ПИСЬМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 

 

Литература средних веков связана с литературами. Древности множеством нитей, среди них одна из главных — письменный язык. Античные литературы средиземноморского региона развива­лись на двух языках: древнегреческом и латыни. Судьбы этих язы­ков были различными. Первые надписи на древнегреческом отно­сятся к VII в. до н. э. Латынь значительно моложе. К III — II вв. до н. э., когда начинает формироваться письменность на этом язы­ке, существовала не только богатейшая литература на древнегрече­ском, но и были заложены основы грамматической теории, рито­рики.  Письменная латынь,  развиваясь с  учетом  опыта древнегреческого, достигла своей классической зрелости в I в. до н. э. Высочайший образец латинской прозы — сочинения Цице­рона (106—43 гг. до н.э.), поэзии — творения Вергилия (70—19 гг. до н. э.).

Вместе с расширением границ Римской империи латынь рас­пространилась на огромной территории. Распадение Империи, об­разование двух новых литературных регионов, художественная жизнь которых начинает строиться по собственным законам, нахо­дит прямое отражение в судьбах письменного языка. На базе древ­негреческого возникает новая разновидность греческого литератур­ного языка (среднегреческой) — на нем формируется литература Византии. Латынь в период Раннего средневековья становится языком письменной литературы западноевропейского региона; она же — язык государственных учреждений, церкви, школы, средство общения образованных слоев общества. Авторитет латыни был не­обычайно высок. Знание латыни — главный признак образованно­сти; сказанное на латыни — самое убедительное, авторитетное, веское слово.

Средневековую латинскую литературу можно условно разде­лить на два вида: светскую и клерикальную.

Памятники светской литературы достаточно многообразны. К наиболее значительным из них следует отнести поэму "Руодлиб" (XI в.), своеобразный прообраз романа, поэму Ниварда Гентского "Изенгрим" (XII в.), начинающую историю животного эпоса в западноевропейской литературе, поэму Вальтера Шатильонского "Александреида" (XII в.), получившую широкую популярность бла­годаря образу главного героя, великого своей исключительной от­вагой и столь же высокими добродетелями. Богатой была светская поэзия на латыни, в XII—XIII вв. очень громко заявившая о себе в творчестве вагантов. Неповторимый сплав исторического и худо­жественного сочинения представляли из себя латинские хроники: "История франков" Григория Турского (VI в.), "История лангобар­дов" Павла Диакона (VIII в.), "История датчан" Саксона Граммати­ка (XII в.).

Особенного внимания заслуживает клерикальная литература, отразившая наиболее характерные черты духовной жизни того вре­мени. Создавалась эта литература в основном служителями церкви. Функции учительские: религиозные, нравоучительные, обрядовые — доминировали в такой литературе над ценностями эстетически­ми. Назначение клерикальной литературы — развить благочестие, усмирить страсти, научить жить по библейским заветам. Не слу­чайно, что неисчерпаемым источником клерикальной литературы как в области идей, так и в области художественного была Библия — Ветхий и Новый Заветы. Ближе познакомиться с этой вечной книгой Запад смог благодаря деятельности ученого и богослова Иеронима (347—420 гг.). Человек универсальной образованности, Иероним говорил о себе: "Я философ, ритор, грамматик и диалек­тик, иудей, грек и латинянин". Отличное знание древних языков позволило Иерониму как переводчику работать с оригиналами. Ветхий Завет он перевел на латынь с древнееврейского. Новый За­вет — с греческого. Именно Иероним обратил внимание на худо­жественное значение Библии, что оказало огромное влияние на последующее развитие европейской средневековой литературы.

Клерикальная литература отличалась богатством и многообра­зием жанровых форм. В области поэзии первое место принадлежит литургическим гимнам. Известным сочинителем их был епископ Амвросий Медиоланский (ум. в 397 г.). Он первым ввел гимны в западноевропейское богослужение. Широкую известность имели гимны крупнейшего поэта Пруденция (ум. после 405г.). В своей поэме "Перистефанон" ("О венцах"), состоящей из 14 гимнов, поэт повествовал о судьбах христианских мучеников, посвятивших свои жизни служению христианской вере. Сочинялись гимны во славу Христа, Святого Духа, Девы Марии. Гимны, адресованные широ­кой массе верующих, отличались ясностью слова, простотой син­таксиса. Их воздействие на слушателей было непосредственным, затрагивая в первую очередь область чувств, создавая настроение духовной углубленности,

Высочайшего искусства достигла ораторская проза, в числе ее жанровых форм — проповедь. Ораторы-проповедники, желая сде­лать свою речь более доступной, щедро включали в нее занятные истории, случаи из жизни, фольклорные мотивы. Эти примеры, назначенные иллюстрировать моральные сентенции, стали тем плодоносным зерном, из которого впоследствии выросла средневе­ковая новелла.

Популярнейший жанр клерикальной литературы — агиогра­фии, или жития святых. Именно в этих повествованиях предстал во всей полноте новый тип героя. Это был человек, для которого главной и единственной целью стало служение Богу, спасение собственной души. Герой этот, наделенный титанической силой духа, умел безоговорочно отвергнуть все земное: привязанность к близ­ким, любовь, богатство, славу. Но считая свою душу неотъемлемой частью универсума, спасая себя, он совершал подвиг во имя Спасе­ния всех.

Агиография имела строгий жанровый канон. Обычно это был рассказ о сыне богатых и благочестивых родителей. Долгие годы они были бездетны, а рождение сына последовало лишь после дол­гих молитв и обращений к Богу. Святость героя проявлялась еще в детском и юношеском возрасте. Став взрослым, "избранник" разда­ет свое имущество, полностью посвящая себя великой миссии. В течение жизни герой совершает множество подвигов. Чудеса, свя­занные с этим святым, продолжаются и после его смерти.

В идеальной форме этот канон выстроен в "Житии Алексея, человека Божья". Данная легенда возникла в Сирии в V—VI вв. Со временем она приобрела невиданную популярность, зазвучав на языках Западной и Восточной Европы, в арабском мире, Византии.

История Алексея, человека Божья, во имя служения высшему ушедшего из родного дома, отказавшегося от любви, богатства, славы, должна была вызвать умиление, пробудить в душах верую­щих чувство сострадания, слезную жалость. История эта должна была сказать: уделом человека не может быть его обыденное земное бытие. Есть более высокая цель. Но жить на земле "неземным образом" дано не каждому. Это удел людей особой силы воли, лю­дей, отмеченных боговдохновенной мудростью.

Клерикальная литература числит в своих рядах многих круп­ных писателей. Но среди целого созвездия таких имен, как Боэнций, Венанций Фортунат, Павел Диакон, одно из первых мест принадлежит Аврелию Августину (354-430 гг.). Выходец из Север­ной Африки, он вырос в семье отца-язычника, принявшего креще­ние лишь перед самой смертью. Мать Аврелия, напротив, была убежденной христианкой, сделавшей все, чтобы приобщить сына к своей вере. В молодости Аврелий предавался всем радостям жизни, любил и был любим, посещал зрелища, театральные представле­ния. Оказавшись в Риме, он увлекся манихейством — широко рас­пространенным в поздней античности религиозным течением. Но период манихейства Аврелия был недолог — в 387 г. он принимает крещение и вскоре возвращается в Северную Африку. Со време­нем Аврелий становится одним из самых крупных христианских богословов и писателей. В 396 г. Аврелий занимает епископскую кафедру в г. Гиппоне, оставаясь на этом служении вплоть до своей смерти в 430 г.

Литературное наследие Аврелия Августина огромно. Но среди созданных им книг особое значение имеют две: "Исповедь" (400 г.) и "О граде Божьем" (428 г.).

"Исповедь" Аврелия лежит у начал того нового литературного жанра, которому было назначено бессмертие. По типу исповеди впоследствии были написаны "История моих бедствий" Абеляра, "Новая жизнь" Данте. "О презрении к миру" Петрарки, "Опыты" Монтеня, "Исповедь" Жан Жака Руссо. Исповедь менялась в веках, но навсегда сохранилось в ней то, что впервые дало о себе знать в книге Аврелия Августина: психологическая самоуглубленность, ис­кренность в раскрытии своих ошибок, беспощадность самооценок, пафос покаяния.

"Исповедь" Аврелия — книга раннесредневековая, чем и объ­ясняются ее неповторимые особенности. Зачем пишет свою книгу Аврелий Августин? Чтобы познать самого себя? Нет, замысел в ней иной. Всматриваясь в себя, в глубины души своей, Аврелий желает постичь не личное, единственное, а высшее, общее. Самоуглубле­ние — это путь познания Бога. "Превзойди самого себя" — вот ко­нечный пафос книги Аврелия. Сам он, человек, вторичен по срав­нению с тем, к кому устремлены все помыслы автора исповеди. Аврелий пишет о Боге: "Я вовсе не существовал бы, если бы Ты не был во мне, или, точнее, не существовал бы, если бы не был в Те­бе, из Которого все, в Котором все".

Однако объективный смысл книги выходит за рамки ее субъ­ективного замысла. В "Исповеди" Аврелия человек соотносится с Богом, Собеседует с Богом. Исповедуясь, человек раскрывает ди­намику своего внутреннего мира, бездонные глубины своего подсознания. "Исповедь" Аврелия говорит о том, как сложен» неодно­значен, внутренне разорван человек. "Две мои воли, одна старая, другая новая; одна плотская, другая духовная, боролись во мне, и в этом раздоре разрывалась душа моя".

Книга Аврелия Августина, задуманная как путь познания Бога, явилась и путем познания Человека.

Если "Исповедь" заявляет о рождении новой жанровой формы, то другая книга Аврелия Августина — "О граде Божьем" — подво­дит черту под популярнейшим в раннехристианской литературе Жанром аполога. До Официального Признания христианства сто­ронники гонимой церкви в многочисленных апологах защищали истинность своей веры. Став церковью торжествующей, христиан­ство перестало нуждаться в защите, а сам жанр аполога утратил свою актуальность. Однако в V в. наблюдается заметный рост язы­ческих настроений. Особенно усилились они после невиданного разграбления Рима вестготами (410 г.). В течение восьми веков, со дня своего основания и до этого рокового события, враги ни разу не проникали за стены Вечного города. Случившееся теперь мно­гие рассматривали как вселенскую катастрофу, во всем обвиняя христиан. Ведь это они изгнали из Рима его прежних богов-покровителей, это они, проповедуя смирение, всепрощение, все­общую любовь, воспитали поколения, не способные дать отпор за­воевателям. И Аврелий создает свой грандиозный аполог "О граде Божьем", выступая на защиту христианской веры.

Есть два града — рассуждает своей книге писатель-богослов. Один — земной, основанный на любви к себе, доведенной до пре­зрения к Богу. Олицетворение этого мира — Римская империя, ос­нованная на насилии, на крови братоубийства: Ромул убил Рема. И есть "небесный град", основанный на любви к Богу. Царство этого града — христианская церковь. В будущем небесный град востор­жествует, а те, кто не приобщен к жизни "по духу", обречены на вечные муки. Так формируется новое представление о Времени. Если для античности Время круговращательно, повторяемо, то теперь оно трактуется как линейное, поступательное, а каждое собы­тие в истории — уникально, единственно.

Открыв динамику человеческой души в "Исповеди", Аврелий Августин в апологе "О граде Божьем" открыл динамику историче­ской жизни.

Клерикальная литература завершила свою жизнь уже в период Зрелого средневековья. Одна из ее последних крупных книг — сборник "Римские деяния", составленный в Англии в начале XIV в. Книга состоит из множества рассказов, причем структура каждого из них подчиняется единому принципу: красочный пример, взятый из мифа, сказки, жития, просто из жизни, и нравоучительный вывод. Но рассказ и мораль обычно связаны чисто формально: дидак­тическое назидание легко можно проиллюстрировать и другими примерами. Последнее обстоятельство во многом объясняет, поче­му клерикальная литература оказалась в дальнейшем нежизнеспо­собной, Суть вопроса в том, что ее учительские, нравоучительные цели приходили во все большее противоречие с самой природой художественной литературы. Стремясь лишь поучать и мало забо­тясь об эстетическом начале, клерикальная литература становилась все схематичнее, абстрактнее, дидактичнее, теряя вместе с этим и

К концу литературной эпохи средних веков клерикальная ли­тература исчерпала себя как литература художественная, так же как и латынь исчерпала себя в качестве языка этой литературы.