5.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 

Различные проекции социальных отношений, в которые включен человек, задают множество статусов и соответственно модусов социального поведения. Женщина, "вторгаясь" в традиционно "мужское" пространство может реализовывать разные стратегии поведения, принимая  мужские правила и следуя им, игры или вырабатывая собственные, тем самым, реконструируя гендерное пространство. В последнем варианте устанавливается новый порядок  властных отношений. Мужчины, как утверждают феминисты, видят власть, как власть "над", как возможность влиять или доминировать, в то время как женщины видят ее как обретение силы "для". Феминистская теория также настаивает на том, что женщины и определяют власть, и пользуются ею иначе, чем мужчины. Отметим, что за последнее десятилетие  опубликованы многочисленные книги и статьи, дающие феминистскую интерпретацию политики обретения силы [7]. "Женщины они как-то демократичнее, воспринимают все вне зависимости от пола" (2-60-4ж).

Реализуя карьерные притязания, женщины демонстрируют новые непривычные формы гендерного поведения, которые иногда прочитываются как "неженские".  Находясь в неравных стартовых условиях с мужчинами, для реализации своих профессиональных устремлений они должны выбирать путь наступления, пользоваться "мужскими" методами продвижения, демонстрируя "мужской" характер: "Может быть я просто показала зубы, им пришлось со мной считаться" (2-8-3ж).

Реконструируя традиционное гендерное пространство в трудовой сфере, девушки делают это через использование гендерной атрибутики, прежде всего, связанной с обликом деловой женщины. Зачастую они пытаются воспроизвести данные атрибуты на индивидуальном уровне, демонстрируя желание принадлежать к миру деловых женщин: "Сейчас многие ездят бизнесменши на машине, наверно крутые… У меня мечта – купить себе машину" (2-3-1ж). Как минимум в образе деловой женщины присутствует машина, сотовый телефон, boy-friend, дорогая одежда и парфюмерия. Но фактически,  набор мало чем отличается от традиционного набора "делового мужчины". Более того, даже если женщина допускается в "мужской" мир, она  попадает под его правила, воспроизводящие патриархальную структуру властных отношений: "Если подчиненный коллектив мужской, это тоже прекрасно. Потому что им можно командовать достаточно легко. Это практически так же как к женщине за рулем: недоверие есть, но все прощается, их и пропустят" (2-8-1ж). Она добивается это допуска не вопреки, а благодаря существующим отношениям неравенства. Она принимается мужским сообществом (точнее говоря, они позволяют собой руководить) потому, что она принимает или поддерживает существующий порядок, существующие правила игры.

Гендерные иерархии воспроизводятся на уровне социальных взаимодействий, а факт "производства гендера" становится очевиден только в случае коммуникативного сбоя сложившихся образцов поведения [1 с. 158]. Об этом свидетельствуют К. Уэст и Д. Зиммерман, отмечая организацию некоторых ситуаций, демонстрирующих и одобряющих модели поведения, связанные с той или иной категорией принадлежности по полу [2]. Женщина в данном случае выступает как активных субъект в сфере, традиционно считающейся "мужской". В этой ситуации "оживают" многие гендерные стереотипы, связанные с положением женщины в семье, ее ролью в обществе.