Поэмы Пушкина конца 1810-1820 гг. «Руслан и Людмила»

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 

 

Поэзия петербургского периода — решающий этап в формировании оригинального поэтического стиля Пушкина. Взаимодействие трех стилевых стихий — архаической, субъективно-романтической и “прозаически”-сниженной, бытовой — уже не было следствием ученичества. Они сталкивались, боролись, перебивали друг друга. В этом своеобразный итог художественных экспериментов молодого Пушкина. Он не удовлетворен ни одной из существовавших поэтических систем. Его выбор — движение к такому художественному синтезу, который позволил бы выразить богатство жизненных впечатлений, страстей, мыслей и настроений.

Это движение ощутимо в первой поэме Пушкина “Руслан и Людмила”, задуманной еще в Лицее и завершенной незадолго до ссылки. Поэту наконец покорилась крупная эпическая форма — он перестал быть только поэтом-лириком. Оттолкнувшись от традиции, созданной Жуковским (сказочная поэма “Двенадцать спящих дев”), Пушкин создал глубоко оригинальное произведение. Это было завершение его жанровых и стилистических исканий 1810-х гг. и одновременно важная веха на пути к новым формам поэтического эпоса.

В 1820 г. в печати появилась поэма «Руслан и Людмила» — ироничная, возвышенная, лёгкая, проникнутая духом арзамасской вольницы. Действие её отнесено к легендарному прошлому, ко временам киевского князя Владимира Красное Солнышко; главный герой, князь Руслан, словно бы явился из средневекового рыцарского эпоса, а его коварный враг, злой карла Черномор, похитивший молодую жену князя красавицу Людмилу, — из русской волшебной сказки. Пушкин весело перемешал самые разные традиции, жанры, стили, чтобы полностью завладеть вниманием читателя. Поэма принесла Пушкину мгновенную славу.

«Кавказский пленник» был принят публикою с большим восторгом. В поэме Пушкин явился вполне самим собою и вместе с тем вполне представителем своей эпохи, поэма насквозь проникнута ее пафосом. Впрочем, пафос двойственен: поэт был явно увлечен двумя предметами – поэтическою жизнью вольных и диких горцев, и потом – элегическим идеалом души, разочарованной жизнию. Изображение обоих слилось у него в одну роскошно-поэтическую картину.

Грандиозный образ Кавказа с его воинствующими жителями в первый раз был воспроизведен русскою поэзию. Он тесно связал живые картины Кавказа с действием поэмы. Автор передает их как впечатления и наблюдения пленника (а не как свои). Описания дикой воли, разбойнического героизма, домашней жизни горцев дышат чертами ярко верными. Но черкешенка, которая связывает обе половины поэмы, - лицо совершенно идеальное и только внешним образом верное действительности. В ее изображении особенно высказалась вся незрелость и юность таланта Пушкина в то время. Самое положение, в которое поставил поэт два главные лица – положение, наиболее пленившее публику, отзывается мелодрамой. В речах героев столько элегической истины чувства, столько сердечности, столько страсти и страдания. Сцена освобождение пленника черкешенкою – чувство свободы борется с грустью по судьбе черкешенки.

Что такое пленник? Это – вторая половина двойственного содержания и двойственного пафоса поэмы. Пленник – герой того времени. Неопределенность и противоречивость лица самим с собою, которые делали его как бы безличным. Старость прежде юности – черты героев нашего времени со времен Пушкина. Он первый указал на них. Они – не случайное, но необходимое, хотя и печальное явления, вызванное тем, что общество развивается, как всякий индивидуум. Поэма застала общество в период его отрочества и почти перехода от отрочества в юношество. Главное лицо, пленник – полное выражение этого состояния общества.

Поэтически выражено самое прозаическое понятие (как черкешенка учила пленника языку). Некоторые выражения исполнены мысли, многие места отличаются поразительною верностью действительности времени, которого певцом и выразителем был поэт.

Проснулось сознание – и все, что люди почитают хорошим по привычке, тяжело пало на душу человека. Он в явной вражде с окружающей его действительностью, в борьбе с самим собою. Недовольный ничем, видя все время призраки, он летит вдаль за новыми призраками. «Быть жертвою простодушной клеветы». Таких эпитетов у Пушкина много, и только у него впервые стали являться такие эпитеты.

«Бахчисарайский фонтан». В диком татарине, пресыщенном гармонию любовию, вдруг вспыхивает более человеческое и высокое чувство к женщине, которая чужда всего, что составляет прелесть одалиски и что может пленять вкус азиатского варвара. В Марии – все европейское, романтическое: это дева средних веков, существо кроткое, скромное, детски благочестивое. Чувство, которое она невольно внушило Герею – романтическое, рыцарское, перевернувшее вверх дном татарскую натуру деспота-разбойника. Он уважает святыню этой беззащитной красоты, сам, не зная, как и почему. Он – варвар, для которого взаимность не была никогда необходимым условием истинного наслаждения, а ведет себя, как паладин средних веков. Большего от татарина нельзя и требовать. Но Мария убита ревнивою Заремою. Нет и ее. Смертью Марии не кончились для хана муки неразделенной любви. Мария взяла его жизнь. Встреча с нею – минута перерождения, и если он не стал человеком, то перестал быть животным и татарином в полном смысле этого слова. Мысль поэмы – перерождение (если не просветление) дикой души через высокое чувство любви. Мысль великая и глубокая. Так как поэт не справился с мыслью, то в самых патетических местах поэма мелодраматична. В драматизме проглядывается мелодраматизм. В монологе Заремы – театральное исступление страсти, характерное для молодых поэтов. Портреты Заремы и Марии (в особенности) – прекрасны, но в них проглядывается наивность юношеского одушевления.

Лучшая сторона поэмы – описания, живые картины мухаммеданского Крыма. В них нет элемента высокости (как в «Пленнике»), непобедимо очаровывают кроткою и роскошною поэзиею, которыми запечатлена соблазнительно прекрасная природа Тавриды (краски поэта всегда верны местности). Картины гарема, шаловливые забавы ленивой и уныло-однообразной жизни одалисок, татарская песня – живо, свежо, обаятельно. Описание евнуха, прислушивающегося подозрительным ухом к малейшему шороху, как-то чудно сливается с картиною этой фантастически прекрасной природы, и музыкальность стихов, сладострастие созвучий нежат и лелеят ухо. Легкая, светлая грусть, поэтическая задумчивость. Описание фонтана дышит глубоким чувством.

Музыкальный финал поэмы (гармония последних 20 стихов) – словно резюме, они сосредотачивают силу впечатления: в них и роскошь поэтических красок, и легкая, светла отрадно-сладостная грусть, навеянная немолчным журчанием Фонтана слез и представившая разгоряченной фантазии поэта таинственный образ мелькавшей летучею тенью женщины.