"Божественная комедия"

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 

 

Поэма Данте родилась в трудное и горькое время. Трудное для поэта, трудное для Италии. Изгнанный из родного города, заочно приговоренный к смертной казни, утративший родной кров, дру­зей, близких, любимого императора, Данте находился на грани от­чаяния. Но столь же остро, как и личные беды, сердце поэта ранили беды Италии: раздоры, вражда, взаимная ненависть. Мир, казалось, безвозвратно заблудился в греховности; эсхатологические настроения преобладали в обществе. Как и многие другие, Данте утратил Надежду, но не утратил Веру. Веру в обновление в буду­щем каждого человека, веру в обновление Мира. Данте был убеж­ден: именно поэзия может помочь нравственно возродиться миру. А спасти мир — значит спасти Душу свою и Душу каждого. Книгу свою Дате писал с благородной целью: "вырвать живущих в этой жизни из состояния бедствия и привести к состоянию счастья"11. Поэтому и поэма Данте, как он это объяснил и сам, начинается "ужасно и смрадно, ибо речь идет об Аде, а в конце — счастливо, желанно и благодатно, ибо речь идет о Рае"12. Для своей книги Данте избрал не латынь, а итальянский язык, который "сдержан и смиренен, ибо это вульгарное наречье, на котором говорят просто­людинки". Поэт хотел быть доступен каждому, а не только "посвященным".

Поэма строилась по типу средневекового "видения", хождения по мукам. Но традиционная жанровая форма подвергалась корен­ной трансформации под пером поэта. Обычно в ''видениях" душа человека пассивно созерцает, безгласно подчиняется высшей воле. Данте не только признает могущество стоящей над ним божест­венной силы, но и понимает значение собственного "я". Он поэт, пророк, избранный: на него возлагается великая миссия — спасти от греховности себя и человечество, вернуть людям "потерянный Рай". Спасая свою душу, поэт спасает и Человечество: так лириче­ское неразрывно сливается с эпическим.

Художественный язык поэмы можно условно назвать символико-аллегорическим, и сам Данте писал о нем так: "Смысл этого произведения не прост; более того, оно может быть названо многосмысленным, то есть имеющим несколько смыслов, ибо одно дело — смысл, который несет буква, другое — смысл, который не­сут вещи, обозначенные буквой. Первый называется буквальным, второй — аллегорическим, или моральным".

Философская база художественного метода Данте — теологиче­ский неоплатонизм. В свете этого круга представлений материаль­ное, предметное есть отражение "божественного". Каждый предмет — отсылает к высшему смыслу. А поэтому мыслить — означает от­крывать скрытое значение вещей.

 

Все, что умрет, и все, что не умрет, —

Лишь отблеск Мысли, коей Всемогущий

Своей Любовью бытие даст.

                            ("Рай", XIII. Перевод М. Лозинского)

 

Задача искусства — приблизиться к высшему идеалу, а значит, следует найти наиболее выразительные Символы-знаки. Предмет­ное следует обрабатывать, шлифовать, придавать ему ясность и гармоничность. Но эта работа над словом-символом приводит к тому, что предметное оказывается интересным само по себе: инте­ресным не только тем, к чему оно отсылает, но и тем, что непо­средственно выражает. Символ не только иллюстрирует высшие истины, но и непосредственно являет картину мира, он обретает функцию образа. Это не значит, что искусство освобождается от символического подтекста. Но смысл символа трансформируется: он начинает отсылать не только к мистическому, божественному, но и к политическому, историческому, биографическому.

Приведем только один пример многозначности символа — знака-образа. Первым проводником Данте по потустороннему ми­ру является Вергилий. В системе морально-религиозной концепции "Комедии" Вергилий олицетворяет человеческий Разум. Это поэт-пророк. Как было принято считать в те времена, Вергилий пред­сказал в своей знаменитой IV эклоге рождение Иисуса Христа. Ве­ликий поэт прозрел то, что было неведомо другим. А поэтому Вергилий и первый проводник Данте. Выходить из греховности следует с опорной на Разум. Человечество и каждый человек долж­ны опомниться, одуматься, мерой Разума оценить свои деяния. Но возможности Разума имеют свои пределы. Очистившаяся от гре­ховности душа достигает такой святости, когда человеческий Разум должен уступить Место Божественной Любви. Это происходит в "Чистилище", в пределах Земного Рая. Вергилий оставляет Данте, и ему на смену приходит Беатриче.

Но Вергилий — как символ (знак и образ) — имеет и другой — светский, политический, исторический смысл. Вергилий — сын Великой Римской империи века Августа. Он самый великий ее гражданин. Сама же Империя — политический идеал Данте. По­этому Вергилию-проводнику и назначено вывести из леса заблуж­дений раздираемую смутой междоусобиц Италию. Возвратиться к устоям Римской империи — значит найти дорогу к миру и согласию

Вергилий, наконец, проводник Данте и в просто биографическом плане. Это любимый поэт создателя "Божественной коме­дии", его учитель, источите неиссякаемых творческих вдохновений…

В системе символико-аллегорического метода Данте огромную роль играет Число. Со времени Аврелия Августина принято счи­тать: Числа — это мысли Бога, их знание — ключ к познанию высших истин. Числа имеют магическое и нравственное значение. Числа — залог порядка и совершенства. По законам Числа строит­ся прекрасное, в числах выражается мировая гармония. Число 3 и производные от этого числа — 9, 33 — лежат в основе архитекто­ники поэмы. В поэме 3 части, каждая из которых завершается словом "светила". Это трижды названный конечный маршрут странствий Данте. Во второй и третьей части 33 песни, в первой — 33 плюс 1. Последнее не случайно: Ад — символ дисгармонии и поэтому стройная "троичность" здесь разрушена. С другой стороны, 34-я песня Ада придает поэме абсолютную законченность. Всего песен становится 100 — число, символизирующее совершенство. Символикой числа пронизана вся художественная ткань поэмы. Укажем лишь на два примера: Беатриче упомянута в поэме 63 раза, сложение этих двух числе образует 9; ее имя рифмуется 9 раз. Хри­стос упомянут только в 3-й части поэмы ("Рай"), назван он 4 раза — число, символизирующее 4 евангелистов, 4 элемента материаль­ного мира: землю, воду, огонь, воздух.

Поэма написана трехстишиями (терцинами). Сам способ риф­мовки (aba, bcb, cdc) — каждый средний стих подготавливает об­рамляющие стихи последующих строф — выражают божественный ритм вечного движения.

Путешествие по загробному миру Данте начинает в 1300 году, и все то, что произошло после этого года, облекается в форму про­рочеств. Год 1300 папой Бонифацием VII был объявлен Юбилей­ным. Считалось, что это некая средняя веха мировой истории — 6500 лет со дня сотворения Адама и 6500 лет до Страшного суда. Рубежным этот год был и для Данте. В 1300 году ему исполнилось 35 лет, что считалось серединой человеческой жизни. Полпути прошло Человечество, полпути прошел один из человечества — Данте. И наступила пора остановиться, задуматься, собраться с си­лами, выбрать верный маршрут. В "Божественной комедии" суще­ствуют два времени: Время мировое и Время отдельной личности. "Первое Время" укрупняет "Второе", в свою очередь "Второе" кон­кретизирует, окрашивает личностной интонацией "Первое". И все это накрепко вписано в Священную историю. Путешествие по Аду начинается в страстную пятницу и заканчивается в субботу, нака­нуне Пасхи — воскресения Иисуса Христа. В целом путешествие поэта по трем сферам потустороннего мира символизирует этапы искупительной жертвы Иисуса Христа: его смерть, воскресение, вознесение.

Ад — олицетворение греховности, символ Души, находящейся в плену зла. Три зверя, преградивших поэту путь к холму доброде­тели — олицетворение трех видов греховности: рысь — сладостра­стие, лев — гордость, волчица — корыстолюбие. Ад построен по типу сужающегося конуса, разделенного на 9 сфер. В первом круге казнятся некрещенные, родившиеся до появления Христа. Со Вто­рого по Шестой круг — место для невоздержанных. Формы этой греховности многообразны: сладострастники, чревоугодники, скупцы, гневные, еретики. Седьмой круг — насильники. Восьмой и Девятый — обманщики, предатели.

Ад — это нарушенная гармония, поэтому здесь все конкретно, угловато, контрастно: Две краски определяют цвета Ада: красная и черная — кровь и тьма. Здесь особая музыка — хриплые крики казнящихся грешников. В Аду торжествуют холод, неподвижность, ненависть, дисгармония, здесь нет места для любви, чести, движе­ния, гармонии. Здесь нет солнца, ибо царство зла отрицает Свет.

Ад ужасен, и, казалось бы, его нужно скорее пройти. Но Дан­те, следуя вместе с Вергилием, часто замедляет шаг, он удивляется и гневается, сочувствует и страдает. Путь поэта лежит к небу, в ос­нове этого пути — мистическая вертикаль. Но обретение небесного блаженства есть отказ от блаженства земного. И хотя первое бла­женство так свято и желаемо, но уж очень интереса и земная жизнь. Как притягателен се высокий драматизм, ее яркие страсти! Возникает драматическая ситуация: поэт должен восходить по вер­тикали, его же постоянно отвлекает горизонталь.

Путешествие по Аду — лицезрение греховности человечества. И первые, кого назначено узреть Данте и Вергилию, — это души тех, кто был пассивен, недеятелен в жизни. Эти люди прямо не творили Зло, но и Добра никому не принесли. Они — балласт. Их слабость и ничтожность осталась и в жизни загробной. Наказанные гораздо меньше, чем другие обитатели Ада, они неспособны дос­тойно перенести ниспосланную им кару. Ничтожных множество. И среди других Данте выделил одного, "кто от великой доли отрекся в малодушии своем". Речь идет о папе Целестине V, избранном на этот пост в 1294 году, в возрасте 79 лет. Тяготясь своим постом, папа спустя пять месяцев отказался от него, уединился в горах и вскоре умер. Католическая церковь причислила Целестина к лику святых, Данте осудил его на вечные муки. Осудил за малодушие, за отказ от дела. Целестин умел молиться за людей, но он не умел им помочь. Так уже в первых песнях поэмы четко определяется гражданская позиция Данте, по словам Генриха Гейне, "общественного обвинителя в поэзии"13. О том же и слова Гегеля: "Поэт дерзает присвоить себе права церкви, берет в свои руки ключи от врат рая, дарует блаженство и осуждает. Он делает себя судьей мира, отправляя в ад, чистилище или рай знаменитейших людей древнего и христианского мира, поэтов, граждан, воинов, кардиналов и пап"14.

Переправиться через реку Ахерон Данте и Вергилию назначено в ладье перевозчика Харона. "Шерстистый" лик первого беса, встреченного ими в Аду, ужасен. Но еще более ужасны мрачные глубины Ада, ожидающие впереди путников. Данте на грани жизни и смерти, он теряет сознание.

Но как кричащи контрасты Ада! Вопреки ожиданиям, первые шаги за рекой оказались не столь страшными. Больше не слышно исступленных криков грешников, наступает тишина. Данте и Вергилий погружаются в атмосферу светлого умиротворения, тихой грусти. Это Лимб. Место для тех, кто родился до появления Хри­ста.

Данте — главный распорядитель в потустороннем мире. И сила его глубокой любви к античности как бы отменяет невольную гре­ховность томящихся здесь душ. С гордостью говорит Данте о встрече со "славнейшей из школ": Гомером, Горацием, Овидием, Луканом. Присоединяется к ним и Вергилий, шестым же становит­ся сам Данте. О чем беседовали Великие — остается тайной, обыч­ными словами об этом не скажешь.

Вступление в круг Второй — начало рассказа о греховности невоздержанности. Наименее грешные — сладострастники. Их проступки определены самой природой. Души сладострастников вовлечены в адский вихрь — символ их неистовых страстей. Сладострастников несметное множество. Но особое внимание Данте привлекает одна тень. Это Франческа — первая, заговорившая с Данте в Аду. Страстная и горькая исповедь Франчески посвящена всепокоряющей силе Любви, "сжигающей нежные сердца". Выдан­ная замуж за нелюбимого, Франческа полюбила брата своего мужа. Ревнивый супруг убил влюбленных. Но союз их любви остался не­рушимым и после смерти. Рассказ Франчески поражает Данте. И здесь так ярко обнажается двойственность человека, стоящего на рубеже двух эпох: Данте искренне сочувствует влюбленным, но он же обрекает их на адские муки. И нет сострадания к убийце: он помешен в самые глубины Ада — в ледяное озеро Девятого круга.

Чревоугодникам отведен Третий круг. Здесь, где струится веч­ный ледяной дождь и "смердит земля под жидкой пеленой", Данте встречает земляка Чакко. При жизни Чакко предавался неумеренному чревоугодию и за грех свой должен казниться среди невоздержанных. Но для Данте Чакко не просто грешник, это флорен­тиец — земляк, наделенный редким даром провидца. Именно Чакко Данте вопрошает о будущих судьбах Флоренции. Так в единстве предстает человек, ублажавший свою плоть, и человек, наделенный духовным зрением. Данте-моралист помещает Чакко в Ад, Данте — человек и гражданин — его понимает и сочувствует ему.

В круге Четвертом Данте и Вергилий видят хранителя душ скупцов и расточителей Плутоса. Любопытно, что среди погрязших во власти материального так много духовных лиц: "Здесь встретишь папу, встретишь кардинала, не превзойденных ни одним скупцом". Церковь, которая должна быть далекой от мирской суеты, целиком погружена в нее. Богатство — а ему обычно сопутствует алчность, обман, преступления — решительно уводит душу от успокоения и святости.

Земные проблемы громко заявляют о себе в Аду. И не затиха­ют здесь земные страсти: в Пятом кугу, где казнятся гневные, не утихает шум схватки: "Дрались не только в две руки, но головой, и грудью, и ногами".

В преддверии Шестого круга Данте и Вергилий попадают в ад­ский город Дит властителя преисподней Плутона. Чудовищность этого мира такова, что даже Вергилий на какой-то миг теряет свое мужество. Замешательство учителя ужасает Данте. Но ужасает и то, что злое, страшное, смертоносное предстает в образе женских су­ществ. Это кровавые Фурии, обвитые зелеными гидрами, яростные Эринии и страшная Медуза. Смотреть на нее нельзя. Кто это сделает — немедленно окаменеет. И Вергилий закрывает глаза Данте: созерцание Зла лишает силы Душу.

В Шестом куге, где казнятся еретики, самой крупной и значи­тельной фигурой является бывший вождь гибеллинов, политиче­ский противник предков Данте — Фарината. Заключенный в ог­ненную могилу, он, могучий и величественный, с презрением озирал Ад. И здесь, в адском пекле, земные интересы целиком по­глощают Фаринату. А рядом с монолитным, стойким политиче­ским бойцом появляется в коленопреклоненной позе тень отца по­эта Кавальканти. Сила и мужество одного оттеняют слабость, ранимость, нежную любовь к сыну другого. Поэт в глубинах Ада, а поэма говорит: как непохожи люди земли, как удивительно много­гранны их характеры.

Седьмой круг — место казни насильников. Располагаются они в трех поясах: насильники над собой, насильники над божеством, насильники над естеством. Преступники этого рода не знают оп­равдания. И Данте к ним непреклонно суров. Но, осуждая, поэт готов и понять грешников. Как чуду, дивится он гордыне Капанея, одного из семи царей, осаждавших Фивы. Этот Капаней бросил вызов верховным богам и за смелость свою был поражен молнией самого Зевса. Но теперь, в Аду, подвергаясь наказанию страшным огненным дождем, Капаней не раскаивается в своем поступке: "Каким я жил, таким и в смерти буду".

В самых глубинах Ада — в Восьмом и Девятом кругах — то­мятся обманщики, предатели. Они нарушители духовного доверия, Закона, Веры. Они попрали то, на чем держится союз между близ­кими, любящими, согражданами. Прощения им нет. Но как по-человечески неповторимы их характеры, как по-земному понятны их страдания!

В восьмом рве Злых Щелей, среди лукавых советчиков, каз­нится Улисс. Это он придумал лукавую затею с деревянным конем, благодаря которой пала священная Троя. Но Улисс у Данте наде­лен и иными качествами: он отважный мореплаватель, искатель истины, дерзостно преступивший запретные для человека границы. Улисс наказан в высшей мере. Он томится в глубинах Ада, в рас­щелине, объятой пламенем. Поэту с Улиссом не по пути. Маршрут Данте — мистическая вертикаль, маршрут Улисса — земная гори­зонталь. Но — путь Улисса жгуче интересен Данте. И сам Улисс интересен! И как близки поэту слова отважного мореплавателя, ко­торыми он вдохновлял своих спутников: "Вы созданы не для жи­вотной доли, но к доблести я знаньям рождены"!

Трагические судьбы человечества, как в капле воды, раскры­ваются в центральном эпизоде Девятого круга — печально знаме­нитой истории графа Уголино и архиепископа Руджери. Два друга вели тайную интригу друг против друга, желая добиться лично для себя полноты власти в городе Пизе. Победил архиепископ, ока­завшийся не только интриганом, но и жестоким палачом. Своего прежнего друга вместе с детьми он заключил в страшную башню, назначив всем смерть от голода. На глазах у отца скончались его дети, а сам он, обезумев от голода, набросился на их трупы. В ис­тории этой правых нет. Не выдержав испытания голодом, Уголино совершил святотатство. И теперь в Аду он должен делать то, в чем был повинен в жизни. Он грызет череп архиепископа Руджери. Так казнится не только тиран, но и его жертва: Уголино должен всегда помнить о том, в чем он был повинен в жизни.

В центре Ада, по грудь возвышаясь надо льдом, казнится Люцифер. Некогда ангел, он восстал против Бога и был низвергнут в глубины Земли. Место Люцифера там, где вечный холод и вечное Зло. У Люцифера три лица трех цветов: красное, что значит гнев, черное — завись, бело-желтое — бессилие. Эта троичность проти­воположна Божественной Троице, олицетворяющей силу Отца, всезнание Сына, Любовь Святого Духа. У Люцифера три пасти, в каждой он держит величайшего грешника: предателя величия бо­жеского Иуду, предателей величия человеческого — Брута и Кас­сия. Так сближаются, если не уравновешиваются, небесное и зем­ное; так окончательно закрепляется единство двух концепций: морально-религиозной и светской.

Пройдя через Ад, Данте познал и свою греховность, и грехов­ность человечества. Боль и трагедия закалили его. Опираясь на Ра­зум, он сумел многое понять. Увидев во всем ужасе неблагополу­чие мира, он научился еще больше ценить Любовь, Честь, Веру, Долг.

Путешествие по Аду вместе с Вергилием стало и великой шко­лой мужества. Слова Вергилия, обращенные к Данте, были адресо­ваны к каждому из живущих на Земле:

 

Теперь ты леность должен отмести, —

Сказал учитель. — Лежа под периной

Да сидя в мягком, славы не найти...

Встань! По6еди томленье, нет побед,

Запретных духу, если он не вянет,

Как эта плоть, которой он одет!

                         ("Ад", XXIV. Перевод М. Лозинского)

 

Второе царство потустороннего мира, через которое предстоя­ло пройти Данте, первоначальным христианством не было призна­но. Но сама идея очищения после смерти жила в сознании людей. Об этом говорилось в "видениях" Раннего средневековья, а еще раньше о том же писал в "Энеиде" учитель Данте Вергилий: "У дру­гих пятно преступления выжжено будет огнем". Но именно Дате был великим архитектором Чистилища. По представлению поэта, Чистилище — это конусообразная гора, состоящая из двух уступов, предназначенных для нерадивых, и семи верхних кругов, где иску­пают грехи гордецы, завистники, гневные, унылые, скупцы, расточители, чревоугодники, сладострастники. На плоской вершине го­ры находится Земной Рай, сам же гора окружена водами океана.

В первой терцине каждой из трех частей "Комедии" есть клю­чевое по смыслу слово, для Ада это будет Лес — символ заблужде­ния, для Рая — Сияние — символ блаженства, для Чистилища — Парус — символ Надежды. Надежды — манящей, пленительной, воскресающей, лучезарной. И поэтому в Аду господствует ночь, а в Чистилище — день; свет прогонит тьму, вытеснит из души чернь греховности. Хаос Ада сменяется гармонией Чистилища. Здесь сти­раются контрасты, угасают страсти, краски становятся мягче, картины живописнее. На смену драматическому приходит лирическое.

У врат в Чистилище умирает плоть и, казалось, навсегда ухо­дит все земное. Но привратником в царстве духа является человек, чья жизнь целиком была поглощена земными заботами. Это Катон Младший Утический. Он не был в силах пережить крушение Рим­ской республики и совершил политическое самоубийство.

У подножия Чистилища Вергилий смывает с лица Данте грязь и копоть Ада. По трем ступеням раскаяния Данте поднялся к вра­там Чистилища, где ангел начертал на лбу поэта семь "Р", озна­чающих семь смертных грехов. Очиститься от грехов — это значит пройти по семи кругам Чистилища. Но путь этот более долгий, чем по Аду. Спуск по уступам адского царства занял 24 часа, подъем на гору Чистилища — трое с половиной суток. И это понятно: впасть в греховность проще, чем потом очиститься, упасть легче, чем по­том подняться.

Подъем по Чистилищу — это освобождение от плоти, от зем­ных забот. Но Данте прошел этот путь, думая о Земле, о ее стра­стях и ее драмах. Данте очищает свою душу от мирского, а раз­мышляет о делах государства и церкви, печалится о "больной" Италии, восхваляет античность, восхищается величием человека.

Кульминационный пункт странствий Данте по Чистилищу — вступление в пределы Земного Рая. Земля здесь дышит ароматом цветов, птицы ликуют, ветер ласков. Здесь на цветущем лугу появ­ляется юная и прекрасная Мательда — символ радостного земного счастья, свободного от насилия, стяжательства, алчности. Это мир нетронутой прекрасной природы. Но это и рубеж — от земного к небесному. Поток, протекающий в Земном Раю, разделяется на два: один — Лета — истребляет память о совершенных грехах, дру­гой — Эвой — воскрешает память о делах добрых. Это и есть то место, где Вергилий должен оставить Данте. Разум сделал свое дело. И теперь его возможности исчерпаны. Вергилий говорит Данте: "Тебя мой ум и знания вели, теперь своим руководись советом". Наступает, казалось бы, час полной радости. Но радость всегда идет рядом со скорбью, Вергилий — учитель, вождь, проводник — оставляет Данте. А это знак расставания с земными интересами, с земными привязанностями, с земным миром. И Данте не может сдержать слез, "пролившихся, как черный дождь".

На смену Вергилию появляется Беатриче. Она в пылающем красном платье: в таком же одеянии она некогда впервые предста­ла перед Данте. Но как много воды утекло с тех пор! Данте, утра­тив правый путь, заблудился в греховности. Изменив Беатриче — он изменил и себе. Но Данте искупил свою вину: он одумался, он покаялся. Теперь он "чист и достоин посетить светила".

Вместе с Беатриче, олицетворяющей божественную Любовь и Смирение, Данте дано вступить в Рай.

Путешествие по Раю начинается весной, когда солнце спешит "по лучшему пути", оно начинается в полдень, когда солнце в зе­ните. Солнце зажигает сердца любовью, солнце открывает "прекрасной правды лик". И возносимая светом душа Данте все больше погружается в сплошную светоносность.

Путешествие по Раю — это путь от одной небесной сферы к другой. Первая из них — Луна, область тех, кто вынуждено нару­шил обет; затем Меркурий — место деятельных, Венера — любвео­бильных, Солнце — мудрых, Марс — воителей за веру. Юпитер — справедливых, Сатурн — созерцателей и наконец Звездное Небо — область торжествующих. Но у всех, кто находится в Раю, есть и особая привилегия — они не прикреплены навечно к единой сфере и могут свободно подниматься в Эмпирей, созерцая там Тройное божество: "Ибо всякая страна на небе Рай, хотя и в разной мере".

В Аду свет молчит, в Раю — звучит, говорит, поет и даже пах­нет. Свет — высшая красота. От неоплатонизма и ветхозаветной эстетики идет убеждение Данте в том, что свет — проявление бо­жественной идеи. Свет говорит о святости, и потому божественное светится ярче, поэтому красота Беатриче все больше и больше светлеет. В светоносном Раю чувства очищаются и просветляются: здесь господствуют Любовь, блаженство, созерцание.

Рай — это, казалось бы, полное отрешение от Земли. Но поэт не может совсем забыть о земном. Ведь там остались его привя­занности, страсти, симпатии и антипатии. И поэтому даже на Небе Звезд Данте думает о Флоренции, а в Райскую Розу помещает любимого императора Генриха VII.

Центральное событие дантовского странствия по Раю — лице­зрение Райской Розы. Поэта столь плотно обволакивает свет, что он теряет зрение, а затем сразу же прозревает. Но видит он теперь по-иному. Отныне его взор способен выдержать любой яркий пламень. Данте поражен открывшимся перед ним. Он хочет поделить­ся с Беатриче, но ее уже рядом нет, а на ее месте — святой Бер­нард. Это она, Беатриче, послала старца к Данте, чтоб "без преград свершился его путь".

Бернард — символ мистического созерцания. Прототип героя — знаменитый мистик средневековья Бернард Клервотский. Бер­нард учил: абсолютная истина постигается через озарение, экстаз, в результате мистического общения с божеством. И такой миг на­ступает у Данте — он видит Святую Троицу:

 

Я увидал, объят Высоким Светом

И в ясную глубинность погружен,

Три равноемких круга, разных цветом.

Один другим, казалось, отражен...

                        ("Рай", XXXIII. Перевод М. Лозинского)

 

И наступает полная гармония между человеческим и божест­венным, личным и мировым. Данте не сказал о том, что он увидел, передав лишь свои впечатления от пережитого:

 

И тут в мой разум грянул блеск с высот,

Неся свершенье всех его усилий.

("Рай", XXXIII. Перевод М. Лозинского)

 

Цель книги Данте — не в изложении вечных истин. "Комедия" не декларирует и не наставляет, а прославляет неустанный герои­ческий порыв к истине, к нравственному и небесному, "Любовь, что движет солнце и светила".

"Божественная комедия" — ярчайшая страница в многовековой книге мировой культуры. Совершенное художественное творение, она от века к веку вдохновляла поэтов, композиторов, музыкантов. Среди них были Пушкин и Байрон» Гоголь и Бальзак, Джотто и Доре, Чайковский и Рахманинов.

Средневековая литература Запада, достигнув высочайших Вер­шин в творчестве Данте, открыла путь к другой литературной эпохе. Уже спустя двадцать лет после кончины творца "Комедии", 8 апреля 1341 года в Риме, на Капитолии, будет увенчан лавровым венком тридцатисемилетний поэт Франческо Петрарка. Удостоен­ный высочайшей почести, Петрарка произнесет речь, которая станет манифестом новой художественной эпохи. Это заявит о себе наступившее Возрождение.

 

ЛИТЕРАТУРА