Ocaдa u оборона у оседлых чукчей и азиатских эскимосов

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 

Поскольку приморские чукчи заимствовали

практически всю свою материальную культуру от эскимосов, то

целесообразно и фортификацию обоих азиатских этносов рас-

сматривать вместе. Искусство фортификации не было особо раз-

вито у приморских жителей, хотя и стояло на более высоком

уровне, чем у кочевников, но все же оседлые жители подчас со-

здавали стационарные укрепления. Стратегия также не была рас-

считана на долговременную осаду. Нападения можно было ожи-

дать как с суши, откуда, в основном зимой, приходили отряды

чукчей, коряков или русских, так и с моря, где летом появлялись

либо казаки на своих стругах, либо на байдарах враждующие с

поселком местные жители. Нападающие же рассчитывали на

неожиданность своего появления и молниеносность атаки, по-

этому высадившиеся на берег и нападали на селения обычно на

рассвете, в утреннем тумане (Меновщиков 1985 №:133: 326). Для

нападения могли специально выбирать время, когда основная

часть мужчин была на охоте и, соответственно, в поселках за-

щитников не было (Бабошина 1958. № 67: 166).

Уже само поселение строилось на удобном месте: на воз-

вышенности, на выступающем в океан мысу, с которого легче

было обороняться, обнаружив подход врага, и, с другой стороны,

удобнее разглядеть добычу в море (ср.: Бахтин 2000: 124). Тут

компактно и размещались жилища (Коцебу 1948: 98; Бабошина

1958. № 67: 166; Мерк 1978: 106; ср.: Нордквист 1880: 97-103;

Богораз 1909: 178; Меновщиков 1985. № 133: 326). Кроме того,

для самих полуземлянок, по возможности, выбиралось укрепленное

природой место (Меновщиков 1959: 25; Мерк 1978: 106; Орлова

1941: 210). Как отмечает А. Е. Норденшельд (1936: 305), яранги

часто располагались на узких перешейках, отделяющих при-

брежные лагуны от моря (Словцов 1869: 28). По наблюдениям

И. И. Крупника (1989: 35—0), эскимосское селение обычно

располагалось на удобном для морской охоты месте —галечной

косе, отделявшей море от лагуны, рядом со скалистым мысом.

Подобное расположение предназначалось также для обороны

как от нападающих с суши, так и от пришедших на байдарах. Лет-

ние же палатки в начале XX в. находились у самого моря (см.:

Богданович 1901: Табл. III; XIV). Причем даже если человек опа-

сался своих односельчан, то он устанавливал свое жилище на

возвышенности (Айвангу 1985: 58).

Для защиты от нападения со стороны моря байдары ста-

вили на берегу в линию, а за ними клали оружие, возводя, таким

образом, некий вид укрепления (Коцебу 1948: 100). При угрозе

со стороны чужеземцев часовые стояли и у готовых к спуску на

воду байдар, и у яранг, наблюдая за действиями чужеземцев, при-

бывших в селение (Лазарев 1950: 203).

При непосредственной угрозе нападения эскимосы соору-

жали и/или ремонтировали крепости (Меновщиков 1985. № 132:

321—22), а на возвышенностях с той стороны, откуда ожида-

лось нападение, расставляли часовых (Меновщиков 1985. № 127:

307; № 132: 322—23). На близлежащей возвышенности возво-

дили крепость, где при нападении врага могло укрыться все на-

селение поселка. Наиболее простой и, соответственно, быстро

сооружаемый вид укрепления состоял из стен, сделанных из на-

тянутых моржовых шкур, в которых копьем прокалывали не-

большие бойницы (Меновщиков 1985. № 132: 323). В показани-

ях чукотской девки Иттени, американской эскимоски, об уст-

ройстве подобного укрепления отмечается: ...а как узнают о не-

приятеле, то защиту делают противу жила из нерпечьих кож

(1763 г.; КПЦ. № 72: 187). Хотя речь идет о жителях Аляски, но

тип укрепления тот же (Burch 1974: 8; 1998: 104, 228; Malaurie

1974: 145; Sheppard 2002: 9).

С целью затруднить подходы к жилью на дороге, по кото-

рой, как предполагали, пойдут враги, могли устанавливать ко-

лышки, ранившие их ноги (Козлов 1956: 62; Меновщиков 1988.

№ 96: 221; Митлянская, Карахан 1987: 109; ср.: Шнирельман

1994: 107 (эскимосы)). Вероятно, это было эскимосское приспо-

собление, которое активно применяли на Аляске, где группы

колышков из костей карибу и китового уса втыкались в подхо-

дящих для заманивания врага местах (Burch 1974: 8; 1998: 93).

Похожее приспособление чукчи употребляли на медвежьей охо-

те, где оно представляло собой деревянную пластину с четырьмя

шипами (Богораз 1991: 80. Рис. 51Ь).

Существовали и более капитальные стационарные камен-

ные крепости (по-эскимосски умкы), которые служили времен-

ными убежищами для жителей поселка (Богораз 1900. № 146:

389; ср.: № 128: 332—33). Крепость науканских эскимосов была

сложена из камней, высотой она была чуть более роста человека.

В стене имелись два вида бойниц: узкие щели для стрельбы из

лука и большие для сброса камней. Вход закрывался загородкой

и каменной плитой (Меновщиков 1987: 171, примеч. 3). На горе

Сенлук, между Науканом и Уэленом, на высоте более 50 м на

седловине расположена площадка 55—0 на 105—10 шагов, она

обнесена с двух не защищенных обрывами сторон сложенными

из местных камней без раствора стенами, шириной 1,5—,0 м и

высотой в настоящей сохранности около 1 м. На этой площадке

располагались семь полуземлянок и несколько круглых жилищ

(Диков 1958: 41; 1977: 173). Как отмечала Е. П. Орлова (1941: 210),

еще в 1931 г. именно жители Наукана обкладывали свои дома

почти до крыши камнем-плитняком (ср.: Обручев 1933: 162; Мит-

лянская, Карахан 1987: 56—7)5. А в Наукане мы находим свое-

образные круглые жилища диаметром 7 м, сложенные из двух

рядов камней (Членов 1988: 72). Подобные сооружения в форме

разомкнутого круга из сложенных камней мы видим и на грави-

ровке клыков, выполненных жителями Чукотки (Антропова 1957:

Рис. 34; Широков 1968: Рис. 7).

Во внутренней части мыса Чаплина в трех километрах от

остатков эскимосского селения Униырамкыт на высокой сопке

Гуйгунгу также сохранилось подобное укрепление, примерно да-

тируемое XVIII в. Оно представляет собой плоскую площадку

овальной формы шириной 20—0 м и длиной 70 м, обложенную

сплошной стеной высотой 1,0—,5 м из необработанных камней

со входом с западной стороны. В центре укрепления на неболь-

шой естественной возвышенности имеется донжон, невысокая

круглая башня (Арутюнов, Крупник, Членов 1982: 72—4. Рис. 61).

Другой вид укреплений сохранился на том же мысе Чап-

лина на вершине невысокой сопки Рыгнахпак. В настоящее вре-

мя укрепление не представляет собой единого целого, оно со-

стоит из серии отдельных уголков-ячеек, выложенных из необ-

работанного камня, и переходит на юго западе в окоп. Неясно,

соединялись ли эти уголки стенами из шкуры и была ли это

сплошная крепость. Посередине сооружения, на вершине гребня

скалы, находилась невысокая круглая башня из камней. Из дан-

ного укрепления хорошо просматривались окрестности, как пред-

полагают, оно служило для наблюдений (Арутюнов, Крупник,

Членов 1982: 72). Однако для того чтобы выслеживать врага, стро-

ить укрепления не обязательно. Более вероятно, что оно служи-

ло местом обороны, ведь даже если не было сплошных стен, то

из-за уголков можно было вести перекрестный огонь по врагу и

тем самым не допустить его к укреплению. Башня же была по-

следним оплотом обороняющихся.

Укрепления на мысе Чаплина располагались около долин

рек и, таким образом, служили препятствием для входа и выхода

с побережья в центральные части полуострова (Арутюнов, Круп-

ник, Членов 1982: 74). Вероятно, эти укрепления были возведе-

ны не против казаков, которые пользовались осадными щитами

и тем самым могли быстро взять такую крепость, а против мест-

ных противников.

Свои укрепления чукчи и эскимосы, в отличие от оседлых

коряков и ительменов, не обносили рвом. Это, по-видимому,

объяснялось тем, что слой фунта, поддающийся выемке наверх,

составлял 60 см, а дальше шла мерзлота. Чукчам с их примитив-

ными орудиями было слишком трудно вырыть глубокий ров, от

неглубокого не было пользы (Овсянников 1930: 56; Богораз 1991:

112; ср.: 85).

Нападающие перед подходом к поселку высылали неско-

льких (чаще одного-двух) разведчиков —узнать ситуацию в по-

селке (Меновщиков 1985. № 132: 322—23). Если они видели,

что в поселке возведена крепость, а жители готовы к обороне, то

нападающие могли обойти данное поселение стороной (Менов-

щиков 1985. № 132: 323—24). Напасть же стремились неожидан-

но, естественно, это не всегда удавалось. Когда защитники обла-

дали значительными силами, они могли выходить из укрепления

на открытый бой (ср.: Меновщиков 1974. № 148: 467; 1985. № 132:

322; Бахтин 2000: 46, 201). В основном они предпочитали оборо-

няться метательным оружием (луками и пращами), стремясь на-

нести большой урон нападающим и заставить их отказаться от

штурма. Огонь старались вести прицельно, экономя снаряды (Ме-

новщиков 1985. № 132: 322, 324). Наступающие же, в свою оче-

редь, стремились захватить укрепления именно штурмом —для

осады не было специальных орудий (Меновщиков 1985. № 132:

321—24). Чуть ли не единственным осадным орудием служил

костяной, а позднее железный крюк, закрепленный на длинном

ремне, для влезания наверх (Козлов 1956: 132; ср.: Санги 1985:

314, 360; также ср.: у эвенков железные и костяные крюки слу-

жили для разволачивания зимовья (ДАЙ. 1848. Т. III, № 87: 324)).

Штурмовали каменное укрепление преимущественно в том мес-

те, где был вход: во-первых, потому что тут был подход, а во-

вторых, потому что вход был наиболее слабым местом крепости

(Меновщиков 1987. № 26: 168—70). Эскимосы также привязы-

вали к наиболее уязвимым местам обороны, куда, скорее всего,

должны были наступать враги, сани, снабженные острыми коль-

ями и утяжеленные для скорости и натиска камнями (Меновщи-

ков 1985. № 132: 322). Если крепость была взята, то защитники

и их семьи, выскочив из крепости, пытались спастись бегством

от преследующих их врагов (Меновщиков 1985. № 132: 322—23).

Для обороны использовали разного рода хитрости. На

о. Ыттыгран в проливе Сенявина обнаружено более сотни стоя-

щих каменных стел высотой 0,8—,3 м, которые, согласно уст-

ной традиции, должны были показаться приближающимся вра-

гам войском, готовым к обороне (Арутюнов, Крупник, Членов

1982: 57. Рис. 52). Подобное объяснение назначения стел можно

было бы посчитать поздним восприятием этих артефактов, если

бы не параллели с Аляски, где эскимосы выставляли на видных

местах кучи камней в рост человека, одетые в парки, нападаю-

щим они должны были показаться часовыми (Burch 1998: 119;

Sheppard 2002: 6, 11).

Если жители заранее знали о приближении противника,

но были не в состоянии противостоять ему, то одним из спосо-

бов спасения было бегство (Дивин 1971: 82), и не только в глубь

территории, но и в море на байдарах. Так, в августе 1745 г. чук-

чи, на которых напали служилые, собрали свои яранги, сложили

имущество в 30 байдар и ушли в море (КПЦ. № 63: 165). Естест-

венно, для этого потребовалось время: к примеру, ярангу скла-

дывали за пару часов. Следовательно, для чукчей нападение не

было неожиданным, о нем знали заранее. Впрочем, возможно,

речь шла об оленных чукчах, пришедших на промысел. Другим

способом избежать встречи с воинственным врагом было про-

стое бегство в различные убежища (Словцов 1856: 20). В сказа-

нии о Виютку упоминается даже, что мужчины ушли в поход,

бросив свои семьи дома, по существу, на добычу врагам, воз-

можно в надежде, что неприятели не убьют их, но возьмут в по-

лон, а потом они отобьют или обменяют пленных (Меновщиков

1987. № 127: 308; ср.: Сергеева 1962: 93).

Если эскимосы были наступающей стороной, то враже-

ский лагерь они брали штурмом, сначала произведя ураганный

обстрел его из пращей и луков, а затем мгновенно врываясь туда

с оружием ближнего боя (Меновщиков 1985. № 127: 310), — обычная тактика полевого боя.

Как пишет В. Г. Богораз, азиатские эскимосы в качестве

полевого укрепления строили крепостцу из снежных глыб, зали-

тых для прочности водой (Тан-Богораз 1979: 28), однако стацио-

нарные, обложенные снегом жилища в регионе строили только

кереки (Богораз 1991: 117)6. Аляскинские эскимосы, у которых,

в отличие от обитателей Чукотки, был лес, строили полевой ла-

герь из сваленных деревьев (Rasmussen 1952: 67).

В целом можно сказать, что оседлые чукчи и эскимосы,

имеющие определенные навыки по строительству стационарных

жилищ, применяли свое умение и для возведения постоянных

фортификационных сооружений. Последние, как и у оленных

чукчей, возводились и ремонтировались обычно в случае непо-

средственной опасности. Укрепления располагались на возвы-

шенностях, господствующих над окружающей местностью, в чем,

к примеру, было отличие от ительменов, которые устанавливали

свои поселения в низине. Само укрепление было простым убе-

жищем, где жители старались переждать налет, поскольку по-

следний был, как правило, кратковременным. В отличие от коря-

ков и ительменов, жители Чукотского побережья в историческое

время не практиковали прокладывание рвов и возведение часто-

колов, что объясняется нехваткой строительного материала (Бо-

гораз 1991: 117), да и население было немногочисленным, неспо-

собным возводить величественные монументальные постройки.