5

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 

М.О. Меньшиков не без оснований писал, что Горький "тщательно ищет зверя в человеке. Если зверь красив, силен, молод, бесстрашен – все симпатии автора на его стороне… ″Не бойтесь греха″ – вот то громкое слово, которое несет с собой г. Горький. Другое попутное, – призыв к помощи тем. кто гибнет на дне жизни, – звучит около первого холодной фразой… ″Не безумство храбрых″ спасает мир, – его спасает мудрость кротких" (Книжки ″Недели″, 1900, № 9, С. 233, 242, №. 10, С. 242). Однако афоризм Меньшикова в обществе, к сожалению, не укоренился. Произведения же Горького, напротив, ввели в обиход немало крылатых фраз, которыми жило впоследствии и советское общество: "В жизни всегда есть место подвигу" (неточная цитата из "Старухи Изергиль"), "Безумство храбрых – вот мудрость жизни" ("Песня о Соколе"), "Человек – это звучит гордо", ("На дне"), "Жалость унижает" (парафраз высказывания из "На дне": "Не жалеть человека надо, не унижать его жалостью") и т. п. Из возможных вариантов атеистической морали это далеко не худший – следуя ему, можно всю жизнь оставаться достойным человеком, – если не задавать себе более глубоких вопросов о цели жизни человечества вообще, о смысле существования "маленького человека" и т.д., а также игнорировать борьбу добра и зла, происходящую в собственной душе. Но о глубинах вечности как сам Горький, так и его эпоха в целом предпочитали не задумываться.

Из ранних произведений Горького широкую известность получили также "Челкаш" (1894 г.) и "Песня о соколе" (1895). "Песня о соколе" – произведение чисто романтическое. Интересно, что ритмическая единица самой песни – это стихотворный размер (двустопный ямб с наращением: И_И_И: "О смéлый сóкол" и т.д.), широко использовавшийся поэтами-модернистами, прежде всего, К. Бальмонтом ("Я вóльный вéтер" и т.д.). Взаимного влияния в данном случае предположить нельзя – очевидно, это просто был ритм эпохи, улавливаемый наиболее чуткими ее представителями. "Эта ″Песня о Соколе″ очень многим нравится, – писал Меньшиков, – многие из молодежи от нее в восторге. Но мне эта вещь кажется необыкновенно слабой и фальшивой. Не говоря уже о том, что она плохо написана, кричащими красками, – она насквозь фальшива по нравственному замыслу. Хороша аллегория – лететь к небу, чтобы там подраться, раскровянить и себя, и врага, повыщипать перья друг у друга, поломать крылья?"

"Челкаш" – шаг к реализму и несомненная творческая удача Горького (именно с этого рассказа, как считается, он вошел в "большую литературу"). "Челкаш" был напечатан в июньском номере "Русского богатства" за 1895 г. Как истинно художественное произведение рассказ допускает расширенное толкование, не учтенное самим автором. Авторский замысел довольно прямолинеен: противопоставление свободного и независимого вора Челкаша, "красивого зверя", и – "жадного раба" (но в то же время "раба Божьего") – крестьянина Гаврилы. Авторские симпатии безусловно на стороне первого. Но образ Гаврилы допускает и иное толкование. Гаврила – типичный крестьянин-христианин в представлении атеиста Горького: человек, живущий, прежде всего, страхом, боящийся какой бы то ни было ответственности за свои поступки. Его христианские убеждения поверхностны, в нем гораздо сильнее инстинкт собственника, якобы освящаемый Церковью. Но Горький изображает только видимую "верхушку айсберга": молодого, неокрепшего в своем внутреннем мире человека в момент, может быть, первого своего серьезного искушения проявившего себя не лучшим образом. "Скрытой частью айсберга" может оказаться способность к покаянию, твердая вера, и дальнейшая беспорочная жизнь. Но Горький не верил в героя-крестьянина, потому что вообще не любил крестьянства. "…Меня всю жизнь угнетал факт подавляющего преобладания безграмотной деревни над городом, зоологический индивидуализм крестьянства и почти полное отсутствие в нем социальных эмоций", – писал он позднее. Вор и люмпен были ему симпатичнее – хотя идеала в них, он, конечно, не видел. С момента вступления Горького в литературу до обретения им реального исторического идеала в лице революционера-большевика ушло более десяти лет – но это время поисков и "сделало" Горького. Найденный идеал многих разочаровал и заставил усомниться в харизме писателя-"буревестника".