7

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 

В 1901 г. в журнале "Жизнь" была напечатана "Песня о буревестнике", после которой титул "буревестника" был усвоен самому Горькому. Секрет успеха этого не слишком удачного произведения был все тот же: созвучие эпохе. "Литературно ″Буревестник″ убог, – писал впоследствии Зайцев, – Но сам Горький – первый, в ком так ярко выразилась грядущая (плебейская) полоса русской жизни. Невелик в искусстве, но значителен, как молодой Соловей-Разбойник" (Зайцев. Максим Горький. – Pro et contra. C. 116). "Пусть сильнее грянет буря", – было общее чаяние интеллигенции.

В 1900 г. Горький вошел в товарищество "Знание" и стал его идейным руководителем. Одним из его начинаний стали "Сборники товарищества ″Знание″", первый из которых, вышедший в 1904 г., открывался программным произведением Горького – поэмой "Человек". По прошествии века кажется, что горьковский "мятежный Человек", который "шествует … сквозь жуткий мрак загадок бытия – вперед и – выше, все – вперед и – выше" чем-то похож на терминатора голливудских боевиков. "Созданья его творческого духа", сопутствующие Человеку – Любовь, Надежда, Вера, Дружба – оцениваются автором невысоко. Его восхищение вызывает только Мысль, которая почему-то отделяется от "созданий творческого духа". Она всесильна и непобедима.

 

"И только Мысль – подруга Человека, и только с ней всегда он неразлучен, и только пламя Мысли освещает пред ним препятствия его пути, загадки жизни, сумрак тайн природы и темный хаос в сердце у него.

 

Свободная подруга Человека, Мысль всюду смотрит зорким, острым глазом и беспощадно освещает все:

 

– Любви коварные и пошлые уловки, ее желанье овладеть любимым, стремленье унижать и унижаться и – чувственности грязный лик за ней.

 

– Пугливое бессилие Надежды и Ложь за ней – сестру ее родную – нарядную, раскрашенную Ложь, готовую всегда и всех утешить и – обмануть своим красивым словом.

 

– Мысль освещает в дряблом сердце Дружбы ее расчетливую осторожность, ее жестокое, пустое любопытство и зависти гнилые пятна, и клеветы зародыши на ней.

 

– Мысль видит черной Ненависти силу и знает: если снять в нее оковы, тогда она все на земле разрушит и даже справедливости побеги не пощадит.

 

– Мысль освещает в неподвижной Вере и злую жажду безграничной власти, стремящейся поработить все чувства, и спрятанные когти изуверства, бессилие ее тяжелых крылий, и – слепоту пустых ее очей…" (печ. по изд. Максим Горький. Pro et contra. С. 44).

Уничтожающую критику "Человека" дал Д.В. Философов: "″Человек″ – это квинтэссенция банальности, и вовсе не только с эстетической точки зрения. По своей форме это стихотворение в прозе ничтожно, но совершенно невинно. Редакции всех журналов переполнены подобными упражнениями начинающих писателей. Оно особенно некультурно, пошло по своему содержанию главным образом потому, что оно абсолютно не трагично". (Философов. Завтрашнее мещанство. – Pro et contra. C. 688). Горький и сам не обольщался по поводу собственных стихов. Ходасевич приводит в воспоминаниях следующий диалог:

 

 

"– А скажите, пожалуйста, что мои стихи, очень плохи?

 

– Плохи, Алексей Максимович.

 

– Жалко, ужасно жалко. Всю жизнь я мечтал написать хоть одно хорошее стихотворение" (Ходасевич. Горький. – Pro et contra. C. 152).