Роман

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 

 

Уже в XII—XIII вв. художественный опыт поэтов Прованса нашел глубокое отражение в лирических школах других стран За­падной Европы. В Каталонии, одной из самых развитых культур­ных центров Испании, местные поэты-трубадуры сочиняли стихи на провансальском. В XII в. на французском языке развивалась ли­рика в Англии. В Германии, не без влияния лирики трубадуров, была создана богатейшая любовная лирика. Немецкая поэтическая школа получила название "миннезанг" (что значит "песня любви"). Крупнейшим ее поэтом был Вальтер фон дер Фогельвейде (1170— 1230 гг.), органично сливший художественный опыт лирики рыцар­ской и народной. Стихи Вальтера фон дер Фогельвейде отличались задушевностью, простотой чувств. И воспевал он в своих стихах не госпожу, а простую девушку.

Рыцарская лирика, обратившись к миру чувств человека, под­готовила появление рыцарского романа, первые образцы которого появились во второй половине XII в.

Рыцарский роман как большая эпическая форма не случайно приходит на смену героическому эпосу. Судьбу общества и судьбу отдельного человека эпос изображает в нерасторжимом единстве. М. М. Бахтин замечет: "Эпический мир знает одно-единственное и единственное сплошь готовое мировоззрение, одинаково обяза­тельное и несомненное и для героев, и для авторов, и для слушате­лей"9.

Но по мере становления человека как личности эпическая це­лостность распадается. Человек, еще так крепко связанный с об­щим, начинает осознавать единственность своей судьбы. Своего интереса, своих целей. Оказывается, что есть правда мира и правда человека. Теряет свою целостность и сам человек: желание вступа­ет в противоречие с поступком, чувство с долгом.

Формирование индивидуального начала в человеке — процесс длительный, связанный с множеством факторов. В средневековом мире дополнительные импульсы этому процессу придавала христи­анская церковь, учившая человека быть лично ответственным за свои помыслы и поступки, уметь оценить их, покаяться. Свою роль сыграл и утверждавшийся новый порядок жизни. Крупные феода­лы, отстаивая свою независимость от королевской власти, в своих владениях ярко проявляли личную волю, насаждали свой порядок. О пагубных последствиях феодального эгоизма уже громко говорят героический эпос. В свою очередь, полагаться только лишь на себя были вынуждены многочисленные средние или просто неимущие рыцари-однощитники.

На севере Франции, где возник рыцарский роман, эти процес­сы проявились с особой полнотой. Турниры, праздники, приемы в замке, где одну из главных ролей играла знатная дама, занимали большое место в жизни рыцарей. Но в не меньшей степени интерес рыцарей был связан с воинским делом: северные французы были непременными участниками близких и дальних походов, в том числе и крестовых. Сложившийся здесь рыцарский идеал не случайно определяют два главных начала: любовь и подвиг.

Средневековый роман — второе рождение романной жанровой формы в европейской литературе.

Первый раз роман возник в Древней Греции. Полагают, что самые ранние его образцы восходят к III—II в. до н. э. Однако до нашего времени дошли лишь небольшие фрагменты этих произве­дений. Свое золотое время греческий роман переживает во II—III в. н. э., когда появляются такие шедевры, как "Приключения Херея и Каллирои" Харитона, "Эфесская повесть" Ксенофонта, ''Эфиопика" Гелиодора, "Дафнис и Хлоя" Лонга, "Левкиппа и Клитофонт" Ахилла Татия. Столь яркий расцвет романа в позднеантичное время вполне объясним. Рушился прежний уклад жизни, и распадалось единство между человеком и миром. Человек почувст­вовал себя одиноким. Он мог надеяться только на самого себя. Не гражданские обязанности, не служение общему, а личная жизнь, личная судьба выступили на первый план.

Греческий роман имеет устойчивую структуру, отвечающую принципу круга. Молодые, редкой Красоты влюбленные в резуль­тате неисповедимых причуд судьбы-разлучницы теряют друг друга и подвергаются труднейшим испытаниям. Здесь обычно следуют: похищение разбойниками, кораблекрушение, мнимая смерть, су­дебное разбирательство... Жестокие уроки жизни и он, и она вы­держивают е честью и, благодаря теперь уже судьбе-устроительнице, наконец находят друг друга. Сами герои очень пассивны, ими играет судьба, и они безропотно подчиняются ее высшей воле. Герои романа не знают развития: пройдя через дол­гую и суровую цепь испытаний, они остаются такими же, какими были в начале своего пути. Греческий роман открывает частную жизнь человека, но оставляет без внимания его внутренний мир. Мораль романа веча, как сама жизнь: многое имея, мы часто не замечаем этого, и лишь все потеряв и пройдя через горькие испытания — начинаем ценить то, чем однажды владели.

Традиции позднеантичного романа нашли свое продолжение в византийском любовном романе, расцвет которого относится к XII—XIV вв. Византийские стихотворные и прозаические компози­ции — "Повесть о Дросилле и Харикле" Никиты Евгениана, "Повесть об Исминии и Исмине" Евматия Макремволита, "Роданфа и Доскил" Феодора Продрома — не были повторением греческого романа. Если в античном романе всем управляет судьба, стоящая над человеком, то в византийском романе — роковая сила страсти самого героя. Любовь здесь всевластна: она порабощает и возвышает, она целиком забирает человека в рабство и бесконечно развивает его физические и нравственные силы.

Средневековый рыцарский роман не прошел мимо художест­венного опыта античных и византийских романистов. Античный материал — исторический и легендарный — стал основой для пер­вых рыцарских романов: "Романа о Трое" Бенуа де Сент-Мора, "Романа о Фивах", "Романа об Александре". Наиболее популярным был последний из них, известный во множестве переделок. Ранний рыцарский роман представлял собой объемную стихотворную ком­позицию, довольно рыхлую по структуре. Ее главный романный признак — заметный акцент на личной судьбе главного героя. Ми­ровая история и великий полководец теперь разделились. Алек­сандр Македонский смертен, его жизнь обозрима, судьба единст­венна. Рыцарский кодекс героя — не только воинская доблесть, сила и мужество, но и великодушие, щедрость, галантность, вежество. Мотив служения даме в сюжетной линии романа отсутствует, хотя в систему воспитания Александра входила наука "куртуазно говорить с дамой о любви". Большую роль играет любовь в "Романе о Трое" (ок. 1165 г.). Батальные сцены и здесь на первом плане, однако рядом с ними, явно с учетом новых вкусов читате­лей, появляются рассказы о любви Ахилла и Поликсены, Медеи и Ясона, Троила и Брисеиды. Любовь уже очень много определяет в жизни каждого героя-воина, хотя культ служения даме им еще не­знаком.

В "Романе об Энее" (между 1160—1165 гг.), основанном на мо­тивах "Энеиды" Вергилия, открывается уже нечто принципиально новое. Любовь здесь главный предмет интереса; причем она не рассредоточена между многими любовными парами, а связана в основном с судьбой главного героя. Истории, взятые у Вергилия, получают в романе более личностную окраску. Дидона безумно любит Энея, ее всепоглощающее чувство подобно болезненному наваждению. Что касается Энея, то в своем поведении он гораздо свободнее, чем одноименный герой из поэмы Вергилия. В разрыве с Дидоной решающее значение имеет теперь не воля богов, хотя Эней и ссылается на это. Главное — его собственное решение, от­сутствие желания связать свою жизнь с Дидоной. Подробнее, чем у Вергилия, разработана в романе история любви Энея и Лавинии. Добиваясь любви возлюбленной, Эней выступает в роли типичного средневекового рыцаря: таков кодекс его рыцарской чести, такова история его единоборства с соперником Туром. Не безгласна и Лавиния: она пытается разобраться в своих чувствах и свою руку и сердце отдает тому, к кому испытывает большее влечение.

Рыцарские "античные" романы, так ярко заявившие о себе в 50—60-е гг. XII столетия, подготовили почву для появления рома­нов "Бретонского цикла". Объясняется это тем, что античный ма­териал перестал удовлетворять создателей рыцарского романа. Бо­лее притягательным оказывается мир кельтских легенд, которые сохранялись в устной традиции на севере Франции — в Бретани. (Отсюда и название всего цикла — Бретонский.) Эти же романы называют и циклом короля Артура. Подробный рассказ об этом ле­гендарном короле бриттов, который, по народным преданиям, жил или в V или в VI в. и прославился своей борьбой с англосаксами, содержится в "Истории королей Британии" Гальфрида Монмутского (1137 г.). Согласно романтической средневековой легенде, ко­роль Артур не погиб; был он перенесен своей сестрой-феей на ост­ров бессмертия. Наступит час, и вернется король Артур в мир людей, чтобы освободить кельтов.

В рыцарском романе образ короля переосмыслен: здесь он во­площает высший идеал рыцарственности, он глава идеального го­сударства, которое существует вне реального пространства и реаль­ного времени и которое во всем противостоит повседневному миру. В этом особом идеальном мире много чудесного, таинствен­ного, фантастического. Здесь свой порядок жизни, свои особые за­коны общежития. Содружество славных рыцарей — это мечта, это поэтическая утопия. Образным олицетворением главного принципа этого "государства" является Круглый стол — стол согласия, друж­бы, мира. Располагаясь за этим столом, все рыцари оказываются равны. Поэтому "Бретонский цикл", или цикл "Короля Артура", на­зывают еще и циклом "Круглого стола".

Крупнейшим создателем этого типа рыцарского романа был французский поэт Кретьен де Труа, годы творчества которого свя­заны с последней третью XII в. (даты рождения и смерти писателя неизвестны). Кретьен был образованнейшим человеком своего времени. Он в совершенстве знал латынь, успешно переводил по­эзию Овидия, владел тайнами поэтического искусства трубадуров. Сохранилось пять романов Кретьена де Труа: "Эрек и Энида" (1170 г.), "Клижес" (1170 г.), "Ивейн, или Рыцарь со львом", ''Ланселот, или Рыцарь телеги'' (оба — 1176—1181 гг.), "Персеваль" (1181—1191 гг.). По собственному признанию Кретьена, он был ав­тором повести на известный сюжет о трагической любви Тристана и Изольды, но она не дошла да нашего времени. Каждый роман Кретьена де Труа своеобразен, неповторим. Однако, как показали исследования, романы французского писателя имеют и свою ус­тойчивую структуру. По мнению А. Д, Михайлова, она может быть признана трехчастной и определяется следующими опорными мо­ментами. Молодой рыцарь отправляется на подвиги, завоевывает и славу, и даму сердца. В следующей части повествования обнажает­ся "романный конфликт'': личные интересы героя приходят в про­тиворечие с общими установлениями, с кодексом рыцарственно­сти. Теперь центральная задача героя — не столько борьба е внешними силами, сколько с самим собой. И наконец третья смы­словая часть: герой восстанавливает нарушенную гармонию и все заканчивается благополучно10.

Классически выдержана эта схема в романе Кретьена "Эрек и Энида". Юный прекрасный рыцарь Эрек, один из участников ко­ролевской охоты, отправляется в погоню за уродливым карликом, который оскорбил Геньевру, супругу самого Артура. Эрек побежда­ет рыцаря, в услужении которого находится карлик, и возвращает­ся ко двору короля Артура вместе с невестой — дочерью бедного рыцаря, прекрасной Энидой. Пышной свадьбой завершается эта часть повествования. А дальше начинается романный конфликт: горячая привязанность Эрека к молодой супруге приходит в проти­воречие с его рыцарским долгом. Окружающие все громче толкуют о том, "что рыцарь доблестный такой и щит и меч забросил свой". После долгих тайных мучений говорит об этом Эреку и сама Эни­да. И тогда герой отправляется на ратные подвиги. Правда, берет с собой он не "рыцарей своих", а любимую жену. В трудных поединках Эрек вновь демонстрирует свое мужество, благородство, воин­ское искусство. С честью проходит через все испытания и Энида. Роман завершается счастливо: Эрек приходит к гармонии любви и подвига.

Иным был путь героя романа "Ивейн, или Рыцарь со львом", хотя смысл этой книги тот же. Действие вновь начинается при дворе короля Артура. Здесь слышит Ивейн рассказ о чудесном ис­точнике и решает отправиться на его поиски. Сначала Ивейну все удается: он находит источник, побеждает рыцаря — его хранителя, добивается руки жены стража источника — прекрасной Лодины. Став счастливым супругом, Ивейн не забывает, как Эрек, о своем рыцарском долге. Уезжая ко двору короля Артура, он обещает Лодине вернуться ровно через год, однако "на всех турнирах побеж­дая", Ивейн забыл о своем слове. Когда "его память проснулась", год давно истек, а Лодина, считая себя обманутой, ничего больше не хочет слышать о своем муже. Ивейн осознает свою вину; со­вершает ряд подвигов, которые прославляют его имя, просит про­щения у жены. Счастливым согласием и миром завершается роман.

В рыцарском романе, в отличие от греческого романа, герой более инициативен и самостоятелен. Судьба уже не столь роковым образом все определяет в его жизни. Герой теперь не только сохра­няет себя, но и утверждается в мире. Многое испытав, рыцарь к концу повествования становится мудрее, нравственно чище.

К романам "Круглого стола" примыкают многочисленные об­работки необычайно популярной легенды о трагической любви Тристана и Изольды. Ранние обработки этой легенды были сдела­ны на валлийском, затем на старофранцузском, старонорвежском, исландском, староитальянском и староиспанском языках. В много­численных обработках этой темы имеются различные повороты сюжета, однако общая канва повествования выглядит так. Отваж­ный рыцарь Тристан, победоносно решающий все самые трудные задачи, полюбил Изольду — невесту, а затем супругу своего дяди — короля Марка. Это и определяет главный конфликт романа. Три­стан оказывается перед труднейшей проблемой выбора: личное чувство или родственный долг, собственный интерес или рыцар­ская честь. Тристан не изысканный рыцарь, не восторженный по­клонник дамы. И страдает Тристан не из-за безответной любви. Тристана связывает с Изольдой глубокая взаимная любовь. Отка­заться от этой любви невозможно, но и нет возможности отстоять право на эту любовь. Благополучной концовки история иметь не может. Смерть возлюбленных — единственно возможный итог их любви. Классическая структура рыцарского романа здесь не осуще­ствилась. Личное и общее не нашли примирения. Трагическая ис­тория Тристана и Изольды намечала пути к роману нового типа.

Поздние формы рыцарского романа, а к ним следует отнести "Окассен и Николетт", "Мул без узды'', свидетельствуют об изме­нениях в самой их повествовательной структуре. Роман частично переходит на прозу. Главный интерес, раньше связанный с судьбой героя, теперь переносится на отдельное событие, приключение. Для героя утрачивают свое прежнее значение рыцарский кодекс, воинское дело. В романе "Окассен и Николетт" графский сын, по­любив пленницу-сарацинку, не желает признавать никаких общественных и религиозных табу. Любовь определяет в жизни Окассена все: он больше не рыцарь, а только влюбленный. А поэтому и не знает герой внутренних борений: все препятствия, стоящие на его пути, — только внешние.

Бывает и так, что рыцарский мир представлен с тонкой ирони­ей. В романе "Мул без узды" при дворе короля Артура появляется не блестящий рыцарь на боевом коне, а плачущая девица верхом на муле. И задача у нее особая: нужно найти уздечку, что была на ее "скакуне". Как обычно, первым берется за дело непременный герой рыцарских романов — хвастливый и неудачливый Кей. У не­го ничего не выходит, и тогда наступает черед столь же известного рыцаря Гавена. Совершив множество подвигов, он добывает уздеч­ку. Получив эту "драгоценность'', девица покидает двор короля Ар­тура. Счастливый, но сколь ироничный конец!

На рубеже XII—ХIII вв. высокого расцвета достигает немецкий рыцарский роман. Богатый художественный опыт французского романа не остался незамеченным немцами. Один из первых авто­ров немецкого рыцарского романа Гартман фон Ауэ (1170—1215 гг.), прежде чем создать свой шедевр — маленькую повесть о печальной и радостной судьбе рыцаря — "Бедный Генрих" (1195 г.), осуществляет вольное переложение на немецкий язык двух рома­нов Кретьена де Труа ("Эрек", "Ивейн").

Крупным явлением Немецкой литературы явился роман Вольфрама Эйшенбаха (1170— 1220 гг.) "Парцифаль". Творение по­ражает уже своим объемом — это 25 тысяч стихотворных строк. В романе множество героев, бесчисленная цепь приключений. Повествование начинается издалека. Прежде чем изложить долгую жизнь главного героя — от его раннего детства до зрелого возмужания, подробно рассказано о подвигах и перипетиях судьбы отца Парцифаля — славного рыцаря Гамурета. Сам Парцифаль ищет чашу святого Грааля. Но заветную задачу долго не удается решить. Сначала герой слишком прост и наивен и, сам не желая того, при­носит зло окружающим. Затем, обученный рыцарскому вежеству, слишком строго придерживается формальных правил этикета. Лишь пройдя через трудные испытания, лишь строго оценив каж­дый свой жизненный шаг, Парцифаль оказывается готов к беско­рыстному человеческому состраданию, сердечному участию к дру­гим людям. И только теперь Парцифаль достигает желаемого — становится владельцем чудесного Грааля,

Одна из самых интересных обработок истории о Тристане и Изольде принадлежит немецкому поэту Готфриду Страсбургскому (ум. в 1220 г.). Интересно, что роман Готфрида "Тристан" (1210 г.) уже затронут веяниями, которые возобладают в литературе сле­дующего столетия. Куртуазные идеалы в романе снижены, и о многом говорится с иронией. Герой наделен рядом качеств, истин­ному рыцарю не свойственных. Тристан не озабочен славой воин­ских подвигов, его оружие — не столько мужество и сила, сколько хитрость, лукавство, изобретательность. Так, завершая свою жизнь, рыцарский роман разрешил прийти на свои страницы и такому, что не отвечало его природе. Наступало новое время. Первенство от литературы рыцарской переходило к литературе городской.