Героический эпос

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 

 

Вопрос о происхождении героического эпоса — один из слож­ных в литературоведческий науке — породил целый ряд различных теорий.  Выделятся среди них две: ''традиционализм'' и "антитрадиционализм".

Основы первой из них заложил французский медиевист Гастон Парис (1839—1901 гг.) в своей капитальной работе "Поэтическая история Карла Великого" (1865 г.). Теория Гастона Париса, полу­чившая название "теории кантилен", сводится к следующим глав­ным положениям. Первоосновой героического эпоса явились не­большие    лирико-эпические    песни-кантилены, широко распространенные в VIII в. Кантилены были непосредственным откликом на те или иные исторические события. В течение сотни лет кантилены существовали в. устной традиции, а с Х в. начинает­ся процесс их слияния в крупные эпические поэмы. Эпос — про­дукт длительного коллективного творчества, высочайшее выраже­ние духа народа. Поэтому единого творца эпической поэмы назвать невозможно, сама же запись поэм — процесс скорее механический, чем творческий,

Близкой к этой теории была точки зрения современника Гастона Париса Леона Готье, автора труда "Французский эпос" (1865 г.). Лишь в одной позиции ученые решительно расходились: Парис настаивал на национальных истоках французского героиче­ского эпоса, Готье говорил о его германских первоосновах.

Крупнейшим "антитрадиционалистом" был ученик Гастона Па­риса Жозев Бедье (1864—1938 гг.). Бедье был позитивистом, в нау­ке признавал лишь документальный факт и теорию Гастона Париса не мог принять уже потому, что никаких исторически засвидетель­ствованных сведений о существовании кантилен не сохранилось. Бедье отрицал положение о том, что эпос долгое время существо­вал в устной традиции, явившись итогом коллективного творчест­ва. По мнению Бедье, эпос возник именно тогда, когда стал запи­сываться. Начался этот процесс в середине XI в., достигнув своего расцвета в XII в. Именно в это время в Западной Европе было не­обычайно распространено паломничество, активно поощряемое церковью. Монахи, стремясь привлечь внимание к святым релик­виям своих монастырей, собирали о них легенды, предания. Этот материал и был использован бродячими певцами-сказителями — жонглерами, которые и создали объемные героические поэмы. Теория Бедье получила название "монастырско-жонглерской".

Позиции "традиционалистов" и "антитрадиционалистов'' в оп­ределенной степени сближал в своей теории о происхождении ге­роического эпоса Александр Николаевич Веселовский. Суть его теории в следующем. Началом эпического творчества явились небольшие песни — лирико-эпические кантилены, рожденные как отклик на события, взволновавшие народное воображение. Спустя время отношение к событиям, излагаемым в песнях, становится спокойнее, острота эмоций утрачивается и тогда рождается эпическая песня. Проходит время, и песни, в том или ином отношении близкие друг другу, складываются в циклы. И наконец цикл пре­вращается в эпическую поэму. Пока текст бытует в устной тради­ции, он — создание коллектива. На последней же стации формирования эпоса решающую роль играет отдельный автор. Запись поэм не механический акт, а глубоко творческий.

Основы теории Веселовского сохраняют свое значение и для современной науки (В. Жирмунский, Е. Мелетинский), которая также относит возникновение героического эпоса к VIII в., считая, что эпос есть создание как устного коллективного, так и письмен­но-индивидуального творчества. Корректируется лишь вопрос о первоосновах героического эпоса: ими принято считать историче­ские предания и богатейший арсенал образных средств архаическо­го эпоса.

Начало формирования героического (или государственного) эпоса не случайно относят к VIII в. После падения Западной Рим­ской империи (476 г.) в течение ряда веков происходил переход от рабовладельческих форм государственности к феодальным, а у народов Северной Европы — процесс окончательного разложения патриархально-родовых отношений. Качественные изменения, свя­занные с утверждением новой государственности, определенно дают о себе знать в VIII в. В 751 г. один из крупнейших феодалов Европы Пипин Короткий становится королем франков и основате­лем династии Каролингов. При сыне Пипина Короткого — Карле Великом (годы правления: 768—814) образуется огромное по тер­ритории государство, включающее в себя кельто-романско-германское население. В 80б г. папа коронует Карла титулом импе­ратора вновь возрожденной Великой Римской империи. В свою очередь Кара завершает христианизацию германских племен, а столицу империи г. Ахен стремится превратить в Афины. Становление нового государства было трудным не только из-за внутренних обстоятельств, но и из-за внешних, среди кото­рых одно из главных мест занимала неутихающая война франков-христиан и арабов-мусульман. Так история властно вошла в жизнь средневекового человека. А сам героический эпос стал поэтиче­ским отражением исторического сознания народа.

Обращенность к истории определяет решающие черты отличия эпоса героического от эпоса архаического,

Центральные темы героического эпоса отражают важнейшие тенденции исторической жизни, появляется конкретный историче­ский» географический, этнический фон, устраняются мифологиче­ские и сказочные мотивировки. Правда истории теперь определяет правду эпоса.

У героических поэм, созданных разными народами Европы, много общего. Объясняется это тем, что художественному обобще­нию подверглась сходная историческая действительность; сама же эта действительность осмысливалась с точки зрения одинакового уровня исторического сознания. К тому же средством изображения служил художественный язык, имеющий общие корни в европейском фольклоре. Но вместе с тем в героическом эпосе каждого отдельного народа много неповторимых, национально-специ­фических черт.

Наиболее значительными из Героических поэм народов Запад­ной Европы считаются: французская — "Песнь о Роланде", немец­кая — "Песнь о нибелунгах", испанская — "Песнь о моем Сиде". Три эти великие поэмы позволяют судить об эволюции героического эпоса: "Песнь о нибелунгах" содержит целый ряд архаических черт, "Песнь о моем Сиде" являет эпос на его исходе, "Песнь о Ро­ланде" — миг его высшей зрелости.

Французский героический эпос. Эпическое творчество средне­вековых французов отличается редким богатством: только до наше­го времени дошло около 100 поэм. Их принято делить на три цик­ла (или "жеста").

Цикл королевский. Он повествует о мудром и славном короле Франции Карле Великом, о его верных рыцарях и коварных врагах.

Цикл Гильома де Оранжского (или "верного вассала"). Эти поэмы привязаны к событиям, происходившим после смерти Карла Вели­кого, когда на троне оказался его сын Людовик Благочестивый. Теперь король изображен как человек слабый, нерешительный, не­способный управлять страной. Противопоставлен Людовику его верный вассал Гильом де Оранжский — истинный рыцарь, мужест­венный, деятельный, верная опора страны.

Цикл Доона де Майанса {или "баронский цикл"). Героические по­эмы, входящие в этот цикл, связаны с событиями IX—XI вв. — временем заметного ослабления королевской власти во Франции. Король и феодалы находятся в состоянии неутихающей вражды. Причем воинственным феодалам противостоит король, веролом­ный и деспотичный, неизмеримо далекий по своим достоинствам от величавого Карла Великого.

Центральное место в королевском цикле занимает "Песнь о Роланде". Поэма дошла до нашего времени в нескольких рукопис­ных списках, наиболее авторитетным из них считается "Оксфордский вариант", названный так по месту, где он был най­ден, — библиотеке Оксфордского университета. Запись датируется XII в., опубликована поэма впервые в 1837 г.

Изучая вопрос о происхождении поэмы, Александр Веселовский обратил внимание на следующий факт. В VIII в. французами была одержана громкая победа над маврами, которые в то время упорно продвигались в глубь Европы. Сражение произошло в 732 г. при Пуатье, возглавлял войско французов дед Карла Великого — Карл Мартелл. Спустя несколько десятилетий, в 778 г., уже сам Карл Великий отправился походом в Испанию, оккупированную арабами. Военная экспедиция оказалась крайне неудачной: Карл не только ничего не достиг, но, возвращаясь обратно, потерял один из лучших своих отрядов, который возглавлял маркграф Бретани. Тра­гедия произошла в Пиренеях, в Ронсевальском ущелье. Нападав­шими были баски, коренные жители тех мест, к тому времени уже принявшие христианство. Таким образом, великая поэма отразила не громкую победу 732 г., а трагическое поражение 778 г. Веселовский замечал по этому поводу: "Не всякая история, не все истори­чески интересное должно было быть интересным, пригодным для эпической песни... между историей летописной и историей эпичес­кой обыкновенно нет ничего общего"6.

Трагедия, а не ликование победы, необходима эпосу. Необхо­дима потому, что именно трагедия и определяет высоту героики поэмы. Героическое, по представлениям того времени, это неслы­ханное, невероятное, избыточное. Именно только в те моменты, когда жизнь и смерть как бы сходятся воедино, герой и может проявить свое невиданное величие, Роланда предает его отчим Гвенелон; и поступок предателя оправдания не знает. Но. согласно поэтике эпоса, смерть нужна Роланду — только благодаря ей он восходит на высшую ступень своей славы.

Но если судьба героя решается в трагическом ключе, то судьба истории — в свете поэтической идеализации. Так возникает вопрос о правде истории и правде эпоса, или специфике эпического исто­ризма.

Эпос привязан к истории. Но в отличие от летописи он не стремится к передаче точных фактов, дат, судеб исторических лиц. Эпос не летопись. Эпос — история, созданная народным поэтиче­ским гением. Эпос выстраивает свою модель истории. Он судит об истории по самому высокому счету, выражает ее высшие тенден­ции, ее дух, ее конечный смысл. Эпос — история в свете ее герои­ческой идеализации. Важнейшее для эпоса — не сущее, а должное.

В яркой форме эти особенности отражены в "Песне о Ролан­де". Героическая поэма французов, связанная с событиями истори­ческой жизни VIII в., говорит не только о том, что действительно было тогда, но в еще большей степени о том, что должно было произойти.

Открывая поэму, мы узнаем, что Карл Великий освободил Ис­панию от мавров, "весь этот край до моря занял". Единственный оплот, оставшийся у мавров — город Сарагоса. Однако ничего по­добного в исторической жизни VIII в. не было. Мавры господство­вали на территории Испании. А сам поход 778 г. ничуть не поколе­бал их позиций. Оптимистический зачин поэмы закрепляется в ее финальных сценах: здесь рассказано о блистательной победе фран­цузов над маврами, о полном освобождении от "неверных" их по­следней твердыни — города Сарагосы. Поступательный ход исто­рии неумолим. То, что представлялось народному певцу добрым, справедливым, высоким, должно утверждаться в жизни. А значит, героическая трагедия отдельных судеб не напрасна. За великим поражением следует величайшая победа.

В героической поэме образы делятся обычно на три группы. В центре — главный герой, его товарищи по оружию, король, выра­жающий интересы государства. Другая группа — плохие соотечест­венники: предатели, трусы, инициаторы смут и раздоров. И нако­нец враги: к ним относятся захватчики родной земли и иноверцы, очень часто эти качества совмещены в одном лице.

Эпический герой — это не характер, а тип, и его нельзя урав­нять с историческим лицом, имя которого он носит. Более того, прототипа у эпического героя нет. Его образ, созданный усилиями многих певцов, обладает целым набором устойчивых чет. На определенном этапе эпического творчества эта поэтическая "модель" связывается с именем конкретного исторического лица, охраняя уже присущие ей качества. Несмотря на парадоксальность, относи­тельно эпоса верно утверждение о "вторичности прототипа".

Определяющее свойство эпического героя — исключитель­ность. Все, чем он обычно наделен — сила, мужество, дерзость, строптивость, неистовство, самоуверенность, упрямство, — исклю­чительно. Но эти черты — не знак личного, неповторимого, а об­щего, характерного. Проходит на миру и носит публичный харак­тер и эмоциональная жизнь героя. Наконец, и задачи, решаемые героем, связаны с достижением целей, стоящих перед всем коллек­тивом.

Но бывает, что исключительность героя достигает таких высот, что выходит за границы допустимого. Положительные, но исклю­чительные по силе качества героя как бы выводят его за рамки сообщества, противопоставляют коллективу. Так намечается его тра­гическая вина. Нечто подобное и происходит с Роландом. Герой смел, но смел исключительно, следствием этого и являются его по­ступки, которые приводят к великим бедствиям. Карл Великий, поручая Роланду командовать арьергардом, предлагает ему взять "полвойска". Но Роланд решительно отказывается: враг ему не страшен, вполне достаточно и двадцати тысяч воинов. Когда же на арьергард надвигается несметная армия сарацин и еще не поздно дать знать об этом Карлу Великому — достаточно всего лишь затрубить в рог, Роланд решительно отказывается: "Позор и срам мне страшны — не кончина, отвагою — вот чем мы Карлу милы".

Отряд французов погибает не только потому, что их предал Гвенелон, но и потому, что слишком смел, слишком честолюбив был Роланд. В поэтическом сознании народа "вина" Роланда никак не отменяет величия его подвига. Роковая гибель Роланда воспри­нимается не только как национальное бедствие, но и как вселен­ская катастрофа. Скорбит и плачет сама природа: "Бушует буря, свищет ураган. Льет ливень, хлещет град крупней яйца".

Отметим, что в процессе развития эпоса менялась и главная черта героя. В ранних формах эпоса такой чертой была сила, затем на первый план выдвигалась смелость, мужество, как осознанная готовность свершить любой подвиг и если нужно — принять смерть. И наконец еще позже такой чертой становится мудрость, разумность, естественно, в сочетании с отвагой и мужеством. Не случайно, что в "Песнь о Роланде" в качестве более поздней встав­ки вводится образ Оливье, побратима Роланда: "Разумей Оливье, Роланд отважен, и доблестью один другому равен". Вступая в спор с Роландом, Оливье утверждает: "Быть смелым мало — быть ра­зумным должно".

Главное и единственное призвание героя — его ратное, воин­ское дело. Личная жизнь для него исключена. У Роланда есть не­веста Альда, бесконечно преданная ему. Не в силах перенести весть о смерти возлюбленного» Альда скончалась в те минуты, когда к ней пришло роковое известие. Сам же Роланд ни разу не вспоми­нает об Альде. Даже в предсмертные минуты ее имя не появилось на устах героя, а его последние слова и мысли были обращены к боевому мечу, к милой Франции, Карлу, Богу.

Долг верного вассального служения — вот смысл жизни героя. Но вассальная преданность состоятельна только тогда, когда слу­жение отдельному лицу является служением коллективу, воинскому содружеству. Родине. Так понимает свей долг Роланд. В отли­чие от него Гвенелон служит Карлу Великому, но не служит Фран­ции, ее общим интересам. Непомерное честолюбие толкает Гвенелона на не знающий прощения шаг — предательство.

В "Песне о Роланде", как и во многих других поэмах французского героического эпоса, одно из важнейших мест занимает образ Карла Великого. И этот образ не столько отражает характерные черты конкретного исторического лица, сколько воплощает народ­ное представление о мудром государе, противостоящем врагам внешним и врагам внутренним, тем, кто сеет смуты и раздоры, Воплощая идею мудрой государственности. Карл величествен, мудр, строг, справедлив, он защищает слабых и беспощаден к предателям и врагам. Но образ Кала Великого отражает и реальные возможности королевской власти в условиях еще только форми­рующейся государственности. Поэтому Карл Великий часто скорее свидетель, комментатор событий, чем их реальный участник. Предчувствуя трагедию Роланда, он не может ее предотвратить. Наказать предателя Гвенелона — для него почти неразрешимая проблема; так сильны его противники феодалы. В трудные минуты жизни — а их у Карла так много — помощи он ждет только от Всевышнего: "Бог ради Карла чудо совершил и солнце в небесах остановил".

В значительной степени поэма отражает идеи христианства. Причем религиозные задачи теснейше слиты с задачами нацио­нально-патриотическими: мавры, с которыми французы ведут смертельную войну, не только враги "милой Франции", но и враги христианской церкви. Бог — помощник французов в их ратном де­ле, он советчик и руководитель Карла Великого. Сам же Карл вла­деет святой реликвией: острием копья, пронзившего распятого Христа. Видное место занимает в поэме образ архиепископа Турпина, объединяющего церковь и воинство. Одной рукой святой пастырь благословляет французов, другой — беспощадно разит копьем и мечом неверных сарацин.

Повествовательная структура и образные средства "Песни Ро­ланде" очень характерны для героического эпоса. Общее во всем господствует над индивидуальным, распространенное — над непо­вторимым. Преобладают постоянные эпитеты и формулы. Много повторов — они и замедляют действие, и говорят о типичности изображаемого. Господствует гипербола. Причем укруплено не отдельное, а весь мир предстает в масштабах грандиозных. Тон нето­роплив и торжествен.

"Песнь о Роланде" — это и величественный реквием по пав­шим героям, и торжественный гимн во славу истории.

Немецкий героический эпос. Центральной поэмой немецкого героического эпоса является "Песнь о нибелунгах". До нашего вре­мени она дошла в 33 списках, позднейшие из которых датируются XIII в. Впервые опубликована в 1757 г.

Героическая поэма немцев художественно осмысливает огром­ный пласт исторического материала. Древнейший его слой отно­сится к V в. и связан с процессами великого переселения народов, с судьбами гуннов и их знаменитого предводителя Аттилы. Другой слой — трагические перипетии франкского государства, возникше­го в V в. на развалинах Западной Римской империи и просуществовавшего долгих четыре столетия. И наконец — нравы и обычаи XI—XII вв., отражающие формирование куртуазности в среде ев­ропейского рыцарства: любовь по слухам, турниры, пышные празднества. Так сочетаются в поэме далекое и близкое, глубокая древность и день настоящий. Богата поэма и своими связями с по­этическими источниками: это эпические песни, вошедшие в "Старшую Эдду" и "Младшую Эдду", народная книга о роговом Зигфриде, немецкая средневековая поэзия, мотивы, восходящие к мифам и сказкам.

Поэма состоит из 39 авентюр (или песен) и распадается на две части, в каждой из которых есть доминирующий смысловой мотив. Первую часть поэмы (I—XIX авентюры) можно условно назвать "песней о сватовстве"; вторую (XX—XXIX авентюры) — "песней о мщении". Предполагают, что эти две эпические песни долгое вре­мя бытовали раздельно в устной традиции, а заем были сведены в единое произведение. Этим и следует объяснить, что некоторые из героев, носящие одно и то же имя, в каждой отдельной части по­эмы олицетворяют разные эпические типы. (Кримхильда первой части — тип верной и любящей жены; второй — беспощадная мстительница; Хаген — сначала тип коварного вассала; потом — отважный, овеянный высокой героикой воин).

Поэма отличается стройным композиционным единством. Достигается оно не только последовательно проведенной цепью событий, но и единством тона поэмы. Уже ее первые строки пред­сказывают грядущие беды: радость всегда идет рядом с горем и от начала веков "платится страданиями за счастье человек". Этот заглавный мотив не умолкает в эпическом повествовании, достигая высочайшего напряжения в финальных сиенах: катастрофа, изо­браженная здесь, подобна гибели самого мира!

Первая часть поэмы развивается в русле известной поэтиче­ской модели "благородного сватовства". Начинается действие брачной поездкой героя. Доблестный рыцарь Зигфрид, полюбив по слу­хам сестру бургундских королей Кримхильду, прибывает из Нидерландов в Вормс. Король Гунтер готов отдать в жены Зигфри­ду свею сестру, но при условии: будущий зять должен помочь са­мому Гунтеру добыть невесту — исландскую богатыршу Брюнхильду ("задача в ответ на сватовство"). Зигфрид соглашается с условиями Гунтера. Воспользовавшись плащом-невидимкой, Зиг­фрид под видом Гунтера побеждает Брюнхильду на состязаниях, а затем и укрощает богатыршу на брачном ложе ("брачное состяза­ние, "брачный поединок", "укрощение невесты"). Зигфрид получает в жены Кримхильду, а Брюнхильда становится женой Гунтера. Проходит десять лет. Гунтер приглашает в гости сестру и Зигфри­да. В Вормсе королевы ссорятся. Кримхильда, отстаивая первенст­во Зигфрида перед Гунтером, открывает Брюнхильде тайну ее обманного сватовства. Верный вассал Гунтера Хаген, полагая, что честь его короля запятнана, коварно убивает Зигфрида ("обман при сватовстве и последующая месть").

Центральным героем первой части поэмы является Зигфрид. В героический эпос он пришел из сказочных чудес: это он, Зигфрид, истребил в бою "семь сотен нибелунгов", став владельцем дивного клада; он победил волшебника карлика Альбриха, завладев его плащом-невидимкой; он, наконец, поразил своим мечом страшно­го дракона, искупался в его крови и стал неуязвим. И лишь одно-единственное место на спине героя, куда упад листок липы, оста­лось незащищенным. Королевич Зигфрид — обобщенный образ эпического богатыря, воплощающий народные представления о доблестях истинного воина: "Досель еще не видел мир бойца, его сильней".

Сцены, повествующие о предсмертных минутах Зигфрида, — высшие мгновенья его героической судьбы. Но не потому, что именно в это время он совершает невероятные подвиги, как, к примеру, Роланд. Зигфрид — безвинная жертва. Он благородно до­верился Хагену, как наивно доверилось последнему Кримхильда, вышив на одежде мужа крестик, который указывал единственное уязвимое место на его теле. Хаген уверял Кримхильду, что будет это место защищать, а коварно поступил наоборот. Негодность Хагена и должна обнажить благородство Зигфрида. Славный герой лишается сил не только от смертельной раны, окрасившей кровью зеленый ковер травы, но и от "тоски и боли". Хаген жестоко попи­рает святые для народа принципы общежития. Зигфрида он убива­ет коварно, в спину, нарушая данную ранее Зигфриду же клятву верности. Он убивает гостя, убивает родича своих королей.

В первой части поэмы Кримхильда изображена сначала как любящая жена, затем как вдова, тринадцать лет оплакивающая безвременную смерть мужа. Обиду и кручину в сердце Кримхильда переносит чуть ли не с христианским смирением. И хотя ока и помышляет о мести, но откладывает ее на неопределенный срок. Свое отношение к убийце Хагену м его покровителю Гунтеру Кримхильда выражает как стоическая мученица: "Три с половиной года не сказала Кримхильда ни единого слова Гунтеру, им разу не подняла глаз на Хагена".

Во второй части поэмы амплуа Кримхильды заметно меняется. Теперь единственная цель героини — беспощадная месть. Осуще­ствлять свой замысел она начинает издалека. Кримхильда дает со­гласие стать женой могущественного короля гуннов Этцеля, живет в его владениях долгих тринадцать лет и только затем приглашает бургундов в гости. Страшный кровавый пир, устроенный Кримхильдой, уносит сотни жизней, погибают братья Кримхильды, ее малолетний сын, рожденный от Этцеля, Хаген. Если в архаическом эпосе непомерная жестокость героя не получала моральной оцен­ки, то в героическом эпосе эта оценка присутствует. Старый воин Хильденбрант карает коварную мстительницу. Смерть Кримхильды — это и веление самой судьбы: деяниями своими подписала мсти­тельница себе смертный приговор.

Центральный герой поэмы и Хаген. В первой части повество­вания — это верный вассал. Однако верное, но бездумное служе­ние Хагена лишено высокой героики. Преследуя единственную цель — во всем служить своему сюзерену, Хаген убежден, что ему позволено все: коварство, обман, предательство. Вассальное служе­ние Хагена — недолжное служение. Во второй части поэмы эту мысль иллюстрирует судьба благородного рыцаря Рюдегера. Вассал Этцеля, он был послан своим королем сватом к Кримхильде. И то­гда Рюдегер поклялся безотказно служить будущей королеве. Эта вассальная Клятва становится роковой. Позже, когда Кримхильда осуществляет свой кровавый план мщения, Рюдегер вынужден насмерть сражаться с бургундами, родственниками Жениха своей до­чери. И погибает Рюдегер от меча, который некогда в знак дружбы сам подарил бургундам.

Сам же Хаген во второй части Поэмы выступает уже в ином амплуа. Отважный и могучий воин, он предчувствует свою траги­ческую судьбу, но исполняет он ее с невиданным мужеством и достоинством. Теперь уже Хаген становится жертвой коварства и обмана; погиб он от того же оружия, которое использовал его "двойник" в первой части поэмы.

В немецком героическом эпосе еще нет темы единой родины. А сами герои еще не вышли в своих делах и помыслах за рамки семейных, родовых, племенных интересов. Но это не только не лишает поэму общечеловеческого звучания, а как бы усиливает его.

Мир, изображенный в поэме, грандиозен, величествен и тра­гичен. Благодарный читатель поэмы немецкий поэт Генрих Гейне писал об этом мире так: «"Песнь о нибелунгах" исполнена громад­ной, могучей силы... Здесь и там из расселин выглядывают красные цветы, точно капли крови, или длинный плюш спадает вниз, как зеленые слезы. Об исполинских страстях, сталкивающихся в этой поэме, вы, маленькие добронравные людишки, еще меньше може­те иметь понятия... Нет такой высокой башни, нет такого твердого камня, как злой Хаген и мстительная Кримхильда» 7.

Иной по тону является немецкая поэма "Кудруна". Вильгельм Гримм в свое время заметил, что если "Песнь о нибелунгах" может быть названа немецкой "Илиадой", то "Кудруна" — немецкой "Одиссеей". Предполагают, что записана поэма была в первой трети XIII в.; издана впервые в 1820 т.

Основная идея поэмы выражена в мотиве, близком к христи­анской заповеди: "Никто за зло не должен платить другому злом".

Фабула развивается по типу фольклорного мотива: "Добывание невесты и препятствия на этом пути". В первой части поэмы эта тема раскрыта на примере судьбы будущей матери Кудруны, коро­левской дочери Хильды, которая проявляет исключительную силу воли, отстаивая свое право стать женой любимого Хегеля. Сама Кудруна будет обручена со славным рыцарем Хервигом. Однако в его отсутствие девушку похищает другой искатель ее руки — Хартмут. Долгих тринадцать лет проводит Кудруна в плену и, несмотря на все тяготы жизни, проявляет стойкость, силу духа, сохраняя че­ловеческое достоинство. Освобожденная наконец из неволи и со­единившая свою жизнь с любимым Хервигом, Кудруна не мстит своим обидчикам. Она не ожесточается, как Кримхильда, а во всем проявляет доброту и милосердие. Поэма завершается благополучно: миром, согласием, достойно завоеванным счастьем: сразу четыре пары вступают в радостный брачный союз.

Однако примиряющий финал поэмы свидетельствовал о том, что эпос утрачивал свою высокую героику, приближаясь к обыден­ному, повседневному уровню. Отчетливо проявилась эта тенденция в испанской поэме "Песнь о моем Сиде".

Испанский героический эпос. "Песнь о моем Сиде" — круп­нейший памятник испанского героического эпоса — была создана в середине XII в., до нашего времени дошла в рукописи XIV в., впервые опубликована в 1779 г. "Песнь" отражает важнейшие тен­денции исторической жизни Испании. В 711 г. арабы (мавры) вторглись на Пиренейский полуостров и в течение нескольких лет оккупировали почти всю его территорию, создав на ней государст­во Кордовский эмират. Корённые жители не мирились с завоевате­лями, и вскоре начинается обратное отвоевание страны — реконкиста. Продолжалась она — то разгораясь, то утихая — долгие восемь веков. Особенно высокого накала реконкиста достигла в конце XI—XII вв. В это время на территории нынешней Испании уже существовали четыре христианских государства, среди которых выделялась Кастилия, ставшая объединяющим центром освободи­тельной борьбы. Выдвинула реконкиста и ряд способных воена­чальников, в том числе и крупного феодала из знатного рода Руй Диаса Бивард (1040—1099гг.), прозванного маврами Сид (господин). С этим именем и связан герой поэмы, который изо­бражен, однако, как человек скромного происхождения. В поэме сделан акцент на том, что и славу, и богатство, и признание коро­ля Сид приобретает благодаря своим личным качествам. Сид — че­ловек истиной чести и доблести. Он верный вассал, но не безглас­ный. Поссорившись с королем, Сид пытается вернуть его расположение, не роняя при этом своего достоинства. Он готов служить, но не согласен поклоняться. Поэма отстаивает идеи рав­ноправного союза вассала и короля.

Эпическому герою противопоставлены его зятья — инфанты де Каррион. Обычно "плохие соотечественники" были наделены эпи­ческим величием, как, к примеру, Гвенелон в "Песне о Роланде". Инфанты же изображены как мелкие и ничтожные людишки. Ха­рактерна сцена со львом. Бели инфанты смертельно струсили, уви­дев могучего зверя, то уже в свою очередь лев, увидев Сида, ''устыдился, поник головой, перестал рычать". Недалекие и трусли­вые, инфанты блекнут рядом с могучим Сидом. Завидуя славе Си­да и не смея ему чем-то досадить, они издеваются над своими же­нами, дочерьми Сида: жестоко избивают их и оставляют на произвол судьбы в глухом лесу. Лишь счастливый случай помогает спастись безвинным жертвам.

Однако есть в образе Сида и такое, что не характерно для эпи­ческого героя типа Роланда. Сид — не исключительный богатырь, а воинское дело — не единственный удел его жизни. Сид не только рыцарь, но и отличный семьянин, верный муж и любящий отец. Он заботится не только о своем войске, во и о семье, о близких. Большое место занимает в поэме описание дел и хлопот Сида, свя­занных с первым браком его дочерей. Сиду важна не только воин­ская слава, но и добыча. Сид знает цену деньгам. Добывая их, он не прочь и схитрить. Так, к примеру, он закладывает под большой залог ростовщикам ящик с песком, уверяя, что в нем бесценные драгоценности. При этом не забывает попросить у одураченных за эту "услугу" на чулки.

Героический пафос поэмы приглушен не только новыми чер­тами эпического героя. В поэме нет грандиозных катастроф. В финале Сид не погибает. Герой благополучно достигает поставленной цели, и оружие его — не месть, а справедливый суд, честный поединок. Нетороплива, величественна поступь поэмы; уверенно ве­дет она к счастливому земному торжеству героя.

Эпос южных славян. К XIV в. эпическое творчество народов Западной Европы приходит к концу. Единственное исключение из этого правила — эпос южных славян: народов Югославии, болгар. Их эпические песни, возникнув еще в период Раннего средневеко­вья, бытовали в устной традиции до XIX в., а первые записи были сделаны в XVI столетии.

В основе эпического творчества южных славян — центральная проблема их исторической жизни: героическая борьба е турецким игом. Наиболее полное выражение эта тема получила в двух сводах эпических песен: "косовском цикле" и цикле о Марко Королевиче. Первый цикл поэтически осмысливает одно конкретное, но ре­шающее событие в истории борьбы славян с турками. Речь идет о битве при Косовом поле, состоявшейся 15 июня 1389 г. Битва имела самые трагические последствия для южных славян: разгром ар­мии сербов, при этом погиб предводитель сербов князь Лазарь, турки окончательно утвердили свое господство на Балканском по­луострове. В поэтической интерпретации народных певцов битва эта стала символом трагической утраты близких, свободы, Родины. Сам ход этой битвы в песнях подробно не освещается. Гораздо обстоятельнее говорится о том, что предшествовало битве (предчувствия, предсказания, роковые сны), и то, что за ней по­следовало (оплакивание поражения, скорбь по павшим героям). Поэтическая история в этом цикле довольно близка к истории ре­альной. В эпических песнях почти нет фантастических мотивов, заметно приглушена гипербола. Главный герой Милош Обилич — не исключительный воитель. Это крестьянский сын, один из мно­гих представителей сербского народа. Да и главный подвиг Милоша — убийство турецкого султана в его собственном шатре — факт исторически достоверный. В Эпических песнях "косовского цикла" выведена традиционная фигура "плохого соотечественника". Таким изображен Вук Бранкович. олицетворяющий губительность фео­дального эгоизма и своеволия. Однако традиционный мотив со­перничества хорошего (Милош) и плохого (Вук) героев отсутствует. Песни "косовского цикла" пронизаны глубоким лирическим чувст­вом: трагедия национальная представлена в них в неразрывном единстве с трагедией отдельных судеб. Характерна в этом отноше­нии песня "Девушка с Косова поля" В песне рассказано, как де­вушка ищет на поле брани, усеянном окровавленными телами лучших воинов, своего жениха Топлица Милана и сватов Ивана Косанчича и Милоша. Все трое погибли. И причитает, и рыдает по павшим девушка. И знает она, что не видать ей больше счастья. И столь велико ее горе, что даже зеленая ветка засыхает, стоит лишь к ней прикоснуться несчастной.

Свои особенности имеет цикл о Королевиче Марко. Песни здесь не группируются вокруг конкретного события. История борьбы славян с турками представлена здесь в многовековом раз­вороте, а в центре цикла — конкретный герой, правда, прожил он, по эпическим масштабам, "мало, триста лет, не более".

Исторический Марко был владельцем небольшого удела и служил туркам. Предполагают, что во владениях Марко отношение к крестьянам было относительно гуманным. Отсюда и добрая мол­ва о нем в народной памяти. Песен, специально посвященных Марко, сравнительно немного, но зато как участник событий он предстает в более чем двухстах сюжетах. Марко органично сочетает в себе черты, присущие человеку высшей знати и крестьянству. Марко — сын царя Вукашина, но быт, который окружает героя, часто типично крестьянский Марко героичен, справедлив, честен, но он может быть и вероломным, и жестоким. Он отлично знает воинское дело, но может заниматься и крестьянским трудом. Жизнь Марко Королевича прослеживается в песнях со дня его рождения до смертного часа. И представлена эта жизнь в свете и вы­сокой героики, и обычных житейских дел. Так судьба эпического героя отразила в себе судьбы его народа.