1.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 

"У меня все-таки бродят амбиции, может быть иллюзорные… но они у меня есть… Импульса, поступков, деятельности… жажды работы, динамики, общения, любви… " (2-60-4ж1). Эти слова одного из интервью довольно точно характеризуют настроение большинства юношей и девушек, окончивших учебное заведение и пытающихся добиться успеха в жизни. Период  адаптации к рынку труда формирует специфические модели поведения, основанные на восприятии нынешней работы в самых значимых для выпускников измерениях: планировании карьеры, возможности приобретения значимого опыта и статуса, материального положения, интереса, денег, власти и т.д.

В данной статье вниманию читателей предлагаются взгляды молодых женщин - специалистов на проблему конструирования гендера в сфере трудовых отношений, в частности, в процессе реализации карьерных притязаний.[1] Ключевым для нас станет вопрос, о том, как сами девушки усваивают и воспроизводят   гендерное пространство и выбирают в его рамках  ту или иную стратегию поведения.

Согласно теории социального конструирования гендера, отношения между индивидами представляют собой отношения власти, стратификации, которые задаются социальными взаимодействиями [1, с.168]. Типичной формой стратификационного поведения является профессиональная карьера, которая характеризуется образцами социально-профессиональных достижений, престижными статусами, соответствующими методами и средствами их достижения. Принципиально важным для нас является положение данной теории о том, что субъект создает гендерные правила и отношения, а не только воспроизводит их. Идея конструирования подчеркивает деятельностный характер усвоения опыта и подразумевает возможность изменения социальной структуры. С одной стороны, гендерные отношения объективны, т. к. индивид воспринимает их как данность, с другой – они субъективны как социально конструируемые в повседневности. В качестве гипотезы можно выдвинуть предположение о том, что в периоды социальных трансформаций возможен сбой в четком разграничении "мужского" и "женского" пространства, которое, в свою очередь, выступает стимулом для перераспределения позиций, ранее закрепленных за тем или иным гендером.

В конструировании властных отношений между полами ключевым является соотношение приватной и публичной сфер, которые, как утверждается, в патриархальном обществе рассматриваются соответственно  как "мужская" и "женская" территории [2, с. 67]. Наши интервью показали, что женщины, имеющие социальные устремления в сторону профессионального роста, вторгаются в сферу деятельности, которая воспроизводится на уровне стереотипов как традиционно "мужская". В основе подобной дифференциации лежат представления о "мужской" и "женской" работе, роли женщины в обществе и т.д.

В отношении молодых специалистов можно думается говорить не столько о реализации конкретного трудового поведения, сколько об уровне ожиданий или проигрывании той или иной стратегии. Трудовая сфера конструируется как некое игровое поле, где сама игра - это - внутренний мир, объективирующийся в специфическом человеческом поведении. Человек как бы испытывает себя в рамках существующих правил. Как всякое игровое пространство, оно характеризуется использованием костюмов, масок, условного языка, обособленностью, ограниченностью круга игроков. Территория символического пространства определяет жизненные шансы индивида, которые в веберовской социологической традиции рассматриваются как шансы на обладание частью экономических и культурных благ, предоставляемых обществом. Распределение этих благ поляризовано в пространстве. Можно сказать, что и различия "мужского" и "женского" в сфере карьерных притязаний конструируются как неравенство возможностей. К. Уэст и Ж. Зиммерман в работе "Создание гендера" говорят о том, сто "делать гендер - значит создавать различия" [3]. Как заявлено сказано в одном из интервью - это "игра для мальчиков" (2-60-4ж).