждения данным орудием (по следам на хрящах, костях, по частицам металлизации) и т. д. Отметим, что и в этих случаях новая экспертиза не является дополнительной, ибо проводится не потому, что первичное заключение неполное или неясное, а по другим основаниям.

При судебно-медицинской экспертизе живых лиц дополнительные экспертизы назначаются редко, их количество составляет лишь 7–8 % от общего числа дополнительных экспертиз. Чаще всего они назначаются в связи с тем, что первичные экспертизы иногда назначаются до выздоровления освидетельствуемого лица и не всегда учитывают те последствия, к которым могут привести имеющиеся повреждения. В этом случае вновь проводимая экспертиза явно носит характер повторной, т. к. проводится в связи с необоснованностью первого заключения.

Таким образом следует признать установленным, что, назначая дополнительные экспертизы, следователи не учитывают различий в основаниях проведения первичных, дополнительных и повторных экспертиз. К сожалению, и судебно-медицинские эксперты крайне редко реагируют на подобную неправильную практику. Это приводит к тому, что новое экспертное исследование проводится в ненадлежащем процессуальном режиме, создающем предпосылки для экспертных ошибок (вследствие предубеждения эксперта).

По последовательности проведения судебно-медицинские экспертизы делятся на первичные и повторные. Повторной называется экспертиза, назначаемая в случае необоснованности или сомнения в правильности заключения, данного при проведении первичной экспертизы, и поручаемая другому эксперту или другим экспертам (ст. 81 УПК РСФСР). Это является важной гарантией независимости внутреннего убеждения эксперта, а следовательно, и объективности заключения.

Необоснованность заключения означает, что выводы, к которым пришел эксперт, полностью или частично не основаны на результатах проведенного им исследования либо исследование базируется на недостоверных данных (материалах дела). Сомнения в правильности заключения могут быть вызваны противоречием заключения материалам дела, противоречиями между заключениями нескольких экспертов, установлением новых данных, которые могут повлиять на выводы эксперта (например, данных, касающихся использованной экспертом методики исследования), существенным нарушением процессуального закона при производстве первичной экспертизы

[99]

и другими обстоятельствами.

Частым из таких обстоятельств бывает неполнота экспертного исследования объекта, повлиявшая на обоснованность вывода эксперта по существу. Так, при производстве судебно-медицинской экспертизы по делу К. труп Р. не был исследован полностью (не был вскрыт его череп), что дало основание суду усомниться в обоснованности вывода эксперта о причине смерти Р.

[100]

По делу Г. судебно-медицинским экспертом не были достаточно полно исследованы раны на голове потерпевшего, что также дало основание суду усомниться в его выводе об их характере и тяжести

[101]

. Приговоры по этим делам были отменены и уголовные дела были направлены на новое расследование для проведения повторных экспертиз.

Неполноту экспертного исследования как основание назначения повторной экспертизы не следует смешивать с неполнотой экспертного заключения, служащей основанием дополнительной экспертизы, которая возникает при непроведении отдельных самостоятельных исследований объектов (пуль, гильз и т. п.), представленных ранее эксперту, и не влияет на обоснованность его выводов по результатам тех исследований, которые были им проведены.

Судебно-медицинскую экспертизу нельзя рассматривать как повторную, если она проводится по материалам, содержащим данные, существенно отличающиеся от данных, представленных на предыдущую экспертизу по тому же делу. В этом случае речь идет о новой самостоятельной экспертизе.

По делу может назначаться несколько дополнительных, а также повторных и новых самостоятельных экспертиз. Следовательно, не всякую вторую, третью и т. д. судебно-медицинские экспертизы следует считать повторными. Повторной является экспертиза, в процессе которой исследуются те же объекты, которые исследовались при производстве первой экспертизы и ставятся те же вопросы, по которым ранее было дано заключение, вызвавшее сомнение либо признанное необоснованным

[102].

Одним из оснований назначения повторной экспертизы Верховный Суд СССР считает случай, «когда при назначении и производстве экспертизы были допущены существенные нарушения процессуального закона»

[103]

.

В литературе правильно отмечается, что не каждая, а лишь неустранимые могут иметь такое значение

[104]

. Вопрос о существенности процессуальных нарушений как оснований повторной экспертизы достаточно обстоятельно рассмотрен в процессуальной науке

[105].

Остановимся поэтому лишь на тех существенных нарушениях, которые являются значимыми, представляют значительную угрозу обоснованности заключения судебно-медицинского эксперта.

Как отмечалось ранее, существенным и весьма распространенным нарушением является проведение судебно-медицинской экспертизы без вынесения о том постановления следователя, т. с. на основании поручений (направлений). Формально такие исследования экспертизой считаться не могут. Однако фактически многие следователи принимают их в качестве экспертизы. Так, при изучении 35 заключений повторных судебно-медицинских экспертиз, проведенных в республиканских бюро судебно-медицинской экспертизы МЗ УАССР, установлено, что 7 первичных экспертиз (20 %) были проведены на основании поручении («направлений») следователя, в которых не содержалось детального изложения обстоятельств дела и исчерпывающего перечня вопросов. Неудивительно, что поставленные в затруднительные условия эксперты допускали односторонность в выводах, не касались существенных обстоятельств, требующих судебно-медицинской оценки

[106].

Верховный Суд РСФСР неоднократно отменял приговоры в связи с тем, что в деле отсутствовало постановление о назначении экспертизы или в связи с тем, что заключение было составлено до назначения экспертизы

[107].

С отмеченным связано и другое существенное нарушение: лишение обвиняемого и подозреваемого прав, представленных им при проведении экспертизы. Если судебно-медицинская экспертиза по делу не проводилась, а следователь ограничился «Актом», составленным судебным медиком на основании поручения следователя, обвиняемый не имел возможности заявить отвод эксперту, просить о постановке эксперту нужных вопросов, иным путем влиять на направление экспертных исследований. Такие факты получают резко отрицательную оценку в практике Верховного Суда РСФСР

[108]

. Обоснованное возражение обвиняемого в ряде случаев привело к повторной экспертизе.

Отрицательное значение имеет нарушение требований закона, обеспечивающих подлинность и сохранность вещественных доказательств и образцов, направляемых на экспертное исследование. Вопреки положениям ст. 84, 186 УПК РСФСР, исследуемые объекты нередко направляются в бюро судебно-медицинской экспертизы в неупакованном и неопечатанном виде, некоторые вещественные доказательства не изолируются от других, а получение образцов должным образом не документируется. В результате в экспертной практике встречаются случаи, когда вместо надлежащих объектов исследуются другие, происходит порча вещественных доказательств, от взаимодействия разных объектов образуются ложные следы наложения, в качестве экспериментальных исследуются образцы неизвестного происхождения. Это может породить (и порождает) экспертные ошибки.

Такое же значение имеет выход эксперта за пределы своей компетенции. Подводя итог многолетней дискуссии о предмете судебно-медицинской экспертизы и пределах научной компетенции эксперта, Верховный Суд разъяснил, что «суды не должны допускать постановку перед экспертом правовых вопросов, как не входящих в его компетенцию (например, имело ли место… убийство или самоубийство)»

[109]

. Как постановка подобных вопросов, так и разрешение их экспертом — судебным медиком приводит к попытке установления существенного обстоятельства, входящего в компетенцию следователя или суда. Подобные факты встречаются в экспертной практике, в виде, например, установления «халатного отношения» лечащего врача к выполнению своих обязанностей, о «неизгладимом обезображивании» лица и т. д.

Повторная экспертиза может быть назначена и при несогласии следователя, суда с заключением эксперта о невозможности разрешить поставленный вопрос. Так бывает в тех случаях, когда следователь, суд ставят под сомнение утверждение эксперта о недостаточной информативности представленных ему объектов и считают, что их достаточно для того, чтобы дать определенные ответы на поставленные вопросы. Однако иное положение складывается в случае, когда эксперт сообщает о невозможности дать заключение, ссылаясь на неполноту объектов, отсутствие необходимых методик и т. п. Поскольку в этих случаях экспертное исследование не проводилось, требования следователя произвести его неравнозначны повторной экспертизе. Речь фактически идет о необходимости произвести первичную экспертизу

[110].

В практике возникает вопрос, всегда ли при несогласии следователя с заключением эксперта он должен назначить повторную экспертизу. Согласно разъяснению, содержащемуся в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г., «при несогласии с выводами эксперта назначение повторной экспертизы не является обязательным. При решении этого вопроса следует учитывать наличие в деле иных доказательств по обстоятельствам, являющимся предметом экспертизы, а также практическую возможность провести повторную экспертизу, например, при утере или существенном изменении исследуемых объектов» (п. 13).

Закон требует от следователя и суда мотивировать назначение повторной экспертизы. В постановлении (определении) о ее назначении следователь (суд) обязан указать как основание, так и мотивы, которые побудили его прибегнуть к повторному исследованию. Основания — это обстоятельства, указывающие на необоснованность или сомнительность первого заключения, а мотивы — это обстоятельства, свидетельствующие о возможности повторного экспертного исследования. К сожалению, эти требования закона зачастую нарушаются следователем (судом), в результате чего эксперты нередко вынуждены делать запросы на имя следователя (суда), чтобы выяснить, что конкретно вызвало у него сомнение в первичной экспертизе.

В отличие от дополнительных повторные экспертизы в учреждениях судебно-медицинской экспертизы учитываются отдельно. В республиканском бюро судебно-медицинской экспертизы Удмуртской АССР нами было изучено 100 заключений повторных экспертиз.

Количество повторных экспертиз по сравнению с общим количеством проводимых исследований невелико и составляет менее 1 %. Большая часть (62 %) назначалась органами следствия, немного более трети (38 %) — судом. В 56 % случаев повторные экспертизы назначались в связи с судебно-медицинским исследованием трупа.

Установлено, что основаниями их назначения послужили неполнота исследования (50 %); несоответствие выводов первоначальной экспертизы материалам дела (38 %); некомпетентность экспертов (12 %). Таким образом, во всех случаях назначения повторных экспертиз следователи правильно определили основания для этого.

В соответствии с ведомственными актами Минздрава СССР повторные экспертизы проводятся комиссией экспертов, как правило, наиболее квалифицированных. Иногда это дает возможность выявить новые существенные дополнительные данные, помимо тех, которые были установлены при первичных исследованиях, исправить допущенные ранее ошибки.

Однако, как показало изучение статистических материалов и уголовных дел, в 59 % случаев повторные экспертизы в основном подтверждали первичное заключение, в 24 % — выводы первичной экспертизы были дополнены и лишь в 17 % случаев выводы повторной экспертизы существенно отличались от выводов первичной экспертизы

[111]

. Сказанное свидетельствует о том, что назначение повторной экспертизы далеко не всегда указывает на допущенную экспертом ошибку.

Изучение практики показало, что значительное количество повторных экспертиз назначаются по основаниям, ныне законом не предусмотренным.

Ни закон, ни руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда СССР не считают основанием назначения повторной экспертизы возражения, высказываемые обвиняемым и потерпевшим и их представителями с заключением эксперта. В принципе это правильно, т. к. несогласие с заключением экспертизы указывает на такое предусмотренное законом основание проведения повторной экспертизы, как сомнение в ее правильности. Однако нельзя не учесть и того, что нередко фактической причиной назначения повторных экспертиз являются жалобы потерпевших и их представителей. Так, 8 из 35 повторных судебно-медицинских экспертиз были назначены в связи с обоснованными жалобами потерпевших или их родственников, в которых указывалось на недостатки первичных экспертиз, причем некоторые из этих доводов впоследствии были подтверждены заключениями повторных судебно-медицинских экспертиз. Сказанное, на наш взгляд объясняется несовершенством законодательства, фактически отстраняющего потерпевшего от проведения экспертизы.

Полагаем что если бы с постановлением о проведении первичной экспертизы был ознакомлен потерпевший и имел возможность уточнить фактические обстоятельства дела, ставить вопросы на разрешение эксперта и т. д., необходимость в проведении некоторых повторных экспертиз не возникала бы.

Встречаются случаи, когда повторные экспертизы назначаются следователем для производства ее в вышестоящем судебно-медицинском учреждении для придания «большего веса» заключению при отсутствии каких-либо конкретных поводов для повторного исследования. Подобную практику следует признать противоречащей закону. Она порождает перегрузку республиканских экспертных учреждений.

Порой поводом для назначения повторных экспертиз является то, что следователи не оценивают должным образом полученное первоначальное заключение. В случаях неясности для него выводов или исследовательской части заключения, наличия специальной терминологии и т. д. следователь не прибегает к консультациям специалистов, не реализует своего права допроса эксперта, проводившего исследование, или проведения дополнительной экспертизы, как это предусмотрено законом. В беседах со следователями и прокурорами-криминалистами было установлено, что к допросу эксперта, как форме разъяснения его заключений, они прибегают крайне редко. Вместо этого следователь назначает повторную экспертизу, в которой просит дать разъяснения по тем или иным вопросам. В подобных действиях проявляется непонимание оснований назначения повторных экспертиз. При данных обстоятельствах экспертные учреждения справедливо отказывают в проведении повторной экспертизы, тратя значительное время на письменное разъяснение органу, ее назначившему, того, что в материалах дела и заключении эксперта нет несоответствия, а есть лишь терминологические расхождения, которые легко устранить, допросив эксперта.

Иногда повторные экспертизы назначаются в тех случаях, когда возникает необходимость в выяснении новых обстоятельств по объектам, которые ранее не исследовались экспертами, но с постановкой новых вопросов. Как уже отмечалось, из смысла ст. 81 УПК РСФСР и разъяснений Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г. вытекает, что в данном случае должна проводиться новая, а не повторная или дополнительная экспертиза.

Необоснованное назначение повторных экспертиз увеличивает загрузку экспертных учреждений, отвлекает наиболее квалифицированных экспертов на проведение ненужной работы, ведет к затягиванию сроков экспертных исследований.

По количеству экспертов, назначаемых для производства исследования, судебные экспертизы подразделяются на единоличные и комиссионные. Комиссионной называется экспертиза, проводимая двумя или более экспертами одной специальности по одним и тем же вопросам и в отношении одних и тех же объектов. Порядок проведения комиссионных судебно-медицинских экспертиз регламентирован «Инструкцией о работе судебно-медицинских экспертных комиссий бюро судебно-медицинских экспертиз» 12 апреля 1959 г. Эксперты после проведения такого исследования совещаются между собой, а затем либо дают совместное заключение (если они пришли к одинаковым выводам), либо (в случае разногласия) каждый эксперт дает отдельное заключение (ст. 80 УПК РСФСР). Кроме того, может быть дано совместное заключение, отражающее мнение части экспертной комиссии. При назначении комиссионной экспертизы на одного из экспертов органом, назначившим экспертизу, либо руководителем экспертного учреждения возлагается координация деятельности всех экспертов, разработка общего плана исследований и руководство совещанием экспертов. Какими-либо преимуществами перед другими экспертами в решении поставленных вопросов руководитель комиссии не пользуется. Комиссионной может быть как первичная, так и повторная экспертиза.

От комиссионной экспертизы следует отличать многообъектные экспертизы, проводимые группой экспертов. При наличии большого числа однородных объектов, подлежащих исследованию в рамках одной экспертизы для решения одних и тех же вопросов, последние распределяются между двумя и более экспертами одной специальности, каждый из которых проводит исследования и делает выводы только но своим объектам.

Такая организация работы способствует быстрому производству всей экспертизы в целом. В этом случае не проводится совещание экспертов и не формируются общие выводы, однако, в целях технического удобства, может быть составлено общее письменное заключение, где указывается, какой эксперт и какие объекты исследовал, к каким выводам пришел

[112].

По характеру используемых знаний судебные экспертизы подразделяются на однородные и комплексные.

Существенную сложность представляет вопрос о комплексной экспертизе с участием судебного медика, т. е. исследовании, в котором судебный медик принимает участие наряду со специалистами других областей знания и которое завершается их совокупным выводом об искомых обстоятельствах.

Следует заметить весьма узкую нормативную основу комплексной экспертизы: она неизвестна УПК союзных республик. Только УПК Киргизской ССР в ст. 63 устанавливает «для разрешения вопросов, относящихся к компетенции различных областей науки и техники, в необходимых случаях назначается комплексная экспертиза, поручаемая комиссии соответствующих экспертов». Но и в этой норме ничего не говорится о том, как осуществляется исследование специалистами разного профиля, и главное — каким образом формируется их совокупный вывод.

Основная трудность в определении компетенции комплексной экспертизы состоит в том, что совместное исследование и вывод ставит под сомнение выраженный в ст. 50 УПК РСФСР принцип личной ответственности эксперта за проведенное исследование и данное заключение. И, действительно, при формировании общего вывода эксперт одной специальности нередко встает перед необходимостью принять в качестве исходного выводы другого эксперта, т. е. принять их на веру. Оценивая подобную ситуацию, М. С. Строгович пришел к выводу: «в подобных случаях имеет место не одна экспертиза, а несколько экспертиз и каждый эксперт должен давать свое заключение отдельно, только по вопросам, относящимся к его компетенции»

[113].

Не внесло ясности в рассматриваемый вопрос и Постановление Пленума Верховного Суда СССР «О судебной экспертизе по уголовным делам» от 16 марта 1971 г. Разъяснив судам, что в случаях, когда установление того или иного обстоятельства невозможно путем проведения отдельных экспертиз, либо это выходит за пределы компетенции одного эксперта или комиссии экспертов, может быть назначено проведение ряда исследований, осуществляемых несколькими экспертами на основе использования разных специальных познаний, Пленум пришел к выводу, что эксперты вправе при этом составить совместное заключение, которое может быть подписано всеми экспертами. Но в то же время каждый эксперт вправе подписать лишь часть заключения, которое отражает ход и результаты проведенных им лично исследований. Если в первом случае Пленум явно имеет в виду общий, т. е. коллективно сформулированный вывод, то во втором случае — серию единоличных заключений. Остается открытым и вопрос, каким образом синтезируются полученные результаты и кто должен сформулировать вывод, объединяющий несколько отдельных заключений. Такая противоречивая позиция Верховного Суда СССР дала основание Р. С. Белкину, А. И. Винбергу, И. Л. Петрухину утверждать, что при проведении комплексной экспертизы объект ее как бы распадается на ряд специальных объектов, самостоятельно исследуемых каждым «узким» специалистом, а сама комплексная экспертиза, «как правило, завершается составлением нескольких экспертных заключений, которые в сумме решают какой-то широко сформулированный специальный вопрос»

[114]

. Но из такого представления не ясно, кто же суммирует эти отдельные заключения и формулирует итоговый вывод.

По-видимому, с этим связано предложение А. И. Винберга и других авторов ввести в процесс фигуру «интегратора», призванного давать заключение на основе «анализа и синтезирования ряда частных заключений (исследований) экспертов другого профиля»

[115]

. Однако такое предложение представляется нам неприемлемым, ибо оно противоречит изначальной роли эксперта. Закон в четкой форме определяет, что эксперт должен дать заключение по результатам проведенного исследования (ст. 80 УПК РСФСР). Отсюда вытекает, что «интегратор» должен быть столь же активным исследователем, как и другие члены экспертной комиссии

[116]

. К тому же формулирование итоговых выводов на основе исследований, проведенных другими исследователями, как отметил Р. С. Белкин, «не является само по себе экспертизой, а целиком входит в понятие исследования и оценки доказательств»

[117].

Трудности в трактовке и практическом применении комплексной экспертизы не могут однако служить основанием для того, чтобы снять проблему интеграции знаний при производстве экспертных исследований. Как правильно отмечает Ю. К. Орлов, в условиях интенсивного внедрения в экспертную практику научных и технических достижений и усиливающейся дифференциации и интеграции знаний процесс производства экспертизы все более приобретает не только коллективный, но и кооперативный характер, в нем прослеживаются черты научного разделения труда. Вследствие усложнения и увеличения числа применяемых методов и методик усиливается специализация экспертов. Все чаще производство экспертизы становится непосильным для эксперта одной какой-то специальности или тем более узкой специализации. Кроме того, потребности судебно-следственной практики все чаще диктуют необходимость решения вопросов, находящихся на стыке различных наук и требующих познаний в различных областях знания»

[118].

Практика судебно-медицинских экспертных учреждений знает многочисленные примеры, когда сложные вопросы получают убедительное экспертное разрешение на основе интеграции знаний, привлеченных к исследованиям специалистов разного профиля. Характерным представляется следующий пример.

Осенью 1988 г. в районе дачного массива вблизи г. Ижевска были обнаружены аккуратно упакованные в газеты и полиэтиленовые пакеты части расчлененного трупа, как впоследствии выяснилось принадлежавшие мужчине 29 лет. В результате проведенных оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий были получены некоторые данные, указывающие на то, что погибшим был гр-н М… а убийство и расчленение трупа совершено его сожительницей К. На квартире К. был обнаружен и изъят топор — возможное орудие преступления, а на полу комнаты были обнаружены следы от действия рубящего орудия и замытые пятна бурого цвета, похожие на пятна крови.

После первичных экспертных исследований, установивших группу крови, возраст погибшего, принадлежность частей одному трупу, перед следствием возникла задача — установить, не применялся ли при расчленении трупа топор, изъятый у К. Необходимо было также выяснить не являются ли следы, обнаруженные в квартире К., следами расчленения трупа. Для разрешения этих вопросов была назначена комплексная медико-криминалистическая экспертиза. Ее производство было поручено специалистам республиканского бюро судебно-медицинской экспертизы и ЭКО МВД УАССР. Руководители экспертных учреждений поручили производство экспертных исследований опытным экспертам: судебно-медицинскому эксперту, судебно-медицинскому биологу-эксперту, физикотехнику и криминалисту (трассологу).

В ходе экспертизы были проведены следующие исследования: судебно-медицинский эксперт, исследовав повреждения на костях трупа, установил, что они причинены рубящим предметом, а также определено направление действия травмирующей силы. Эксперт-биолог обнаружил, что пятна бурого цвета на топоре, изъятых частях половиц и стене квартиры К., принадлежали человеку с группой крови 0 (1), совпадающей с группой крови погибшего. Эксперт физикотехник совместно с экспертом-криминалистом исследовали повреждения на костях и ребрах расчлененного трупа и сопоставили их с экспериментальными следами от действия топора. На основании совпадения трасс они пришли к выводу, что повреждения костных тканей причинены топором, изъятым у гр-ки К. Эксперт-криминалист исследовал разрубы на половицах квартиры гр-ки К. и, сопоставив их с топором, по совпадению трасс также определил, что следы разрубов оставлены тем же топором.

Изложенные выше выводы содержались в заключении комплексной медико-криминалистической экспертизы. Заметим, что не все они явились результатом совместных исследований. Например, заключение эксперта-биолога в общем заключении выступало его автономной частью. Однако вывод о применении разрубов на костных тканях топором, изъятым у гр-ки К., несомненно был сделан на основе интеграции специальных познаний эксперта физикотехника, судебно-медицинского эксперта и эксперта-криминалиста (трассолога).

С учетом сказанного представляется необходимым определить те условия, при которых интеграция различных специальных познаний и полученных на их основе данных окажется реально возможной и не будет противоречить принципу личной ответственности эксперта за данное им заключение.

Как нам представляется, такими могут стать следующие положения:

1. Объектом комплексного экспертного исследования могут быть как общий для всех экспертов объект (объекты), так и объекты, порознь исследуемые каждым из экспертов, входящих в группу. Так, при комплексной медико-психологической экспертизе объектом исследования будет человек как носитель определенных анатомо-физиологических (заболевания слуха, зрения и др.) и психологических (нарушение остроты восприятия) особенностей. В медико-криминалистической экспертизе общими объектами исследования могут стать ткани и органы человека со следами действия определенного орудия (например, ребра с трассами от разрубов) и само орудие, оставившее след (топор). В медико-автотехнической экспертизе общими объектами будут телесные повреждения на теле человека (трупа) и выступающие части автотранспорта. Во всех подобных случаях общие объекты порознь исследуются каждым из экспертов.

Деятельность экспертов может быть направлена и на исследование разных объектов. Так, в комплексной медико-криминалистической экспертизе, имеющей целью установить взаиморасположения потерпевшего и обвиняемого в момент выстрела, объектом исследования для судебного медика будет тело человека (входное отверстие, раневой канал, выходное отверстие и др.), а для эксперта-баллиста — огнестрельное оружие и внешние условия, которые обусловили траекторию полета пули (расстояние, возвышение и т. п.). Каждый из таких объектов будет исследоваться отдельно, комплексность же экспертизы обуславливается общим предметом (решением вопроса о взаиморасположении)

[119].

2. Каждый эксперт осуществляет исследование представленных ему объектов, используя методы, относящиеся к области его специальных познаний. В тех случаях, когда эксперты в равной мере владеют методикой исследования, экспертиза утрачивает комплексный характер, становясь обычным комиссионным исследованием.

3. Эксперты, производящие комплексную экспертизу, должны быть носителями разных специальных познаний. Например, вместе с судебным медиком экспертизу могут производить специалисты-психологи, криминалисты, автотехники и другие.

Однако участниками комплексной экспертизы могут быть и специалисты одной отрасли знания, но разных профилей. Например, в комплексной экспертизе могут участвовать врачи, имеющие различную специализацию: судебный медик, невропатолог, акушер-гинеколог, психиатр, дерматолог, рентгенолог и другие.

В каждом из этих случаев использование различных специальных познаний позволяет с разных сторон исследовать объекты экспертизы и получить данные, недостижимые эксперту одной специальности. Сотрудничество врачей, производящих экспертизу, не может, на наш взгляд, вызвать сомнения в ее комплексном характере в силу глубокого профилирования различных направлений врачебной деятельности и появления в связи с этим узких специалистов. Речь в подобных случаях идет о применении различных специальных познаний. Этот момент получает свое отражение даже и в названии комплексных медицинских экспертиз (медико-психиатрическая). В свете сказанного представляются ошибочными утверждения тех авторов, которые усматривают признак комплексности не в привлечении к экспертному исследованию специалистов разного профиля, а в использовании в исследовании комплекса специальных познаний хотя бы и одним экспертом

[120].

4. Необходимым условием производства комплексной экспертизы является, на наш взгляд, наличие у экспертов зоны «смешанного» (диффузного) межотраслевого, междисциплинарного знания»

[121]

, создающего относительно равную компетенцию экспертов. Это означает, что специалисты различных областей знания должны иметь глубокую профессиональную подготовку, позволяющую им достаточно свободно ориентироваться в смежной отрасли знания и правильно оценивать результаты, полученные его коллегами-специалистами иной специальности или профиля. Без этого невозможна квалифицированная оценка всеми экспертами методик и результатов исследований, проводимых в рамках комплексной экспертизы.

Рассматриваемое условие — одно из труднодостижимых при производстве комплексной экспертизы, особенно в случаях, когда специальные познания относятся к различным областям и в обычной экспертной практике не имеют точек пересечения (судебный медик и автотехник).

Но и тогда, когда эксперты являются специалистами одной области знания, но разных профилей (врачи), необходима специализированная подготовка их в смежных областях. Например, в учреждениях судебной медицины в настоящее время организуется специализация экспертов — судебных медиков по таким направлениям, как травматология, гинекология, нейрохирургия и другие, что существенно расширяет возможности проведения комплексных экспертиз.

Неосведомленность производящих комплексную экспертизу специалистов в смежных областях знания ставит под сомнение самую возможность проведения комплексных экспертиз, ибо вынуждает экспертов принимать на веру промежуточные выводы своих коллег.

5. Формулирование общего вывода также следует признать существенным условием проведения комплексной экспертизы.

Иногда полагают, что заключение комплексной экспертизы в ряде случаев базируется на условной ответственности эксперта за общее заключение. Так, Пленум Верховного Суда СССР пришел к выводу, что если основанием окончательного вывода являются факты, установленные другим экспертом, то об этом должно быть указано в заключении

[122]

. По мнению Ю. К. Орлова, в этом случае эксперт отвечает за правильность вывода, в формулировании которого он участвовал, при условии, что использование им результатов исследования, проведенного другими исследователями, правильны

[123].

С такими суждениями трудно согласиться, ибо они прямо или косвенно противоречат принципу личной ответственности эксперта, которая, на наш взгляд, в значительной мере сохраняет свое значение и при проведении комплексной экспертизы. Мы полагаем, что общий вывод об искомых фактах должен быть сделан всеми экспертами, которые при этом должны опираться на промежуточные результаты исследований, признанные ими достоверными и правилами логики, позволяющие синтезировать полученные знания

[124]

. Такое представление вовсе не превращает комплексную экспертизу в комиссионную, т. к. при равенстве процессуальной компетенции экспертов объем и содержание их специальных познаний отсюда не совпадают.

Осведомленность в смежной области знания не уравновешивает эксперта полностью с представителями других отраслей знания (профиля). Он лишь приобретает возможность объективно оценить методику и результаты исследования, проведенного своими коллегами.

В связи с проведением комиссионных и комплексных экспертиз возникает вопрос о функциях эксперта, на которого возложено руководство совместного исследования. В литературе, а также в «Инструкции об организации и проведении комплексных экспертиз в судебно-медицинских учреждениях СССР» 1986 г. такое лицо именуется ведущим экспертом. Ведущий эксперт не имеет никаких процессуальных преимуществ перед другими экспертами и наделен точно такими же правами, как и они. Его роль заключается в организации совместных экспертных исследований. Так, в соответствии с п. 7 «Инструкции» он знакомит каждого члена комиссии с постановлением (определением) о назначении экспертизы и материалами, поступившими для исследования; определяет последовательность исследования вещественных доказательств с целью получения наиболее полной информации и с учетом их возможного повреждения в результате применения соответствующих методов анализа; осуществляет связь с руководителями учреждений (подразделений), сотрудники которых являются членами экспертной комиссии; руководит совещанием комиссии экспертов при разработке общей программы исследований; контролирует срок производства экспертизы и координирует выполнение программы исследований; организует ознакомление членов комиссии с ходом и промежуточными результатами исследований; руководит итоговым совещанием комиссии экспертов при оценке результатов всех исследований, их обобщения и формулирования общего вывода (выводов); сообщает руководителю экспертного учреждения о действиях члена комиссии, не согласующихся с общей программой исследований или нарушающих их последовательность; составляет заключение или сообщение о невозможности дать заключение.

Особо следует подчеркнуть, что ведущий эксперт не вправе выступать в роли «интегратора» и составлять заключение на основании данных, полученных каждым экспертом, либо монтировать заключение из фрагментов, составленных отдельными экспертами

[125]

. Его роль, на наш взгляд, должна ограничиваться редактированием формулировок, предложенных в процессе коллективного обсуждения, принятием окончательной отредактированной им формулировки всеми экспертами.

В свете рассмотренных выше представлений о комплексной экспертизе проанализируем некоторые аспекты организации экспертных исследований в учреждениях судебной медицины. По установившейся практике и на основании имеющихся подзаконных актов (п. 19 и 20 Инструкции о производстве судебно-медицинской экспертизы в СССР 1978 г. и др.) в республиканских (АССР), краевых и областных бюро судебно-медицинской экспертизы установлен порядок, при котором судебно-медицинский эксперт, производящий исследование, имеет право направлять в лаборатории бюро объекты, требующие лабораторных исследований, без которых невозможно разрешение поставленных перед ним вопросов. Такими объектами чаще всего оказываются: кровь, моча, сперма и другие выделения человеческого организма, ткани и внутренние органы трупа (кожа, мышцы, ребра и т. д.). В тех случаях, когда следователь, не назначая отдельных экспертиз вещественных доказательств, включает вопрос, требующий идентификации орудия преступления в общее постановление о назначении судебно-медицинской экспертизы, эксперт вынужден в целях последующей идентификации орудия преступления направлять эти объекты в соответствующую лабораторию с заданием подвергнуть их исследованию. В результате лабораторных исследований всех перечисленных выше объектов экспертизы каждый эксперт, работающий в лаборатории бюро судебно-медицинской экспертизы, составляет «Акт судебно-медицинского исследования вещественных доказательств», который передается эксперту, направившему объект в лабораторию. Получив Акт, эксперт, проводящий экспертизу, использует его для обоснования своего заключения. В лабораториях бюро по заданиям эксперта также изымаются и исследуются образцы биологического происхождения, а полученные результаты затем аналогичным образом используются им для обоснования вывода.

В ряде случаев эксперт сталкивается с необходимостью подвергнуть дополнительному исследованию направленных на экспертизу живых лиц (потерпевшего, обвиняемого, свидетелей). Так, при подозрении на травму головы эксперт направляет обследуемого к врачу-невропатологу, нейрохирургу для выявления сотрясения или ушиба головного мозга; при подозрении на травму конечностей — к врачу-травматологу, рентгенологу и т. д. При подозрении на прерывание беременности обследование производит врач акушер-гинеколог. Все эти специалисты не работают в экспертном учреждении и не вправе составлять каких-либо судебно-медицинских документов («актов»). Обычно результаты обследования излагаются ими в документах, именуемых «консультациями».

Нетрудно заметить, что во всех подобных случаях действия специалистов приобретают характер комплексной экспертизы. Ее определяющий признак в том, что исследования проводятся несколькими специалистами в различных областях медицинской науки, использующих при этом специфические методики. Результаты произведенных ими исследований становятся основаниями для конечных выводов.

Представляется бесспорным, что подобная организация комплексных исследований противоречит закону и не содержит необходимых гарантий, обеспечивающих достоверность и обоснованность выводов заключения судебно-медицинской экспертизы.

1. Специалисты, производящие исследования по поручению судебно-медицинского эксперта, не занимают процессуального положения эксперта. Если эксперты работают в экспертном учреждении, они могут занять процессуальное положение эксперта только в тех случаях, когда о них прямо говорится в постановлении о назначении экспертизы или когда руководитель бюро поручил им проведение экспертизы, чего на практике не бывает, поскольку, как отмечалось выше, задание специалистам дает эксперт, которому поручено производство исследования. Еще в более неопределенном положении оказываются врачи, работающие вне экспертных учреждений, ибо даже но должности они не являются экспертами. Эти лица (консультанты) вообще не несут никакой ответственности, возложенной УПК на экспертов. Такое положение снижает достоверность и убедительность итогового вывода.

2. Участники процесса (обвиняемый и подозреваемый) лишаются права заявить отвод лицам, производящим исследования по поручению эксперта, поскольку те не являются экспертами, а следователи и суд по этой же причине лишены возможности допросить их для устранения каких-либо неясностей в качестве экспертов.

Между тем вовсе не исключено, что все эти лица могут быть заинтересованы в исходе дела, что чревато искажением истины.

3. Ограничиваются и права лиц, производящих исследование по заданию эксперта: не будучи экспертами, они не участвуют в формулировании конечных выводов.

4. Судебно-медицинский эксперт, которому официально поручено проведение экспертизы (указанием на это в постановлении о назначении экспертизы или распоряжением руководителя экспертного учреждения), выступает в нежелательной, как это уже отмечалось, роли «интегратора», т. к. формирует общий вывод на основе исследований, в которых сам не участвовал. В этих случаях имеет место явное отступление от принципа личной ответственности эксперта за данное им заключение.

Представляется необходимым привести подзаконные акты и основанную на них практику в соответствие с рассмотренными выше условиями проведения комплексной экспертизы. Для этого, на наш взгляд, необходимо:

1. Наделить всех специалистов, производящих исследования, правами и обязанностями эксперта. Круг экспертов, производящих такие исследования, должен быть указан либо в постановлении о назначении экспертизы, либо в распоряжении начальника бюро о поручении экспертизы определенным сотрудникам бюро судебно-медицинской экспертизы.

2. Эксперт, на которого возложено решение основной массы вопросов, должен выполнять в процессе производства экспертизы роль ведущего эксперта, оставаясь при этом процессуально равноправным с другими экспертами.

3. Требуют существенного дополнения нормы процессуального закона, регламентирующие производство экспертизы. Необходима специальная норма, регулирующая проведение комплексной экспертизы. В ней должны быть предусмотрены основания этих экспертиз (необходимость разрешения вопросов (вопроса) путем проведения нескольких исследований с использованием разных отраслей знаний); равную компетенцию экспертов, принимающих участие в комплексной экспертизе, и их самостоятельность и ответственность за выполненную часть исследования; коллективную выработку всеми экспертами итогового заключения.

В значительной мере эти условия отражены в «Теоретической модели УПК РСФСР», подготовленного авторским коллективом Института государства и права АН СССР (ст. 259). Неточным, однако, представляется следующее положение данной нормы. «Эксперт не вправе подписывать ту часть заключения комплексной экспертизы, которая не относится к его компетенции» (3). Это положение позволяет трактовать заключение комплексной экспертизы как серию частных заключений, что как равно уже отмечалось, противоречит исходным положениям о сущности комплексной экспертизы.

Комплексная экспертиза с участием судебных медиков — эффективный инструмент уголовно-процессуального познания. В нем ярко отразились тенденции к интеграции научных знаний, присущие современному уровню познавательной деятельности. Теоретические и практические трудности организации и проведения комплексной экспертизы не должны стать препятствием к широкому внедрению ее в следственную, судебную и экспертную практику.

2.3

Краткий обзор истории развития судебно-медицинской экспертизы в СССР

Состояние и перспективы развития судебно-медицинских учреждений Министерства здравоохранения СССР следует рассматривать исторически, исследуя условия и узловые моменты их возникновения и развития. Это дает возможность понять их роль в деятельности органов расследования и правосудия в те или иные периоды развития Советского уголовного процесса. При этом необходимо прежде всего выявить действительную причину, обусловившую возникновение судебно-медицинских учреждений в данной конкретной исторической обстановке

[126].

Октябрьская революция разрушила старый буржуазно-помещичий государственный аппарат, создала новый советский суд, новые принципы правосудия. Начался новый этап в развитии и отечественной судебной медицины. Организация судебно-медицинской экспертизы на принципиально новых началах шла большими темпами.

Учреждение в Народном комиссариате здравоохранения подотдела медицинской экспертизы положило начало организации советской судебно-медицинской службы, именовавшейся сначала медико-юридической экспертизой

[127]

. Подотдел являлся высшей судебно-медицинской инстанцией РСФСР

[128]

. Наряду с руководством медицинской экспертизой в его функции входили разработки и систематизация законоположений и ведомственных инструкций, организации подготовки кадров, а также решение ряда вопросов, связанных с работой экспертов.

В этот период был издан ряд официальных директив, регламентирующих деятельность судебно-медицинских экспертов и судебно-медицинских учреждений: 19.12.1918 г. — циркуляр Наркомздрава РСФСР «О порядке освидетельствования мертвых тел в случаях скоропостижной смерти»; 05.04.1919 г. — «Временное постановление для медицинских экспертов о порядке производства исследования трупов»; 01.02.1919 г. — «Положение об организации кабинетов для освидетельствования при подотделах медицинской экспертизы» и целый ряд других официальных указаний.

Для совершенствования методов работы экспертов были организованы специальные лаборатории, деятельность которых расширяла возможности судебно-медицинской экспертизы и обеспечивала повышение ее доказательственного значения.

В 1919 г. подотдел медицинской экспертизы Наркомздрава РСФСР преобразован в отдел

[129]

. Соответствующие преобразования были произведены и в губернских отделах здравоохранения.

Условия работы экспертов в первые годы организации судебно-медицинской службы были очень сложными.

Несмотря на все трудности, судебно-медицинская служба с самого начала своей деятельности стала оказывать большую помощь органам советского правосудия.

К 1920 г. относится начало организации судебно-медицинской экспертизы на Украине, где в Народном комиссариате здравоохранения «как высшая учебно-практическая инстанция» был учрежден отдел медицинской экспертизы

[130].

В других советских республиках в этот период судебно-медицинские учреждения организованы еще не были, хотя в народных комиссариатах некоторых из них имелись соответствующие административные подразделения. В последующие годы судебно-медицинская служба была организована во всех советских республиках

[131].

В период создания судебно-медицинской службы перед ее руководителями стояли сложные и ответственные задачи — выработка общей программы развития службы, налаживание деловых контактов со следственными и судебными органами, укрепление материально-технической базы судебно-медицинских учреждений, улучшение условий работы и материального положения экспертов, подготовки квалифицированных кадров.

Чрезвычайно важным мероприятием, сыгравшим большую роль в становлении советской судебной медицины, явился I съезд судебно-медицинских экспертов, проходящий в Москве 20–25.09.1920 г., почетным председателем которого был Нарком здравоохранения РСФСР Н. А. Семашко. На съезде основное внимание было уделено организационным вопросам, подготовке кадров, отчетности и преподаванию судебной медицины

[132].

Решения съезда нашли свое выражение в законодательных актах и организационных мероприятиях, направленных на дальнейшее совершенствование судебно-медицинской службы.

16.12.1921 г. Наркомздравом и Наркомюстом РСФСР за № 481 было утверждено «Положение о судебно-медицинских экспертах»

[133]

, определяющее их процессуальное и служебное положение, и ряд других важных законодательных актов. Все эти радикальные мероприятия привели к созданию системы экспертной службы.

В 1922 г. судебно-медицинская служба была реорганизована. При лечебном отделении Наркомздрава РСФСР была учреждена секция судебно-медицинской экспертизы, а в лечебных подотделах губернских отделов здравоохранения — должности губернских судебно-медицинских экспертов

[134].

В 1924 г. судебно-медицинская служба уже имела свое организационное построение и циркуляром НКЗ № 156 от 29.07 было констатировано, что городские, уездные, окружные судебно-медицинские эксперты работают под руководством губернского (областного или краевого) судебно-медицинского эксперта, подчиненного заведующему соответствующим отделом здравоохранения. В том же 1924 г. в штате Организационно-административного отдела Наркомздрава РСФСР учреждается должность Главного судебно-медицинского эксперта

[135].

Итогом основных мероприятий по организации судебно-медицинской экспертизы в первые годы Советской власти явилось издание, начиная с 1925 г., журнала «Судебно-медицинская экспертиза»

[136].

Значительным событием в развитии судебно-медицинской экспертизы явилось создание в 1924 г. Центральной судебно-медицинской лаборатории

[137]

. К этому времени уже функционировали районные судебно-медицинские лаборатории в Москве, Ленинграде, Саратове, Омске, Иркутске, Ростове-на-Дону, Свердловске

[138].

10.04.1924 г. Наркомздрав РСФСР утвердил «Временное положение о районных судебно-медицинских лабораториях

[139], согласно которому в их задачи входило выполнение судебно-медицинских экспертиз, изготовление сывороток, разработка научно-технических вопросов судебно-медицинской практики, проведение усовершенствования судебно-медицинских экспертов и химиков.

Все это вместе с относительно планомерным проведением специализации и усовершенствования судебно-медицинских экспертов и судебных химиков (подготовка судебных химиков начала осуществляться в Москве в 1920 г. на периодически проводившихся 4-месячных курсах, а усовершенствование судебно-медицинских экспертов — в 1924 г. в Ленинграде при Государственном клиническом институте), создавало условия для улучшения деятельности судебно-медицинских экспертов судебно-медицинской экспертизы

[140].

Однако организация судебно-медицинской экспертизы проходила негладко. Вследствие отсутствия подготовленных кадров обязанности судебно-медицинских экспертов нередко выполняли врачи других специальностей. Некоторые руководители местных органов здравоохранения, недопонимая значение судебно-медицинской экспертизы, не обеспечивали надлежащих условий, необходимых для ее нормальной деятельности. Не был налажен надлежащий контакт с молодыми, не имеющими достаточного опыта органами юстиции и дознания.

Согласно циркуляру НКЗ РСФСР № 156 от 29.07.1924 г. к этому времени в РСФСР уже действовала судебно-медицинская служба

[141], состоящая из уездных, городских и окружных судебно-медицинских экспертов, работающих под руководством губернских, а затем, с введением нового административно-территориального деления, областных и краевых судебно-медицинских экспертов, подчиненных соответствующим органам здравоохранения, В этом же году в штате НКЗ РСФСР вводится должность Главного судебно-медицинского эксперта, возглавившего судебно-медицинскую экспертизу республики

[142].

Учреждение органов судебно-медицинской экспертизы в системе здравоохранения явилось важным и принципиально правильным решением, определившим ее дальнейшее успешное развитие. Принадлежность судебно-медицинской экспертизы к органам здравоохранения позволила в короткие сроки относительно удовлетворительно укомплектовать судебно-медицинские учреждения квалифицированными медицинскими кадрами.

Судебно-медицинский эксперт, состоящий на государственной службе в системе здравоохранения, явился объективным, незаинтересованным лицом, независимым от следственных и судебных органов, которые он обслуживал.

Структура судебно-медицинской службы обеспечивала постоянный контроль и научно-методическое руководство со стороны стоящих выше судебно-медицинских учреждений, что, несомненно, оказывало положительное влияние на деятельность судебно-медицинской экспертизы в целом.

В 1926 г. состоялся 2-й Всероссийский съезд судебно-медицинских экспертов, в работе которого приняло участие 137 человек.

Съезд явился важным историческим этапом в развитии судебно-медицинской экспертизы. На нем были рассмотрены и приняты решения по ряду важнейших организационных вопросов, реализация которых имела большое значение в укреплении судебно-медицинской экспертизы в РСФСР и других республиках

[143].

Отметив успехи в деле организации судебно-медицинской экспертизы, съезд по докладу народного комиссара здравоохранения РСФСР указал на необходимость улучшения поставки судебно-медицинской экспертизы в сельской местности. Важное значение имели вышедшие после съезда циркуляр НКЗ и Наркомюста РСФСР № 13/мв рт 11/1 1928 г. «Об улучшении постановки судебно-медицинской экспертизы в сельской местности» и постановления Совнаркома РСФСР от 15.01.1928 г. «Об улучшении постановки судебно-медицинской экспертизы в сельской местности» и от 15.04.1928 г. «Об улучшении материально-бытового положения судебно-медицинских экспертов, обслуживающих сельское население РСФСР»

[144].

В 1928 г. НКЗ РСФСР утвердил «Правила судебно-медицинского исследования трупов»

[145].

В связи с введением нового уголовного кодекса РСФСР в 1928 г. издаются «Правила для составления заключения о тяжести повреждений»

[146], квалифицирующие телесные повреждения в соответствии с принятым законодательством.

Научно-педагогическая деятельность лабораторий и кафедр судебной экспертизы обусловила развитие судебно-медицинской науки. Однако масштабы этой работы все же не удовлетворяли потребностей быстроразвивающейся следственной и судебной практики. Назревала необходимость в организации более мощного научно-практического и организационно-методического центра, призванного координировать работу всех судебно-медицинских учреждений страны. Таким центром явился Научно-исследовательский институт судебной медицины, созданный в феврале 1933 г.

[147]

на базе центральной судебно-медицинской лаборатории НК.З РСФСР и кафедр судебной медицины I и II Московских медицинских институтов. В его функции входили научно-методические, научно-исследовательские работы в области судебной медицины, изготовление сывороток и производство особо сложных судебно-медицинских экспертиз.

Новое «Положение о производстве судебно-медицинской экспертизы» было издано в 1934 г. Тогда же опубликованы «Правила судебно-медицинского и судебно-химического исследования вещественных доказательств» и «Правила амбулаторного судебно-медицинского, акушерско-гинекологического исследования.

В связи с организацией в 1937 г. Народного комиссариата здравоохранения СССР руководство судебно-медицинской экспертизой Советского Союза было возложено на директора НИИ судебной медицины Н. В. Попова. Институт с этого времени по существу стал выполнять функции высшей судебно-медицинской инстанции в СССР

[148].

В связи с организацией судебно-медицинской экспертизы в союзных республиках, ранее не имевших ее, возникла острая необходимость в кадрах, расширения масштабов их подготовки и повышения квалификации. Общее число судебно-медицинских экспертов в стране было немногим более 700 человек, из которых только 40 % являлись основными работниками, а остальные были совместителями. Особенно тяжелое положение с кадрами было в некоторых союзных республиках. Так, например, в Армянской и Карело-Финской ССР в 1940 г. было только по одному эксперту, в Таджикской СССР к 1941 г. — 2 эксперта

[149].

Усовершенствование и специализация судебно-медицинских экспертов производилась все еще недостаточно интенсивно. С 1933 г. по 1939 г. централизованное усовершенствование прошло только 94 эксперта

[150].

В 1939 г. директором НИИ судебной медицины был назначен В. И. Прозоровский, на которого в апреле 1941 г. были также возложены обязанности Главного судебно-медицинского эксперта НКЗ СССР.

Важным этапом в истории советской судебной медицины явилось Постановление СНК от 04.07. 1939 г. «О мерах укрепления и развития судебно-медицинской экспертизы», имеющее большое значение для дальнейшего развития судебно-медицинской экспертизы

[151].

Нападение фашистской Германии на Советский Союз помешало выполнению судебными медиками намеченных планов. В дни Великой Отечественной войны большая часть судебно-медицинских экспертов ушли в ряды Советской Армии, отдавая все силы и знания для разгрома врага.

Судебные медики приняли участие в работе Государственной чрезвычайной комиссии по расследованию зверств немецко-фашистских захватчиков в Краснодаре, Смоленске, Харькове, Хатыни, в лагерях смерти Заксенхаузене, Майданеке и выступили экспертами в судебных процессах над участниками этих зверств. Свидетелем от СССР о фашистских зверствах в Международном военном трибунале в Нюрнберге выступал В. И. Прозоровский. Акты и материалы судебно-медицинских экспертиз, выступления советских судебных медиков в процессах, связанных с немецко-фашистскими злодеяниями, явились важнейшими доказательствами преступлений, совершенных фашизмом против человечества.

После окончания войны был проведен ряд мероприятий, направленных на восстановление судебно-медицинской экспертизы страны. Министерство здравоохранения СССР издает ряд директив, важнейшими из которых явились: приказ № 82 от 16.02.1948 г. «О мероприятиях по укреплению судебно-медицинской экспертизы», приказ № 643 от 14.07.1951 г. «О штатных нормативах судебно-медицинской экспертизы» и др.

Большое внимание Советского государства к нуждам судебно-медицинской экспертизы и оказанная ей помощь позволили в короткие сроки не только восстановить, но и значительно улучшить судебно-медицинскую службу страны.

Судебно-медицинская экспертиза независима не только от судебно-следственных органов, она занимает особое место и в системе органов здравоохранения, ибо выделена в 1949 г. в самостоятельную группу — «Бюро судебно-медицинской экспертизы»

[152].

16.02.1948 г. министр здравоохранения СССР издал приказ № 82 «О мерах по укреплению судебно-медицинской экспертизы»

[153].

В этом приказе впервые обращено внимание на то, что «судебно-медицинская экспертиза, кроме своей основной задачи по выполнению соответствующих требований органов советского правосудия, должна быть использована и для поднятия качества лечебной работы, тем более, что патологоанатомическая служба в районах из-за отсутствия патологоанатомов совершенно не организована».

Выделение в 1949 г. судебно-медицинской экспертизы в отдельную группу привело к изданию в 1951 г. приказа № 643 министра здравоохранения СССР

[154], которым существовавшая на местах судебно-медицинская экспертиза министерств здравоохранения автономных республик, краевых и областных отделов здравоохранения реорганизована в бюро судебно-медицинской экспертизы. В Москве и Ленинграде организованы городские бюро. Республиканские бюро судебно-медицинской экспертизы были созданы при министерствах здравоохранения РСФСР, УССР, БССР и Казахской ССР. В Киргизии, Литве, Латвии, Таджикистане и Узбекистане бюро организованы на базе городов и областей, а в Азербайджане и Армении, Грузии, Латвии, Молдавии и Эстонии — созданы единые республиканские бюро.

Этим же приказом утверждены штатные нормативы медицинского персонала бюро судебно-медицинской экспертизы. В отличие от прежних нормативов, в штаты непосредственно самих республиканских бюро министерств здравоохранения РСФСР, УССР, БССР и Казахской ССР введена на каждые 12 автономных республик, краев и областей одна должность судебно-медицинского эксперта. В аппарате республиканских бюро здравоохранения других союзных республик было установлено по одной должности республиканского или областного судебно-медицинского эксперта на каждую автономную область или республику, обслуживаемую данным бюро.

Нормативы по обслуживанию городского и сельского населения остались прежними — по одной должности эксперта на 100 000 городского населения и по одной должности на 2–3 сельских района. Предусмотренные нормы работ судебно-медицинских экспертов по исследованию вещественных доказательств и судебных химиков исходили из количества произведенных анализов. Введены дополнительно должности заведующих отделениями по исследованию трупов, освидетельствованию живых лиц и исследованию вещественных доказательств.

В 1952 г. Министерством здравоохранения СССР утверждается «Инструкция о проведении судебно-медицинской экспертизы в СССР»

[155], составленная с учетом происшедших изменений в работе экспертов. «Инструкция» определила цели и задачи, стоящие перед судебно-медицинскими экспертами. В «Инструкции» записано: «…судебно-медицинская экспертиза имеет целью в пределах своей функции, прав и обязанностей — всемерно содействовать здравоохранению в улучшении качества лечебной помощи населению, в борьбе за снижение заболеваемости и смертности, за оздоровление труда и быта и т. д.», тем самым подчеркнуто, что задачей судебно-медицинских экспертов является не только производство экспертиз по предложению судебно-следственных органов, но и участие в общей работе органов здравоохранения. «Инструкция» значительно полнее, чем «Положение о производстве судебно-медицинской экспертизы» от 1934 г., которое она заменила, охватывает все стороны деятельности судебно-медицинских экспертов министерств здравоохранения и судебно-медицинских лабораторий.

В соответствии с выделением судебно-медицинской экспертизы в самостоятельную номенклатурную единицу, приказом № 115 от 29.01. 1953 г. по Министерству здравоохранения СССР утверждается «Положение о бюро судебно-медицинской экспертизы» и новая номенклатура экспертных должностей в судебно-медицинских учреждениях

[156].

Внедрение в практику новых методов исследования и происшедшие изменения в работе судебно-медицинских лабораторий потребовали пересмотра существующих официальных материалов, и в 1957 г. издаются раздельные «Правила судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств»

[157]

и «Правила судебно-химической экспертизы вещественных доказательств»

[158]

, а также впервые составленные «Правила взятия, фиксации, обработки, исследования, хранения и документации трупного материала, предназначенного для судебно-гистологического исследования»

[159].

Действующие нормативные документы пополняются в 1959 г. утвержденной Министерством здравоохранения СССР «Инструкцией о работе судебно-медицинских экспертных комиссий бюро судебно-медицинской экспертизы»

[160].

В период 1960–1962 гг. в союзных республиках приняты и введены в действие уголовные кодексы, в связи с чем разработаны и утверждены министерствами здравоохранения союзных республик «Правила определения степени тяжести телесных повреждений». В РСФСР, в частности, такие «Правила» утверждены 04.04.61 г. с одновременной отменой «Правил для составления заключения о тяжести повреждений» 1928 г.

Развертывание физико-технических отделений повлекло выпуск в 1962 г. «Положения о физико-техническом отделении бюро судебно-медицинской экспертизы»

[161].

В 1962 г. был издан приказ № 166 от 10 апреля

[162], который охватил все стороны деятельности судебно-медицинской экспертизы.

Большое внимание в приказе уделено кадрам и повышению их квалификации. В частности, утверждены новые штатные нормативы медицинского персонала бюро судебно-медицинской экспертизы, которые существенно отличаются от прежних. Так, разрешено устанавливать в отдельных случаях штаты судебно-медицинских экспертов в сельской местности из расчета одной должности на один район. Увеличено число должностей судебно-медицинских экспертов в республиканских бюро министерств здравоохранения РСФСР, УССР, БССР и Казахской ССР. Введены должности судебно-медицинских экспертов в судебно-гистологических и физико-технических отделениях лабораторий и моргов, должности зав. отделениями лабораторий. Установлены нормы работы экспертов судебно-медицинских лабораторий и судебно-гистологического отделения морга, при этом нагрузка заведующих отделениями лабораторий поставлена в зависимость от числа имеющихся экспертов.

Приказом № 166 утверждены: «Положение о бюро судебно-медицинской экспертизы», «Правила хранения и уничтожения вещественных доказательств в судебно-медицинских лабораториях», «Правила приема, хранения, использования и отпуска ядовитых и сильнодействующих веществ в судебно-медицинских лабораториях», «Правила изъятия и направления трупного материала на судебно-химическое исследование в судебно-медицинские лаборатории», «Правила направления, приема, порядка исследования, хранения и выдачи трупов в судебно-медицинских моргах» и «Перечень реактивов, красок, химикалий и фотоматериалов для бюро судебно-медицинской экспертизы»

[163].

В 1966 г. издаются новые «Правила судебно-медицинской акушерско-гинекологической экспертизы»

[164].

Важное значение в развитии судебно-медицинской экспертизы и внедрения научных достижений в практику имели Всесоюзные конференции и совещания судебных медиков, проведенные в 1946, 1950, 1957, 1967, и I, II, III Всесоюзные съезды, состоявшиеся в 1976 г. в Киеве, в 1962 г. — в Минске, в 1988 г. — в Одессе.

Активная роль в послевоенном восстановлении и развитии судебно-медицинской службы принадлежит организованному в 1946 г. Всесоюзному научному обществу судебных медиков, привлекшему к организационной, методической и научной деятельности широкие массы судебно-медицинских экспертов. Большое значение в этом отношении имеет также основанный в 1958 г. журнал «Судебно-медицинская экспертиза», являющийся всесоюзной трибуной советских судебных медиков.

В настоящее время в СССР существует стройная государственная система организации судебно-медицинской экспертизы. Основная масса экспертиз выполняется штатными специалистами судебно-медицинских экспертных учреждений.

В «Основах законодательства Союза ССР и союзных республик о здравоохранении», утвержденных на сессии Верховного Совета СССР 19.12.69 г., указано: «Судебно-медицинская и судебно-психиатрическая экспертизы проводятся в соответствии с законодательством Союза ССР и союзных республик по постановлению лица, производящего дознание, следователя, прокурора, а также по определению суда. Порядок организации и производства судебно-медицинской и судебно-психиатрической экспертизы устанавливается Министерством здравоохранения СССР по согласованию с Верховным Судом СССР, Прокуратурой СССР, Министерством внутренних дел и другими ведомствами» (ст. 51).

Исходя из этого закона, на основе предшествующего опыта, в соответствии с действующими нормами уголовно-процессуального и гражданско-процессуального кодексов разработана и введена в действие с 21.07.78 г. новая «Инструкция о производстве судебно-медицинской экспертизы»

[165]

, утвержденная Министерством здравоохранения СССР по согласованию с Прокуратурой СССР, Верховным Судом СССР и Комитетом государственной безопасности при Совете Министров СССР.

В то же время были утверждены «Положение о Бюро судебно-медицинской экспертизы»

[166]

, «Положение о начальнике Бюро судебно-медицинской экспертизы министерства здравоохранения союзной республики»

[167]

, «Положение о начальнике Бюро судебно-медицинской экспертизы областного (краевого), республиканского (АССР), городского (Москва, Ленинград) подчинения

[168]

, «Положение о заведующем отделом Бюро судебно-медицинской экспертизы»

[169]

, «Положение о заведующем отделением судебно-медицинской экспертизы»

[170]

, «Положение о враче судебно-медицинской экспертизы»

[171]

, «Положение о методическом совете Бюро судебно-медицинской экспертизы»

[172]

, «Положение о Главном судебно-медицинском эксперте Министерства здравоохранения СССР»

[173]

.

Судебно-медицинская экспертиза в СССР (структура)

[174]

Номенклатура должностей

Организационно-методическое подчинение

Административно-хозяйственное подчинение

Районные, межрайонные и городские отделения судебно-медицинской экспертизы

Республиканские (АССР), краевые, областные, судебно-медицинские эксперты, старшие городские судебно-медицинские эксперты (в Москве и Ленинграде) возглавляют в качестве начальников соответствующие бюро судебно-медицинской экспертизы

Министру здравоохранения АССР или его заместителю, заведующему краевым отделом здравоохранения, заведующему областным отделом здравоохранения, заведующему городским отделом здравоохранения

Главные судебно-медицинские эксперты министерств здравоохранения союзных республик (возглавляют в качестве начальников бюро судебно-медицинской экспертизы)

Министру здравоохранения союзной республики

Главный судебно-медицинский эксперт Министерства здравоохранения СССР

Министру здравоохранения СССР

«Положением о Бюро судебно-медицинской экспертизы» предусмотрено, что штаты бюро утверждаются в установленном порядке и соответствующими штатными нормативами и что в бюро должны быть следующие структурные подразделения:

Отдел судебно-медицинской экспертизы потерпевших, обвиняемых и других лиц.

Отдел судебно-медицинской экспертизы трупов с судебно-гистологическим отделением.

Судебно-медицинская лаборатория, в состав которой входят судебно-биологическое, физико-техническое, судебно-химическое отделения.

Районные, межрайонные и городские отделения бюро судебно-медицинской экспертизы.

Хозяйственная часть.

В столицах союзных республик районные, межрайонные, городские отделения не организуются.

Таким образом, структура бюро соответствует основным видам объектов судебно-медицинской экспертизы. Каждый из этих объектов может исследоваться в соответствующем подразделении бюро одним или несколькими экспертами. Производство сложных экспертиз по материалам следственных и судебных дел осуществляется комиссиями экспертов, которые создаются по мере надобности распоряжением начальника бюро. Последний обычно и возглавляет работу этих экспертных комиссий.

Начальниками бюро судебно-медицинской экспертизы являются: республиканского — главный судебно-медицинский эксперт МЗ союзной республики; автономной республики — республиканский эксперт МЗ автономной республики; краевого, областного — краевой, областной судебно-медицинский эксперт; городского (в Москве, Ленинграде) — старший городской судебно-медицинский эксперт.

Бюро судебно-медицинской экспертизы имеет двойное подчинение: в административно-хозяйственном отношении — руководителям соответствующих городских (в Москве, Ленинграде), областных, краевых управлений (отделов) здравоохранения или министрам здравоохранения автономных и союзных республик, а в научно-практическом, организационном и методическом отношении — начальнику вышестоящего бюро. Главные судебно-медицинские эксперты союзных республик, являющиеся начальниками бюро, в организационно-методическом отношении подчинены Главному судебно-медицинскому эксперту МЗ СССР.

Главный судебно-медицинский эксперт МЗ СССР осуществляет научно-методическое и организационное руководство всей судебно-медицинской деятельностью в стране. Он же является директором научно-исследовательского института судебной медицины. Этот институт выполняет функции бюро судебно-медицинской экспертизы МЗ СССР.

Все медицинские учреждения и отдельные медицинские специалисты обязаны оказывать судебно-медицинским экспертам всемерное содействие при производстве экспертиз. В случае надобности эксперты могут пользоваться помощниками, оборудованием и материалами, помощью личного состава и консультациями специалистов тех медицинских учреждений, где производится экспертиза.

На судебно-медицинскую службу возлагается также обязанность — всемерно содействовать органам здравоохранения в улучшении качества лечебной помощи населению, в борьбе за снижение заболеваемости и смертности, за оздоровление труда и быта. Начальники бюро и эксперты должны доводить до сведения органов здравоохранения случаи грубых расхождений клинических и судебно-медицинских диагнозов и о дефектах лечебной помощи, а также принимать участие в проведении клинико-анатомических конференциях при разборе таких случаев. Они должны анализировать материалы по скоропостижной смерти, травматизму, отравлениям и представлять в органы здравоохранения свои соображения по профилактике этих явлений.

В тех городах, где имеются медицинские институты, бюро судебно-медицинской экспертизы используется и как учебная база. Кафедры судебно-медицинских институтов тесно сотрудничают с экспертами бюро.

В функциональных отделах бюро непосредственно работает только часть судебно-медицинских экспертов, а также эксперты-химики и некоторые другие специалисты. Остальные судебно-медицинские эксперты работают в городских, районных и межрайонных отделениях бюро, которые обслуживают определенный город, район или несколько районов. Они называются соответственно городскими, районными, межрайонными судебно-медицинскими экспертами. В городах, на каждые 110 000 населения, полагается одна должность судебно-медицинского эксперта, в сельских местностях — одна должность на 1–3 района.

Для обслуживания органов военной юстиции в системе медицинской службы Советской Армии и Военно-Морского Флота также имеются учреждения судебно-медицинской экспертизы, руководимые Главным судебно-медицинским экспертом Министерства обороны СССР. Между военными судебно-медицинскими лабораториями и бюро судебно-медицинской экспертизы поддерживаются контакты и осуществляется взаимопомощь в работе.

Государственная система организации судебно-медицинской службы в нашей стране, независимость экспертов от следствия и суда, отсутствие материальной заинтересованности эксперта в исходе дела обеспечивают объективность судебно-медицинской экспертизы. Использование современных методов исследований, подготовка экспертных кадров и повышение их квалификации обеспечивают высокий уровень и достоверность экспертных заключений.

НИИ судебной медицины МЗ СССР, помимо научно-исследовательской работы, проводит и экспертизы в основном повторные и особо сложные первичные. Судебно-медицинские эксперты проводят исследования трупов и живых лиц. Судебно — медицинские исследования вещественных доказательств могут проводиться только врачами — судебно-медицинскими экспертами, получившими специальную подготовку. Судебно-химические исследования проводятся экспертами-химиками, имеющими высшее фармацевтическое образование и прошедшими специализацию по судебной химии.

Эксперты судебно-биологического и судебно-химического отделений лабораторий обладают такими же правами, как и судебно-медицинские эксперты.

Правами экспертов пользуются профессора и преподаватели кафедр судебной медицины медицинских институтов.