Поэзия мысли Евг.Абрамыча Баратынского(1800 - 1844). Сборник «Сумерки».

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 

 

Шутки молодости. Баратынский возвращается в лоно семьи, но проступок не даёт ему покоя. Раскаиваясь и мучаясь, осенью 1818г. в Петербург. Желая восстановить своё доброе имя, поступает в лейб-гвардии Егерский полк. Службу рядовым он расценивает как добровольное наказание. В 1820 г. Баратынского переводят в чине унтер-офицера из гвардии в армейский полк, расквартированный в Финляндии, где он и служит вплоть до 1825 г.

Ближайшим другом становится Антон Дельвиг, тогда же Евгений знакомится с Вильгельмом Кюхельбекером, а затем с Александром Пушкиным и издателями альманаха «Полярная звезда» Александром Бестужевым и Кондратием Рылеевым. Талант Б получает признание, и в 1820 г. поэт становится членом Вольного общества любителей российской словесности.

Б отличался особенной зрелостью чувств и взыскательностью к самому себе. В ранних сочинениях — поэме «Пиры» (1820 г.), элегии «Финляндия» (1820 г.) — Б удаётся удивительно самобытно и свежо передать то или иное настроение, проследить свои колебания и сомнения. Очень скоро Б достигает в элегиях небывалого мастерства. Стих у него становится строже, сдержаннее, точнее. Порою поэт заканчивает стихотворение предельно сжатым философским высказыванием: «Не вечный для времён, я вечен для себя» («Финляндия»), «Признание» (1823 г.). В нём, как в сокращённом до предела романе, легко найти целый сюжет о развивающемся чувстве. Это история любви, где есть и воспоминание о прошлом счастье, и прощание, и мысли о будущей женитьбе на другой. А сочетание простоты, ясности и выразительности превращает «Признание» в настоящий маленький шедевр:

Истоки такой кручины Баратынский склонен видеть не только в своей личной судьбе, но и в уделе каждого человека, который неминуемо должен столкнуться с «враждебной судьбой», «самовластным роком».

Наш тягостный жребий: положенный срок Питаться болезненной жизнью. Любить и лелеять недуг бытия И смерти отрадной страшиться, —

пишет поэт в послании «Дельвигу». А в стихах «Размолвка», «Любовь», «Уныние», «Разуверение» причудливо борются, переплетаясь, поверяя и испытывая друг друга, мысль и чувство, жажда счастья и беспристрастный анализ всех душевных порывов и мечтаний, разочарование и надежда. Ни у какого другого автора той поры не отыщется такого сочетания взволнованности и, по определению П. А Вяземского, силы «ума тонкого и глубокого, раздробительного», как у Баратынского.

Пушкин о нём: «Б принадлежит к числу отличных наших поэтов. Он у нас оригинален — ибо мыслит.».

В 1825 г., получив чин прапорщика, Баратынский уходит в долгожданную отставку и поселяется в Москве, а в 1826 г. женится на Анастасии Львовне Энгельгардт.

После казни декабристов в 1826 г. русское общество начинает жить новой жизнью. Остаётся лишь сожалеть о прошлых временах, полных надежд и радостного ожидания грядущего. Не чужд подобных настроений и Баратынский. «Стансы»

В то же время начинает меркнуть слава поэта как мастера любовной лирики. Его смелые поэтические поиски истины некоторым читателям кажутся либо чересчур безысходными, либо слишком рассудочными. Названия стихов, написанных в конце 20 — начале 30-х гг., говорят сами за себя: «Смерть», «Последняя смерть», «К чему невольнику мечтания свободы?», «Запустение»... В частных, будто случайных событиях прозревает поэт их всеобщий смысл. В то же время Б вовсе не пессимист, глядящий на мир с рабской покорностью. Он в 1824 г., говорил про себя: «Я правды красоту даю стихам моим...»

И правда эта — в бесстрашном поэтическом исследовании противоречий жизни и смерти, свободы выбора и предопределений судьбы.  «К чему невольнику мечтания свободы?..»

Цель всех душевных страданий и порою мучительных прозрений для Баратынского — в обретении гармонии и творческом преображении души.

А в «Последней смерти» он с пророческой точностью описывает последствия нарушения гармонии между человеком и миром. Вплоть до того, что предсказывает «искусственные острова» на море, полёты по воздуху человека «по прихоти им вымышленных крил», «бесплодные браки» и конечную смерть человечества:

Именно в 30-х гг. Баратынский обретает свой, ни с чьим не сравнимый поэтический язык Для него характерны внутренняя сосредоточенность, напряжённость и глубина мысли, «сомкнутость в собственном бытии». Его сочинения отличают предельная ёмкость фраз, точность выражений, которой сам поэт придавал особое значение, очень тщательно.

Перемены Баратынский назвал «торговой логикой». В первом номере журнала было опубликовано стихотворение Баратынского «Последний поэт» (1835 г.). Оно до сих пор звучит, не теряя своего пророческого смысла

Именно в эти годы, несмотря на приходившее в минуты отчаяния желание вообще отказаться от поэзии, он кропотливо работает над теми немногими стихами, которые можно в полной мере отнести к шедеврам русской поэтической мысли.

В 1842 г выходит в свет новая книга стихов Баратынского - «Сумерки».

Книга «Сумерки», в которую вошли стихи, написанные во второй половине 30 - начале 40-х гг., в сущности именно об отзыве в самом широком смысле этого слова о трагизме положения «последнего поэта» в мире, который отвечает его песням «суровым смехом» («Последний поэт»), о «бедности земного бытия» («Недоносок»), о трудности подлинного и полного понимания между людьми («Бокал»), о рифме как символе спасения, отклике на порывы и мечты поэта. А в стихотворении «Осень» все эти мотивы возникают вновь, споря друг с другом и переплетаясь.

Поиск нового языка философской лирики приводит поэта к использованию на редкость смелых словосочетаний, к усложненности метафор, требующих от читателя значительных усилий. Чего стоят хотя бы такие образы, как «ухо мира», которого не достигает «вой падения» звезды, или земля в «тощих лысинах бессилья». Картина же раскола внутреннего мира человека, противостояние в его душе земного и небесного, телесного и духовного, веры и безверия. Вот, например, отрывок из «Осени».

В 1843 г. семье Б удалось осуществить долгожданное заграничное путешествие. В июне 1844 г. он неожиданно умирает в Неаполе от «лихорадочного припадка».