Нравственно-религиозная проблематика «Капитанской дочки» Пушкина.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 

 

Роман “Капитанская дочка”, опубликованный в четвертой книжке журнала “Современник” за 1836 г., — итоговое произведение Пушкина. “Прощальный” роман вырастал из пушкинских трудов по истории России. С начала 1830-х гг. в центре внимания Пушкина был XVIII век: эпоха Петра I (шла работа над “Историей Петра”) и самое крупное событие эпохи Екатерины II — крестьянский бунт 1773—1774 гг. Из материалов о бунте сложилась “История Пугачева”, написанная в Болдине осенью 1833 г. и опубликованная в 1834 г. под названием “История Пугачевского бунта” (изменено Николаем I).

Изучение материалов бунта скорректировало первоначальный замысел. Пушкин пришел к выводу, что дворянство — единственное из всех сословий — осталось верным правительству и не поддержало бунт.

Жизнеописание Гринева является основой хроникального сюжета романа. Формирование личности молодого дворянина — это непрерывная цепь испытаний его чести и человеческой порядочности. Пушкин противопоставил в своем романе не дворян и крестьян, а народ и власть. Для него народ — это не только Пугачев с его “господами генералами”, “молодой казак”, ударивший саблей по голове Василису Егоровну, изуродованный башкирец, лукавый урядник Максимыч. Народ — это и капитан Миронов, и Маша, и попадья, и Савельич, и единственная крепостная Мироновых Палаша. Трагическая межа разводит героев романа именно тогда, когда они определяют свое отношение к власти. Екатерина II и Пугачев — ее символы. “Народ”, как отмечает наблюдательный Гринев, неотступно следовал за Пугачевым, толпился вокруг него. Одни видят в Пугачеве “народного царя”, воплощающего их мечту о “чуде” — сильной, но мудрой и справедливой власти, другие — разбойника и душегуба. И те и другие сближаются в своем стремлении к подлинной власти, человечной и милосердной. Именно власть “неправедная”, бестолковая и жестокая, отделившая себя от людей, подвела Россию к краю бездны. Не на “турку” или “шведа” приходится идти кое-как обученным “солдатушкам”, не защищать Отечество, а сражаться в “странной войне”, после которой родная земля превращается в пепелище (“состояние всего обширного края, где свирепствовал пожар, было ужасно...”).