5.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 

Социальное происхождение и уровень образования

Стабильная мобильность может отражать закрытость социальных барьеров. Такое заключение было бы неверно, поскольку оно не говорит ничего о канале образовательной мобильности, не менее важном индикаторе открытости социальных структур. Привлекательную гипотезу о якобы происшедшем закрытии следует рассматривать с позиций меритократии. Правила меритократии говорят о вознаграждении индивидов за способности, усилия, личные инвестиции и умения, в эмпирических исследованиях обычно определяемые уровнем образования. Конечно, сила влияния социального происхождения на достижения в образовании - одна из главных преград для меритократического отбора. Памятуя об этой модели, выдвинем два вопроса: сколь сильно социальное происхождение влияет на достижения в образовании? Изменилось ли это влияние в 1990-е годы?

Что касается динамики распределения образования, в 1990-е годы стабильно росла группа лиц с высшим образованием. В 1987-1999 гг. их доля в населении (в возрасте от 21 до 65 лет) выросла с 8,1 до 10,5%. За то же время категория выпускников начальных школ уменьшалась. Установим, привел ли сдвиг вверх в образовательной структуре к сокращению неравенства в образовании.

Cоциальное происхождение все меньше влияло на доступ к начальному образованию. Процент индивидов, родившихся в семьях крестьян, упал с 52,9% (1987) до 40,6% (1998-99). Имевшие отцов из неквалифицированных рабочих сократились с 37,8 до 27,4%. Интеллигенция осталась внизу. Лишь у меньшинства этой категории начальная школа - конечная точка образовательной карьеры. Дифференциация доступа к среднему образованию на этом этапе была выше в 1990-х у большинства категорий, иллюстрируя восходящие подвижки в структурах образования. Именно сыновья и дочери работников неручного труда в 1990-е гг. завершали образование на данном уровне в наибольших количествах. За ними гли собственники и неквалифицированные работники; интеллигенция на четвертом месте. Среднее образование явно становится более всеобщим. Это говорит о его "инфляции" и возможном падении его рыночной цены и престижа.

Динамика доступа к высшему образованию - драматический контраст с описанными моделями. Неравенства выросли. Лица с отцами из интеллигенции оказались единственными победителями в гонке за образовательным капиталом в 1990-е годы. В 1987 г. процент выходцев из интеллигенции был 32,3%. "Передаточная сила" категории работников нефизического труда составляла 18,6%. За 1990-е годы последние отстали от детей интеллигентов еще больше. В 1998-99 гг. шансы доступа к высшему образованию у выходцев из интеллигенции и работников не ручного труда составляли 51,4/17,2. Трудно не видеть явного роста разрыва.

Как бы ни интерпретировать эти данные, растущий разрыв говорит о росте ценности университетского диплома. Не удивительно, что роль образовательного уровня большее всего ценит интеллигенция. Во-первых, интеллигенты могут позволить себе оплату растущей стоимости образования: в 1990-е годы экономическое положение интеллигенции значительно улучшилось в сравнении с другими социально-профессиональными стратами. Помимо чисто материальных причин, интеллигенция всегда сильнее ориентировалась на вклады в образовательный капитал, считая его статусной предпосылкой, которую нельзя игнорировать. У интеллигенции не было альтернативы, - в отличие от рабочего класса или крестьян, которые прагматично принимают свое нижнее социальное положение, поскольку немного теряют, не получив более высокого образования.

Ключ - в общей динамике образовательных неравенств в Польше. С одной стороны, перед нами несколько сокращающийся разрыв между категориями социального происхождения в начальном и среднем образовании. С другой, - интеллигенция заметно выиграла в доступе к высшему образованию по сравнению с другими социально-профессиональными стратами. Вопрос в том, какая из противоположных тенденций превалирует? Вероятно, ни одна. Образовательные неравенства стабильны во времени (Taблица 4).

Представленные в таблице 6 данные - попытка дать обобщенный ответ на этот ключевой вопрос. Канонические коэффициентыб показывают влияние социального происхождения (определенного по шести уровням образования отцов) на достижения в образовании (начальное, среднее профессиональное, среднее, незаконченное высшее и высшее образование). Я сравниваю добавляющую силу социального происхождения по всему населению, и отдельно по мужчинам и женщинам.

Их этих данных следует, что глубокие системные перемены не ослабили механизмов межпоколенных передач социального статуса. Корреляция между образовательным уровнем и профессиональным статусом отца выросла с .43 в 1987 до .45 в 1998-99. Социальное происхождение еще сильнее влияет на образовательные достижения. .45 это много или мало? Лучше спросим, насколько эти корреляции отвечают моделям, обнаруженным прежними исследованиями? По данным национальной выборки 1981 г. каноническая корреляция между образованием и занятостью отца достигала .39 [32, s. 19], показывая, что стабильность образовательных неравенств, отраженная в наших данных, не отклоняется от долгосрочных трендов. Конечно, это не значит, что они перестали быть минным полем, источником социальных напряжений, как показано в [27]. "Взрывным" остался вопрос: справедлива ли передача льгот и депривации из поколения в поколение?