1.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 

Групповая солидарность: сущность, условия формирования

Понятие солидарности все чаще используется обществоведами различных направлений. Причины этого довольно ясны: множественность разрывов социальной ткани обусловила поиск основ ее регенерации. Впечатляет многообразие солидарных проявлений в системе общественных действий - от эмоциональной взаимной поддержки смирившихся до протестной активности борющихся.

Прежде всего, ответим на ряд вопросов о природе этого феномена. В каких условиях возникает групповая солидарность? Чем определяется солидаристский потенциал группы? Каковы материальные и нематериальные факторы формирования солидарности? Ответы на эти вопросы задают методологические рамки изучения солидаристской практики, наблюдающейся в неформальной экономике.

Бесспорна связь между солидарностью и социальной идентичностью как самоотождествлением  личности с некой общностью. Индивид, “затерянный” в сложной структуре социальных диспозиций, испытывает затруднения в определении мира “своих”1. Без осознания своей принадлежности к четко очерченной группе (в представлении индивида, а не институциональной конвенции общества) нет ни апелляции к ресурсу солидарности, ни желания к солидаристским действиям. Убежденность в “себеподобии” тех, кто объединен понятием “мы”, представляет собой основу любой солидаристской практики. Разумеется, из этого не следует, что понятия “идентичность” и “солидарность” тождественны. Вне идентичности солидарность не возникает, но сама по себе идентичность не является гарантией солидарности входящих в идентификационную группу. Идентичность – процесс выделения себя из среды других, иных, чужих, многих, а вовсе необязательно участников конфликтных ситуаций. Солидарность же базируется на дуализме “мы” и “они”, рассматриваемых во взаимном конфликте. Или, как писал З. Бауман: “Две противоположные группы размещаются на моей мысленной карте мира на разных полюсах антагонистических отношений; этот антагонизм делает обе группы “реальными” для меня, а также удостоверяет их внутреннюю согласованность, которую я у них предполагаю” [2, с. 47].

Шансы возникновения внутригрупповой солидарности резко возрастают в ситуации реальных или потенциальных неблагоприятных обстоятельств, в которых оказалась или может оказаться группа. Оговорка про потенциальное ухудшение весьма важна: группа может консолидироваться уже на основе угрозы своему благополучию, а не только ее исполнения. Если действия социального окружения, какую бы природу они не имели (социальную, политическую, экономическую), оцениваются в терминах возможного или реального ухудшения группового положения, то возникающее ситуативное родство создает возможность солидаристского поведения 2.

Между тем ущербное положение или угроза благополучию социальных групп не означает автоматическую солидарность их членов. Важно осознание общих оснований своих подлинных или мнимых несчастий. Она возникает между людьми, чьи несчастья имеют единую природу, точнее, осмысливаются ими как таковые. Придание социальному дискомфорту статуса социальной проблемы предстает результатом определенного направления общественного дискурса. Сам факт артикуляции оной не мыслим без публичных деклараций ее причин и способов разрешения.