Чукотские героические сказания

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 

О ЯКУНИНЕ СКПЗКП (И

Сказание приведено по изданию: Богораз 1900. № 127:

330—32; ср.: Тан 1898. № 116, 118. Текст записан В. Г. Богоразом в 1897 г. от

оленного чукчи Иэкаки на урочище Аконайке (местность к востоку от Колымы

в лесной зоне). В этой и последующих сказках из данной книги В. Г. Богораза

деление на абзацы мое, поскольку у него текст не разбит на абзацы. Кроме того,

для удобства я перевел в кириллицу имена и географические названия, напи-

санные кириллично-латинской графикой. Само повествование в сказочной форме

рассказывает о борьбе чукчей с Якуниным, под этим именем скрывается исто-

рический персонаж, непримиримый враг чукчей Д. И. Павлуцкий, который, как

истинный герой эпоса, сражается с врагами один. Сказка литературно не обра-

ботана рассказчиком, она четко делится на несколько, в общем, слабо связан-

ных между собой частей. В первой части передаются чукотское представление о

появлении русских и мотивы их вражды с чукчами. Во второй, центральной,

части описываются походы Якунина и его смерть в поединке с чукотским бога-

тырем. Далее следует рассказ о посольстве к Солнечному Владыке —русскому

императору, это содержание еще одной части сказки. В последней же части рас-

сказывается о заключении мира между русскими и чукчами через посредство

чуванцев (1778). Таким образом, сказка как бы описывает всю чукотскую войну

Была девочка, имя Гынкы-нэут. Собрались в шатре со-

вершающие служение, закрыли дымовое отверстие, поют, а ме-

жду тем это собаки. Одни поют: Кооо, косо!, воют дружечки,

другие: Коон, коон, коон!, третьи, стоящие: Ооо, нооо!1 На-

конец хозяйка говорит девушке: Посмотри-ка, что за поющие,

зачем они закрыли дверь и дымовое отверстие? Нашла щель,

заглянула. Все собаки воют. Люди прибежали и стали колотить.

Убежали собаки на западную сторону, стали русским народом2.

Часть осталась собаками, сделалась их упряжкой. Прежние би-

тые стали гневаться за удары, начали войну. Гук! Мы не знали!

Наши били собак, а они стали народом! Стали воевать.

Пришел Якунин, железом одетый, худо убивающий, Яку-

нин, огнивный таньг3, стал истреблять народ. У него приемыш,

взращенный из кочевых людей, приносящий пищу, проворный,

быстроногий, на бегу догоняющий дикого оленя; убивает но-

круг небо, сражаются, не могут. Люди кругом стоят, смотрят.

Копье Якунина притупилось, стерлось об землю до обуха. Же-

лезная одежда рассечена, язык Нанкачгата свешивается до пле-

ча. Не могут. Тогда Эургын, из смотрящих, молодой парень, вы-

стрелил из лука стрелой из китового уса, пробил Якунину глаз.

Облился кровью Якунин, сел на землю, оперся локтем о землю.

Множество людей приступают; еще убивает, ибо силен. Тогда

Эургын ударил ножом под броню, распорол брюхо; тогда убили.

На другой год Выращенный таньгами и Тэмээрэч пошли

обозом к Солнечному Владыке. Где же товарищ?НетуГде?УбилиА-а! Я говорил ему!

Тогда перестали драться, заговорили люди Этэль (чуван-

цы), убиваемые с обеих сторон (коряками и чукчами), стали го-

ворить на все стороны. Сделавшись товарищами, совсем пере-

стали драться. Тогда Нутэвия-чуванец пришел к Ээнейву9 и го-

ворит: Слишком худо убивать друг друга, пусть перестанем! Со-

творим союз! Говорит Ээнейву: Посмотрим! Пойди, спроси

сильных людей вашей страны, что они скажут, потом осенью

приезжай! (Посмотрим), как будет! Уехал Нутэвия.

На другой год стала осень. Наставши, осень кончилась.

Окончилась осень. Сидит Ээнейву дома, вдруг слышит, кто-то

на оленях приехал. Вышел на двор —иные олени, иная одежда

(не чукотская). Человек привязал оленей, не подходит, сидит на

нарте, потупив голову, Нутэвия. Молча сидит, только голову по-

хиляет. Обошел вокруг один раз, другой; молчит, ничего не го-

ворит. Пнул ногой в лицо, молчит. Еще обошел кругом раз и

другой, ничего не говорит. Опять сильно пнул в лицо ногой, ис-

пытывает: будет ли гнев? Нисколько. Тогда сел на корточки про-

тив него, говорит: Пришел?Ы!'° —С чем ты? Ничего не

говорит, только достает из сумы медаль и бумагу. Вот эта бумага

о прекращении войны и создании союза.

О ЯКУНИНЕ СКПЗКИ (21

Сказание приведено по изданию: Богораз 1900. № 128:

332—33. Текст записан В. Г. Богоразом от чукчи Нырона на урочище Аконай-

ке. Сказка представляет чукотский взгляд на последний поход и гибель Якуни-

на-Павлуцкого в 1747 г. Причем действия 1747 г. смешаны в сказании с походом

капитана на Чукотский Нос в 1731 г. В сказании, прошедшем через фольклор-

ное предание, Якунин погибает при штурме укрепления, а не в полевой битве,

как погиб Д. И. Павлуцкий. При этом даются конкретные географические при-

вязки этого события, которые должны объяснить происхождение рода чукот-

ского тойона (Богораз 1900: 333, примеч. 1).

Когда воевали таньги с чукчами, люди бежали из внутрен-

ней страны к морю, но таньги следовали сзади и истребляли не

успевающих. Когда ловили, худо убивали: мужчин разрубали то-

пором между ног, вниз головой; женщин раскалывали, как рыбу

для сушения. Убежали оленные на край земли, поместились под

утес, под круглыми скалами построили в ущелье крепость. Но

пришли таньги и взобрались на горы и, скатывая сверху камни,

изломали укрепление и истребили людей. На земле Нэтэн " за

мысом Пээк| 2 поставили под утесом, нависавшим над берегом,

другую крепость. Сверху нельзя скатить туда камни. Таньги

взошли на утес. Ничего не могут сделать, ибо перелетают камни

их через границу жительства. Стали обходить, ища проход, впе-

реди идет в железном панцире Якунин. У входа в узкое ущелье

стоит чукотский парень Еыргын с луком в руках и пьет из дере-

вянной чаши воду. Пей хорошенько, —говорит Якунин, — больше ты не будешь пить на этой земле! Схватил Якунин ко-

пье, стал размахивать, прыгает вверх, как вершина дерева, и ма-

шет копьем. Парень снял со стены небольшой лук, наложил не-

большую стрелу из китового уса. Лицо Якунина покрыто желе-

зом, только две дыры вместо глаз. Тот выстрелил. Пока прыгает,

попал ему прямо в глаз. Упал на землю Якунин; побежал и схва-

тил его: Ты, худо убивательный! У нас нет топоров, но, по край-

ней мере, иначе умертвим тебя! Развели огонь, жарят его у огня,

хорошо изжаренное мясо срезывали ломтиками и жарят снова.

Умер. Таньги, испугавшись, бежали, но их настигли и истреби-

ли. Тогда в знак радости устроили гонку судов жители Нэтэна.

Собрались из Наукана13, Уэлена|4, Пичуна и всех приморских

селений до Ванкарэма '5, но всех победили два брата, рожденные

сукой, из Экалюруна. Ставкой была пленная девушка. Ее взяв,

женились на ней. От них размножился род рожденных сукой.

О ЯКУНИНЕ СКПЗКП 131

Сказание приведено по изданию: Богораз 1900. № 129:

333—34. Текст записан В. Г. Богоразом от чукчи Гадэ в Анюйской крепости в

1896 г. Сказка передает еще одну версию о поражении и гибели Якунина.

Был русский начальник, очень жестокий, худо убивал на-

ших людей. Держа за ноги, разрубал топором сверху вниз про-

меж ног, внутренности выпадали. Привязывали мужчинам член

к шее и били по спине. Человек вскакивал и отрывал член и яд-

ра. Много стад заграбили. Поехал он однажды с Колымы в Ана-

дырь. Сам едет в кибитке, люди бегут кругом. Услышали наши,

собралось скопище с тундры, прибежали, засели по дороге. Но-

чью напали на сонных, перерезали всех, только начальника взя-

ли живым. Еще двух русаков (были бедненькие ребята, их худо

кормили, обижали), тех не убили, взяли. Сказали им: Будете

смотрящими, что мы сделаем, чтобы прекратилось худое убива-

ние наших. Раздели начальника нагим, надели на голову ему

ремень, достали чикиль| 6, привязали, заставили бегать по снегу

вокруг, дергают за чикиль, бегает; дерг, дерг —пенис только

болтается справа налево. Бегает, бегает. Положили его на землю.

Стали пороть его колотушками из оленьего рога ". Пробили всю

задницу. Подняли, опять бегает на чикиле, глаза выкатываются,

язык вывесился изо рта, достал до сосцов, хлопает взад и вперед

по груди; сопит —хи, хи, хи —при каждом шаге плюет кровью.

Загоняли до смерти на чикиле. Тогда тем бедняжкам дали запас,

отправили домой на сильной упряжке оленей: Теперь скажите

вашим, чтобы прекратилось худое убивание людей.

[ВРЕМЕН ВОЙНЫ ВЕСТЬ (I)] |8

Сказание приведено по изданию: Богораз 1900. № 146: 389— 390. Текст записан через переводчика (Айнанвата?) В. Г. Богоразом от оленного

чукчи Рэмкилена на реке Омолон. Разделение текста на два первых абзаца — В. Г. Богораза. Предание описывает в сказочной форме историю Чукотской

войны и борьбу с двумя главными противниками чукчей: Митреем-Шестаковым

и Якуниным-Павлуцким, а также происхождение железа у чукчей и установле-

ние мира. Русские заступаются за своих данников, коряков и чуванцев, и по-

этому организуют карательные экспедиции против чукчей. Первая часть сказки

рисует единоборства богатыря Митрея, одетого в железный доспех и обвешан-

ного оружием, и молодого человека Рэкэчкэу, вооруженного лишь луком и но-

жичком. Стрелой с железным наконечником чукотский юноша поразил Митрея

и добил его ножом. Подобный героический поединок удивительно похож на

библейское единоборство великана Голиафа и юноши Давида. Рассказ о гибели

Якунина отличается в деталях от других сказаний: здесь его убивают два брата,

поразив в оба глаза, после чего следует мир. Причем убийство карателей припи-

сано конкретным, скорее всего историческим, персонажам.

После того бились коряки с чукчами, и стали одолевать

чукчи, и пришли русские на помощь корякам. Пришли два на-

чальника и привели много людей. Первым пришел Митрей |9 в

Анадырский острог, весь он был одет железом: железная рубаш-

ка на теле, железная шапка на голове, железные руки висели на

боках20. Весь он был обвешан ножами и ружьями. Приморские

построили каменный шатер величиной словно каменный утес,

но он разрушил его и обломки разбросал кругом, и стал он бить

и гнать наш род. Однажды шел Митрей впереди своих воинов,

стало ему жарко и заворотил он железную рубаху на брюхо. И

был молодой ачек21 Рэкэчкэу, он нашел в поле железную.стрел-

ку, величиной не больше мизинца, то была первая железная стре-

ла в руках у чукотского воина. Этой стрелой выстрелил Рэкэчкэу

в брюхо Митрея из деревянного лука. Схватился Митрей за брю-

хо, вытащил стрелку, стал рассматривать ее, потом побежал вдо-

гонку Рэкэчкэу, схватил его обеими руками. Вот, —говорит, — кто меня убил! Стал он снимать с себя железное платье, отвязал

железные руки, положил в сторону все ножи и ружья. Ты, — говорит, —убил меня! Отдаю это все тебе! Иди теперь домой; ты

слаб, поднять этой тяжести не можешь! Приезжай на оленях,

увези все!22 Изловчился Рэкэчкэу, вытащил украдкой малень-

кий костяной ножик и вонзил Митрею в горло. Митрей упал

навзничь, захрипел и умер. Прибежал Рэкэчкэу домой. Вот, — говорит, —я убил Митрея! Пойдем, посмотрим! Пошли люди

смотреть; видят, действительно, лежит мертвец, а рядом груда

всякого железа. Забрали люди железо, и с той поры завелось же-

лезо на чукотской земле.

Так было на Анадырской стороне. На этой стороне, побли-

же к Колыме, воевали с чукчами чуванцы, братья коряков. На

помощь к ним пришел русский начальник Якунин, тоже одетый

в железо, и привел с собой казаков. У наших были только кос-

тяные ножи и топорики из оленьего рога, и они не могли усто-

ять против людей, одетых в железо. Был у Якунина сын, моло-

дой Якунин, и вместе они жестоко истребляли наших. Мужчин

убивали железом, девкам забивали острое внутрь тела или раз-

рывали их на две части. И похвалялись они истребить чукотский

народ, как линялых гусей в тундре23. Убежали наши на край мо-

ВРЕМЕН ВОЙНЫ ВЕСТЬ [21

Сказание приведено по изданию: Богораз 1900. № 130:

334—35. Текст записан В. Г. Богоразом от чукчи Чэнэ в Анюйской крепости в

1896 г. Сказание повествует о первом столкновении чукчей с русскими, то есть

описывается время до походов Якунина-Павлуцкого, имя которого обязательно

было бы упомянуто в сказании. В рассказе отмечается интересная особенность — страх чукчей от встречи с новым противником. Действительно, при встрече с

новым, невиданным прежде врагом сначала его боятся, часто терпят поражения,

но потом привыкают, приобретают навыки борьбы с ним и даже выигрывают

битвы. Враги в сказании действуют согласно чукотским, а не русским обычаям:

активно вступают в поединок, просят добить проигравшего, возят с собой семью в

поход.

Когда в первый раз сошлись на битву таньги и чукчи, ста-

ли строем друг против друга. Сильно испугались наши, ибо

таньги совсем невиданные, торчат у них усища, как у моржей,

копья длиною по локтю так широки, что затмевают солнце; гла-

за железные, круглые, вся одежда железная. Копают концом ко-

пья землю, как драчливые быки, вызывают на бой. Сидят все,

опустив голову, боятся. Вышел таньгин, копьем машет: Кто,

кто выйдет со мной на борьбу? По-прежнему сидят, потупив

голову, и молчат, не решаясь.

Старичок из наших, старый

старичок, ходит впереди: Ну

кто, кто попробует? Все мол-

чат. Есть четыре сильных:

Чымкыль, Айнаыргын, Элен-

нут и Лявтылывалын. Ну,

пусть хоть Чымкыль попро-

бует! Впереди Чымкыля си-

дит его отец. Ждет богатырь,

пока заговорит старик. Одна-

ко все сидят молча, не реша-

ются. По-прежнему ходит ста-

ричок впереди рядов: Кто,

кто попробует? Айнаыргын

крикнул: Ну, пусть я! Ляв-

тылывалын закивал: Ты, ты

Нет, я! —крикнул Эленнут.

—Я от рогов тоже острая спи-

ца. Пусть сперва обломают.

Полные рога у Лявтылывалы-

на. Копье к ноге приложил, выскочил по глубокому снегу. На-

чалось. Три дня, три ночи борются, никто не может одолеть.

Стал Эленнут изнемогать. Но устал и таньгин. Сдвинулась же-

лезная шапка на затылок, показались волосы: вся голова седая.

Прокусил насквозь губу Эленнут: Неужели буду побежден ста-

риком? Стал виться, как волос, вокруг таньгина, наконец ранил

его в бедро. Упал таньгин на локоть. Како!25 Силен ты! Одер-

жал верх надо мною. Только теперь увидел себя победителемНе говори, потому что между рожденными беломорской жен-

щиной не нашлось человека померяться с тобой!А-а! Кто

отец-то? Покажи мне его! Хорошо тебе, взрастившему такого

сына! Ну, убей меня! —Нет!Убей, убей меня, говорю! По-

бежденному зачем жить на свете? Как ни приставал, не убил.

Тогда снял с себя железную одежду, отдал копье, говорит: Этим

ты владей, если ты сильнее! Вот мой обоз. Тут есть моя жена,

дети и имущество! Сам ушел пешком о посохе.

Сказание приведено по изданию: Богораз 1900. № 131:

335—36. Текст записан В. Г. Богоразом от чукчи Ливана на урочище Аконайке

в 1896 г. Сказание описывает обычные столкновения, перманентно происхо-

дившие между чукчами и русскими и их союзниками чуванцами во второй по-

ловине XVII—первой половине XVIII в.

По сию сторону реки Омваан26 жили две семьи. Один бо-

гач с многими детьми, другой его двоюродный брат, у него един-

ственный сын, многовещесонный. Покочевали на лето, пришли

на берег реки, поставили шатры, стали делать летние оставки27.

Парень —единственный сын, как пришел —лег, упал ничком и

заснул. Отец смотрит —он спит. Что делать? Стал сам улажи-

вать оставку. Кое-как сгрудил сани. Наконец к вечеру проснулся

парень: Гы, Гы, Гы! Довольно спать! Я проснулся!28 Смотрит

на отца, тот лазит по куче саней: Ты оставку строишь?Ы!

- Вы еще не убили оленей?Нет! Ты ведь спишь!Ух,

заснул! Где стадо?Как где? Надо угнать его на летнее паст-

бище!Ух, не надо!Движутся враги сзади —надо бе-

жать. —Как же мы будем? Куда же бежим, если летом мы пе-

ши?Хоть, по крайней мере, за реку!Река широка, бро-

ду нет. —Все-таки попробуем! Ничего не сказали богатым,

только сказали: Мы покочуем. Те таращат глаза: Или они

обезумели, хотят погубить стадо!

Скочевали в тот же день, стали на самом берегу. Из шатра

сделали кожаное судно, сложили туда кладь, запрягли в судно

двух самых сильных оленей, переплыли реку. Стадо перегнали

сзади. На другом берегу в тайном месте остановились. Только

поставили шатер, парень взял нож, стал подряд убивать стадо,

перебил всех оленей, скоро кончил: мало оленей в стаде. Разло-

жил туши кругом шатра, брюхо разрезал и меняло вывалил. О,

собрались со всех сторон чайки, вороны, орлы; крик, клекот,

плеск крыльев не дают спать в пологе.

На другой день вышел из полога старик, скоро вернулся,

говорит: Дым на другой стороне! Скоро опять выйдя, вернул-

ся, говорит: Высокое пламя —соседний шатер горит. Пришли

русские и чуванцы, перебили людей, зажгли жилище. Смотрят

русские, глядят на эту сторону, не переправятся ли через реку.

О, с другой стороны слышен шум и громкое хлопанье, будто

хлопают панцири, сверкают стрелы. —Как же перейдем? Ху-

до! Тамошний народ не застанем врасплох. Узнали, должно быть,

вооружились, стучат панцирями и копьями. Погонимся лучше за

стадом! Стадо разбрелось в разные стороны, собирали пять дней.

На шестой день от обильной еды все чайки и вороны очелове-

чились. Полетели на запад, перелетели через реку, вдруг налете-

ли на русских, не убивали никого, только угнали стадо через ре-

ку, сами тоже ушли. Говорят враги: Что же делать? За реку бре-

сти незачем. По крайней мере, хоть пушнину взяли. Стали

кричать через реку: Прощай, прощай! Долго не придем к вам!

ВРЕМЕН ВОЙНЫ ВЕСТЬ (4)

Сказание приведено по изданию: Богораз 1900. № 132:

336—38. Текст записан В. Г. Богоразом от чукчи Плаккыно в Анюйской крепо-

сти в 1897 г. Сказание описывает межплеменные войны кочевых чукчей и со-

юзных им оседлых соплеменников против оседлых коряков. Подобные столкно-

вения не были характерными, поскольку в течение большей части XVIII в. чук-

чи сражались с оленными коряками, а с оседлыми предпочитали торговать. Текст

делится на две основные части: в первой идущие в поход на коряков едва не

сталкиваются с оседлыми жителями, а во второй объединенный отряд воюет с

врагами, которые, увидев угрозу отступления, отошли с поля боя. Чукчи, со-

гласно военному кодексу, дают врагам время на обустройство зашиты домов,

а затем ведут штурм. Осажденные разобрали одну из полуземлянок и этим мате-

риалом укрепили вторую. Коряки вели активную стрельбу из верхней деревян-

ной воронки дома. Однако оборона была безуспешна, чукчи ворвались в дом

и перебили еще оставшихся в живых коряков.

Лявтылывалын собирает поход. Ушли на таньгов также

Эленнут и Айнаыргын. По дороге нашли Живущих к востоку29.

Большое озеро. Стали станом по обе стороны. Зима. Толстый

лед. Прорубь среди озера. Пойдите по воду! —говорит Лявты-

лывалын молодым людям. Пошли по воду. Поперек проруби

стоит Таве, расставив ноги. О, огромный человек, силач. Вы

зачем?По воду. —Не дам, не дам! Вернулись назад.

Отчего же не набрали воды? —кричит Эленнут. Таве не дает!

Теперь пойди сам! Стой, стой! Я пойду, —кричит Айнаыр-

гын. Взял котел, спустился с угорья. Пошел к проруби: Ступай

прочь!Карем, карем!30 Подошел вплотную, поставил котел,

схватил Таве, опрокинул его вверх ногами, пробил его головой

ледок в проруби и швырнул его прочь. Набрал котел и понес

домой. Го-го! —схватились айваны за копья. Стой, стой! — кричит Лявтылывалын. —Что за споры, если одно племя. Луч-

ше пойдем, пусть на других покажем гнев! Как будет? Надо по-

пробовать! Перестаньте!31

Помирили их и пошли вместе на таньгов. Пришли к од-

ному жительству, навстречу таньгинский строй. Кто, кто пер-

вый начнет борьбу? Стойте, стойте! Пусть сперва выдвинутся

вперед острые рожки. Таве на лыжах забегает справа, Эленнут

слева. Посмотрели таньги по сторонам и отступили к домам. Два

жилища, но большое соб-

рание народа. Дома укреп-

лены, как русская крепость.

Стало вечереть. Люди ждут

зари. Под вечер приезжает

таньги некий старик. Ору-

жия нет. Гук, пришли?Пришли. —Кто?

Лявтылывалын, Эленнут,

Чымкыл, Айнаыргын, Та-

ве! О, худо! —заплакал

старичок. Когда?На

вашу волю. Если вы еше не

готовы, снаряжайтесь! Мы

станем ждатьЭгэй! Ес-

ли так, в три дня будем го-

товы!

Прошло три дня.

Сильно укрепились таньги

в доме, другой разобрали

на материал, внутри выло-

жили деревом. Сверху над

дымовым отверстием дру-

гой дом32. В нем стоят луч-

шие стрелки и стреляют

вниз на нападающих. Ну,

вы первые ведите осаду, -

говорит Эленнут, —если

пошли в передовых! Ста-

ли осаждать —не могут,

ибо среди стоящих вверху

один очень злой: каждою

стрелою убивает человека.

Пришел Лявтылывалын. А

что?Не могли! —Ба-

бы вы бессильные! —го-

ворит Лявтылывалын. Я теперь! Вы только смотрите!Как

же, как же! Сам! Таньгинские женщины внутри, услышав звук

голоса Лявтылывалына у задней стены, поспешно сами убивают

своих детей, девушки сами себя убивают; воины снаряжаются на

последнюю битву. Кто будет моим подмышечным помощни-

ком?33 Я! —кричит Эленнут. Хорошо! Стали плотно. Голова

Эленнута у вождя около подмышек. Сколько ни стреляют, не

могут убить, ибо быстро увертываются. Когда же подошли бли-

же, то Эленнут прекратил вражеское стреляние, ибо его стрелы

посылались так часто, как снег, как капли мочи, и заполонили

все места. Потом Лявтылывалын подскочил: Я теперь попро-

бую! Выстрелил единожды, сбил совсем надстройку, разбил вход,

разорвал связки дверей и ринулся внутрь. Через полчаса ми еди-

ного таньга уже нет —все перебиты. Стадо угнали с собой.

МПН) И МННПКТОН

Перевод истории сделан мной по изданию: Bogoras 1910:

182—83. Текст записан В. Г. Богоразом от оленного чукчи Аэмулина в лагере

вблизи среднего течения Анадыря в ноябре 1900 г. История о двух братьях от-

носится к периоду военных действий с русскими в XVIII в. (в тексте однознач-

но сказано: In war times), в частности, до демонтажа Анадырского острога в

1764—771 гг. Сюжет рассказа прост: один из двух братьев был взят в плен рус-

скими и помещен в острог, тогда второй брат взял в плен русского начальника,

желая обменять его на брата. Об испытаниях у русских также повествует это

предание.

Слова, выделенные курсивом, добавлены мной для лучшего понимания

текста, мною же произведена разбивка на абзацы.

Были два брата, Манэ и Манактон. В военное время Ма-

нактон был взят в плен русскими и посажен в темницу. Они

кормили его и давали ему пить, но не позволяли раздеться для

удовлетворения своих естественных потребностей. Поэтому его

штаны стали наполняться экскрементами, и наконец он не мог

более двигаться.

В это время большой русский начальник двигался вдоль

берега на большом тяжелом судне. Он шел вверх по течению.

Несколько молодцов шли по берегу, буксируя судно. Манэ скры-

вался за кустами и подстерегал их. Они подошли ближе. Они де-

дали большие усилия, потому что судно было тяжелым, и, есте-

ственно, они были безоружными, потому что все оружие лежало

на судне. Когда они подошли совсем близко, Манэ выпрыгнул и

напал на них. Он заколол всех их своим копьем. Они не сопро-

тивлялись, потому что они очень устали от буксировки 34. Когда

все были убиты, Манэ схватил бечевку. Начальник остался один

на судне, держа руль. Манэ дернул за бечевку: Ты, там! Все ору-

жие, что у тебя на судне, брось его в воду! В противном случае я

вынужден буду отпустить бечевку!35 Начальник поднял винтов-

ки и длинные ножи (сабли) и бросил их в воду. Манэ подтянул

судно ближе к себе: Почему ты посадил моего брата в темницу?

Освободи его!Хорошо! —сказал начальник. —Иди в Мар-

ково!36 Они двинулись. Манэ буксирует судно совсем один. Они

пришли в Маркове. Начальник сказал: Освободить Манактона

из тюрьмы!

Однако русский переодетый шаман37 воспротивился это-

му. Он сказал: Я не верю, что ты способен тянуть судно совсем

один, но если ты действительно сделал это, я предлагаю испы-

тание. Двое русских будут держать длинный нож на высоте сво-

их голов. Ты должен перепрыгнуть тот нож. Они держали тот

нож над своими головами. Он (Манэ] думает: Я не смогу сде-

лать это. Я умру. Тем не менее мой брат также умирает. Попро-

бую!О, о, о! Он почти со стоном глубоко вздохнул, затем

сделал скачок и перепрыгнул нож. Он повернулся и снова пере-

прыгнул нож. Он продолжал прыгать туда-сюда над русским

ножом, направленным вверх38.

О, о! —сказал русский шаман. —Ты очень проворный.

Привести сюда Манактона! Они привели Манактона. Он был

так слаб, что не мог идти. Они принесли его. Они распороли

ножом его штаны, вымыли его и вычистили его. Затем он встал

на ноги. Манэ сказал брату: Пошли к берегу! Он попросил у

русских чаю, сахару и табаку39. Они ему ничего не дали. Он уда-

рил шамана в лицо и убил его. Затем он проскользнул к реке.

Русские молодцы выстрелили из своих винтовок и попали ему в

голову. Вот там он был убит и умер. Конец.

НОЛЕНТО

Перевод сказки сделан по изданию: Bogoras 1910: 183— 184. Текст записан В. Г. Богоразом в мае 1900 г. от приморского чукчи Нутен-

кеу из поселка Нунемун (Нунямо у входа в залив Св. Лаврентия). Сказка псев-

доисторична, хотя она и посвящена взаимоотношениям оседлых чукчей и рус-

ских, когда последние приходили и требовали ясак от туземцев (вторая полови-

на XVI1—первая половина XVIII в.). Сюжет сказки можно представить

следующим образом. Одного из братьев берут в качестве заложника и он гибнет

на чужбине. Младший брат отправляется на поиски старшего. По пути герой

сказки останавливается у какого-то русского чиновника и, показав ему свои

фехтовальные приемы, располагает его к себе и берет в жены его дочь. Далее

герой сказки вступает в поединок с обидчиком —русским царем (в тексте —the

Sun-Chief —'Солнечный Владыка'). Спор решается, по чукотскому обычаю, в

поединке, в котором торжествует справедливость. Царь представлен в сказке

как богатый оседлый чукча, хотя и ленивый, но физически неплохо подготов-

ленный, он может фехтовать на копьях целый день. Проиграв бой, он, не желая

жить и боясь насмешек, отдает победителю свое имущество.

Один человек жил в поселке Киг'ини40. У него было два

сына. Солнечный Владыка послал своих людей в эту страну. Лю-

ди пришли к этому человеку и сказали: Солнечный Владыка

хочет одного из твоих сыновей на свою службу. Он пробыл у

него некоторое время, а затем он [царь] стал гневаться на него и

приказал отрубить ему голову. Прошло два года, а затем и тре-

тий год. Старший сын не возвращался и, конечно, он не мог

прийти, так как его голова была отрублена. Младший брат воз-

мужал. Все время он упражняется: бегает и прыгает с грузом на

плечах. Так он стал вполне сильным и сделал себе копье. Его

наконечник был таким длинным, как гребок весла. Древко было

таким толстым, как шест яранги.

Весной пришли другие люди, посланные Солнечным Вла-

дыкой, и сказали старику: Солнечный Владыка хочет твоего

другого сына на свою службу. —Я не отдам его. Я совсем стар

и не имею других детей. А где мой первый сын? Он не появлял-

ся более. Они ушли. Сын сказал: Почему ты отверг их прось-

бу? Поскольку мой старший брат ушел этой дорогой, позволь

мне сделать это также. Почему ты отверг? Лучше пошли меня

вместе с ними. В назначенное время они пришли опять. Сол-

нечный Владыка хочет иметь твоего другого сына, по крайней

мере, в качестве своего гостя. —Хорошо! Возьмите его! Они

ушли.

По дороге жил другой Солнечный Владыка, ближе, чем

первый. Они пришли к нему. У него был большой хорошо укре-

пленный дом. Его дочь вышла и тут же вернулась в дом: Гость

пришел! Отец вышел и сказал: Так, теперь покажи нам свое

умение в фехтовании! Коленто начал размахивать своим копь-

ем. Он махал им и делал различные движения и удары в сторо-

ну. Солнце было по левую руку, затем оно прошло над правой

рукой и затем почти зашло. Он еще махал своим копьем. О, — сказал Солнечный Владыка, —ты вполне хорош! Я хочу взять

тебя моим зятем. Он был вполне добр к нему. Таким образом,

ночью он ложится с девушкой и делает ее своей женой. На сле-

дующее утро он уходит и берет с собой копье своего тестя, так

как древко его собственного стало очень гнущимся из-за посто-

янных упражнений.

Они пришли к первому Солнечному Владыке. Он лежал

на боку и похотливо храпел41. Его оружие и ноги простирались

широко в стороны. Близ его пениса была маленькая собачка, при-

вязанная к привязи. Она была маленькая и слабая, но, несмотря

на это, бдительная. Ее уши навострялись при любом шуме, ка-

кой бы не был он тихий. Коленто открыл окно и прокрался че-

рез него. Собака напала на него, но он подпрыгнул и собака про-

махнулась и упала. Он начал топтать собаку, намереваясь убить ее.

Тогда собака говорит человеческим голосом: Не топчи

меня! Я готова служить тебе, как ранее моему хозяину. —Хо-

рошо! Тогда ты должна разбудить его. —О, о! Она прыгнула

вперед к спящему человеку и укусила его правую руку. Человек

сказал: Как странно! Эта собака кусает своего собственного хо-

зяина. Затем он увидел посетителя. О, это —ты? Почему ты

пришел, когда я спал? Ты хотел напасть на меня спящего? Те-

перь иди! Они вышли. Близ домов было много ездовых саней,

наваленных очень высоко друг на друга42. Они запрыгнули на

кучу и начали сражаться. Они сражались своими копьями целый

день. Солнечный Владыка устал. Его глаза стали белыми, на уг-

лах рта появилась слабая пена. Тогда, наконец, молодой человек

зацепил его наконечником копья между ног и отшвырнул его.

Он прыгнул вслед за ним сзади и со всей своей силы толкнул

его ногой. Затем он бегал за ним и перепрыгнул через него. Сол-

нечный Владыка свалился и упал в обморок. Как только он при-

шел в сознание, он наполнил трубку табаком и выпустил дым.

О, я! Но почему ты насмехаешься надо мной? Отруби мне го-

лову, ведь ты победитель!Я не хочу. —О, о! Он выкурил

другую трубку. Достаточно этого! Убей меня!Я не хочу!

Этот дом —мой и все добро в торговой хижине (амбаре) — мое, ты можешь взять все это. —Я не хочу все это. —О,

итак, торопись! Достаточно твоих насмешек! Быстро прикончи

меня!О, о! Хорошо! Он дважды ударил его своим копьем и

выколол ему глаза. Вот тебе!

Повсюду вокруг на палках были воткнуты человеческие

головы, все —чукотские. Он взял их все и ушел. Он взял с со-

бой также собаку и свою новую жену. Он вывел длинный поезд

гужевых лошадей и ездовых оленей. Все было нагружено чаем,

табаком, сахаром, винтовками, свинцом, боезапасами и т. д.43 Он

принес все это домой. Они жили. Конец.

ВОЙНА С ТАННИТАМИ

Перевод сделан по изданию: Bogoras 1910: 185. Текст за-

писан В. Г. Богоразом от приморского чукчи Пананто на Мариинском посту

(совр. Анадырь) в октябре 1900 г. Сказание, судя по наличию имен и деталей,

исторично и отражает период межэтнических столкновений XVII—VIII вв

Сюжет весьма прост: два брата жили рядом друг с другом. Когда у их семей за-

кончилось еда, они пошли на охоту на оленей, на которых приморские жители

охотились обычно летом (Воскобойников, Меновщиков 1959: 422). В это время

налетела небольшая ватага врагов. Это были оленные коряки или даже кочевые

чукчи, приехавшие на своих упряжках. Следовательно, был еще снег (возможно,

стояла весна). Как раз в этот момент братья возвращаются, и около их домов

происходит бой, в котором они убивают врагов. На следующий год враги (тани-

ты) опять напали. Дома был один брат, который хотя и отбил врагов, но был

смертельно ранен, однако он выжил, проведя необходимый обряд.

Жили два брата, Чинтоургын и Анкалкан. Их дома были

очень бедны. Пришли какие-то таннитские воины, числом де-

сять, все управляющие оленями, а также все дюжие. Они пере-

били всех людей близ озера. Чинтоургын и Анкалкан оба отсут-

ствовали, охотясь на оленей. Танниты стали убивать их домо-

чадцев. В это время оба вернулись. Десять таннитских воинов

стояли рядом друг с другом. Двое на краях были совсем слабые.

Пятый, центральный, был самым сильным. Стоящий на левом

крае сказал: Как мы убьем их? Тот, кто на правом крае, ска-

зал: Давайте застрелим! Сильный сказал: Ты —слабак. Я могу

связать им руки и ноги и тогда привести их живыми к таннит-

ским женщинам44.

Богатый чукотский воин одет в типичный ламеллярный доспех из семи рядов железных пла-

стин, прикрепленных к деревянному назатыльнику с левым крылом, который обтянут белой

кожей. На наспиннике и крыле символически изображены два солнца на перекрестил ли-

ний Кроме того, на крыле представлены геометрические изображения (убитые враги?). Го-

лова чукчи защищена ламеллярным шлемом, надетым на подшлемник-чепец, а правая ру-

ка —аналогичным наручем. Воин вооружен копьем (на вооружении мог состоять и нож), кол-

чан со стрелами брошен на землю. Одет в легкую кухлянку из оленьей кожи, летние штаны

и торбаса из дымлины —кожи, прокопченной на огне для водонепроницаемости (такая обувь

имела подошвы из жесткой кожи лахтака, надевалась без чулка, но со стелькой из травы и

прикреплялась к ногам шнурками, обмотанными вокруг щиколотки). Противник чукчи воо-

ружен копьем и длинным тесаком, висящим в ножнах, не закрывающих его целиком, слева

на плечевой портупее. Коряк одет в традиционную простую одежду, характерную для летне-

го периода: неширокая кухлянка-стаканчик мехом внутрь с воротом из собачьего меха, по

подолу оторочка из меха росомахи; сверху кухлянка окрашена в красно-коричневый цвет

естественным красителем из ольхи. Отметим, что у чавчувенов в отличие от оседлых коря-

ков кухлянка была короче. Она подпоясана кожаным поясом с пряжкой, на котором висит

роговая табакерка. На ногах коряка штаны из ровдуги и темные сапоги-торбаса до колен из

дымлины —кожи, прокопченной на огне для водонепроницаемости. На запястье правой ру-

ки надет медный браслет. Прическа воина также характерна для коряков и чукчей: стриже-

ные волосы с выбритой на макушке тонзурой

Анкалкан сказал: Посмотрим! Они сражались. Один во-

ин ударил Анкалкана по груди своим копьем. Он попал в его

доспех из скрепленных кожаных ремней45. Анкалкан упал. Га,

га, га! —закричали все танниты. Еще нет, —сказал Анкал-

кан, —я еще жив. Ни мои руки не связаны, ни мои ноги. Лежа

внизу, он сделал укол своим длинным копьем. Наконечник его

копья был намного крепче, чем у таннита. Он проткнул всего

таннита насквозь и убил его. Его товарищ был еще более дея-

тельным. Еще до того как Анкалкан убил своего противника, он

убил стоящих на правом и левом краю и уничтожил их всех.

Они собрали оленей и взяли все, принадлежащее этим убитым.

Затем они пришли домой и нашли своих домочадцев по-

лумертвыми от голода. Они забили оленей и дали своим друзьям

поесть. На следующий год десять других таннитских воинов

пришли опять. Анкалкан вышел навстречу им, управляя одним

оленем46. Затем он сказал: Могу ли я спасти себя самого с по-

мощью этого одного оленя? Я скорее буду совсем без оленей!

Так он заколол своим ножом животное. Олень бросился вперед,

прорвался через шеренгу таннитов и затем пал47. Они сража-

лись. Анкалкан убил всех таннитов, но он был также смертельно

ранен ими. Вот когда он лежал, пришел к нему Кэрэткун48 и

сказал: Я сожалею о тебе! Я могу вернуть тебя обратно к жиз-

ни!Сделай это —сказал труп. Если ты пообещаешь сле-

довать моим приказам, я тебя, как ранее, оживлю. —Я обе-

щаю сделать так. —Тогда слушай! Таннит проедет, управляя

оленьей упряжкой. Это —предмет твоего благодарственного об-

ряда. Над ним и его оленями справь его!Хорошо! Он ожи-

вил его. Таннит проехал, управляя оленьей упряжкой. Он [Анка-

лкан] заколол его копьем и убил его, и отнес тело домой. Над

ним он справил благодарственный обряд. Его голова была пред-

метом обряда, а также два его оленя49. Таким образом, он воз-

вратился к жизни. Конец.

ВЫТРЫТВА

Воспроизведено по изданию: Воскобойников, Меновщи-

ков 1959: 426—31. Текст записан от Амоса из села Четпокаиргын близ мыса

Сердце-Камень в 1942 г. и переведен Л. В. Беликовым. Сказка рассказывает о

каждодневной жизни семьи оседлых чукчей, на которую периодически совер-

шали набеги разбойничьи ватаги. Хорошо показана этика проведения копейных

поединков, характерных для чукчей. В данном рассказе, в отличие от сказаний,

присутствуют сказочные мотивы: полеты по воздуху и борьба с озерным духом.

Жили отец, мать и сын. Имя их сына было Вытрытва. Вы-

трытва значит —Лежащий на спине. Почему же именем его

стало Лежащий на спине? Кто знает? Послушаем дальше.

Очень бедно они жили. Пищи не было у них совсем. А

сын все только в пологе лежал. Как-то раз отец сказал ему:

—Да иди же ты дикого оленя искать! Все только в пологе

лежишь, а мы от голода страдаем!

Ничего не отвечал сын. Не пошел. Отец уже стариться

стал, да и мать тоже. Так и пришлось отцу самому идти на по-

иски пиши. Зайцев и куропаток промышлял, из лука убивал. И

вот отец кормил сына. И всегда он ругал его:

—Все только в пологе лежишь, ничего не добываешь!

Все равно сын ничего не отвечал. Наконец и бранить пе-

рестал сына.

И вот этот мальчик юношей стал. Когда родители сына

будили, то он, пробуждаясь, совсем был мокрым от пота. Дума-

ли родители: Почему это он так потеет? —гадали между собой

от сына втайне. Потом снова с наступлением темноты спать ло-

жились, а когда вставали —он опять был весь мокрый50.

—Отчего это потеет он каждый раз? Видно, это от жиру

так бывает.

—Видно, так, —отвечала мать.

Но потом тайком говорили о сыне, потихоньку между со-

бой разговаривали. Вставал он с постели весь мокрый от пота.

Когда немного пожили еще, то сын похудел будто. Говорят меж

собой:

—Уже не болеет ли он?

—Не знаю, может и правда болеет? С чего бы это похудел?

Как-то присмотрелись к нему —и правда, сильно похудел.

Но по-прежнему пробуждался юноша мокрым от пота. Никак не

могли понять они, почему он потеет.

А он, оказывается, по ночам выходил, тайно от них, и

уходил далеко. И там начинал упражняться в силе. Самую боль-

шую гору находил он, поднимал на нее большие камни и на

вершине горы оставлял их. Как только начинался рассвет, воз-

вращался домой Вытрытва и притворялся спящим на прежнем

месте. И потому, когда просыпались родители, —он уже был

мокрым от пота.

Но по-прежнему ничего не знали родители. И так каждую

ночь ходил Вытрытва упражняться в тундру, а как только начи-

нался рассвет, возвращался домой. Он ложился спать подальше

от отца, и поэтому отец не слышал, как он выходил.

И вот однажды днем появилась вдруг откуда-то группа

воинов, небольшая ватажка. Сильно испугались мать и отец. Го-

ворят:

—Ох, кто это идет? Да это враги!

А их шатер совсем один стоял. Закричали родители Вы-

трытве:

- А ну, скорей! Хоть помог бы!

Вытрытва спросил:

—А что увидели?

А что увидели! И не знает, что враги пришли? —пе-

редразнивали они голос сына.

Сказал им сын:

—Когда подойдут, скажите мне.

—Да вот уже они, выходи!

—Вот когда хорошо будет видно их оружие, тогда скажите

мне.

—Уже, уже, скорей! Вытрытва! —Ох, и испугались же ро-

дители:

—Ой-ой, да помоги же!

А он, оказывается, снаряжался тайком в легкую одежду.

Вот сказал отец:

—Уже хорошо оружие видно, копья!

—Эй! Кто здесь хозяин? —закричали враги, подойдя близко.

—Я здесь хозяин!

Вышел Вытрытва с копьем. Рассыпались тогда враги

врозь. Совсем один вышел против них Вытрытва! Бросился на

них Вытрытва, поднялся он в воздух с копьем и бил их сверху,

сваливая одного за другим. Закричал тогда предводитель врагов:

—Бейте его из луков!

—Бьем, но не можем попасть! —отвечали воины.

Они били Вытрытву из луков, а он, находясь в вышине,

пополам рассекал копьем стрелы. Вот уже многих перебил Вы-

трытва. Стали убегать остальные.

—Не убегайте, раз уж напали!

—Ой нет, не в силах мы!

—Эгей! Не в силах вы!

Вынул он свой лук и убегающих бил, сваливая их на мес-

те. Вот уже их предводитель убит. Только один остался в живых,

убежал. И этот рассказал своим.

Ну, а Вытрытва, покончив, сильно упарился. Меж собой

говорили родители:

—Когда же он в силу вошел?

—Не знаю, когда это он наловчился. Да и кто копьище

сделал, ведь не было же копья у него. Совсем ведь новехонькое

копьище сделал, а толстое какое!

Вот опять стали жить дальше. Все не было врагов. Тихо

было кругом. Опять, пока спали они, исчезал он: уходил упраж-

няться, оказывается. Еще сильнее он стал, а похудел еще боль-

ше. Каждую ночь упражнялся в силе. И вот однажды снова по-

казался вражеский отряд, гораздо больше прежнего. Опять ис-

пугались родители:

—Ой, вон какая тьма показалась, просто как тень от тучи!

Ох, видно очень много! Вот теперь-то убьют тебя, —говорили

они. Ничего не отвечал он, все в пологе лежал.

—Теперь-то уж мы не спасемся!

—Когда глаза их будут хорошо видны, тогда скажите мне.

—Эгей! —успокоились они.

И вот уже враги стали приближаться. С криками шла ва-

тага врагов. Грозно кричали они:

—Ав-вач! Ав-вач! Что, думаешь, спасешься теперь?

И по-разному еще кричали они, чтобы напугать Вытрытву.

Опять он снаряжался тайком. Сказали родители:

—Вот, близко подошли, уже видны их глаза.

Вышел Вытрытва —а там уже врагов множество.

—Ав-вач! Вытрытва! Вот теперь по-настоящему сразимся!

Одежда на всех хорошая. Притом все как один стройные.

Оружие у всех самое лучшее. Сказал им тогда Вытрытва:

—Бросайтесь вы на меня, раз уж вы нападаете на мирного

человека!

Бросились на него, как большое стадо! Защищался Вы-

трытва. Десять дней сражались они на копьях и десять ночей.

Один воин у них очень сильный был. Уменьшалась вражья ва-

тага в долгой битве. Хоть и один был Вытрытва против них, но

хорошо бился. Когда восьмой день битвы настал, поредела уже

вражья ватага. Когда девятый день подошел к концу, все были

перебиты, только один, самый ловкий, воин остался.

Вдвоем продолжали они биться на копьях, но никто не

мог одолеть. Наконец выбился из сил вражий богатырь, так как

слишком жирен он был. Вдруг в разгар битвы вышиб у него ко-

пье Вытрытва, и покатилось оно в сторону. Сказал тогда вражий

богатырь:

—Ого-гой! Совсем одолел ты меня. Эгэ-гэй! Ох, сил ли-

шил ты меня! Ну что ж, совсем одолел ты меня; теперь настало

время смерти от тебя. Но только смотри: когда пронзишь копь-

ем, то вытащить должен его. Если оставишь копье, то не будет

силы у тебя прибавляться, с прежней останешься и даже слабеть

начнешь.

—Вот как! А почему же?

—Да так уж, сам тогда испытаешь.

—Вот как!

Потом сказал вражий богатырь:

—Теперь пора, пронзай меня!

Лег на спину богатырь и закрыл глаза. Пронзил его копь-

ем Вытрытва, и умер вражеский воин. И сразу, как умер, затвер-

дел, и все мышцы плотными стали. Никак не мог вытащить ко-

пье Вытрытва. Совсем оно там застряло. На десятый день только

вытащил копье. Вытаскивал столько дней потому, что из-за

большой силы богатыря мышцы его сжимались. Только на деся-

тый день смог вытащить, когда тело богатыря остыло и мышцы

разжались. Тогда вернулся домой. Опять становился мокрым от

пота. Тревожным был, когда будили. Однажды говорит он своим

родителям:

—Очень я тревожным стал, когда пробуждаюсь.

—Вот как? А отчего же?

—Не знаю. —Но ничего не рассказывает родителям. — Теперь, когда будить станете, не притрагивайтесь ко мне. Если

же прикосновением разбудите, плохо тогда вам будет.

—Вот как!

И опять стали жить дальше. Лето наступило. Ну и жаркое

было лето! Однажды в пологе он спал. И вот отец прикоснове-

нием его разбудил. Совсем забыл, тронул и сам испугался. К его

голове притронулся. Вдруг, как пуля ружейная, наружу выско-

чил он, из полога наружу выбросился. Закричал:

—Ой-ой-ой! Больно мне! Больно!

- Ведь говорил же вам, что не будите прикосновением!

—Да ведь забыл совсем. Притом как же будить тебя?

—Ударом или по голове, или по телу! Поняли?

—Ну да, поняли.

Опять так живут. Как-то отец в тундру ушел —так просто

или за дровами. Потом домой вернулся. Когда домой пришел,

сыну сказал:

—Смотри не ходи туда, к берегу озера. Если пойдешь,

плохо тебе будет. Не спасешься!

—Да ну? Неужели не спасусь? Отчего же это? Вот только

если шаман заколдует.

Вытрытва быстро гневным становился. На другой день он

все же отправился в тундру. Там на берегу озера, на видном мес-

те, уснул. Очень крепко заснул Вытрытва.

Вдруг какой-то человек появился. На виду спал Вытрытва.

Стал к нему этот человек подкрадываться. Приблизился к нему.

Толкнул мужичище Вытрытву. Потом копье вытащил свое и стал

колоть его. Хотел было пронзить Вытрытву, но не успел: быстро

отполз в сторону Вытрытва. Осмотрелся —недалеко озерный дух

стоит51. Увидел Вытрытву, сказал:

—Зачем здесь спишь? Разве не говорил тебе отец?

51 По представлениям чукчей, каждая местность имела своего духа. Однако

при встрече с духом нужно не паниковать, не терять самообладание, а бороться

с ним, поскольку и дух смертен (Вдовин 1976: 249; о духах озер см.: Самарин

1935: 95-96).

—Говорил.

—Почему же запрет нарушил, сюда спать пришел? Так

знай же, что нельзя здесь спать!

—Ничего, можно! Для всех одинаково земля существует.

—Эгей! Тогда бейся со мной!

Бросился на него озерный дух. Начали на копьях биться.

Пять дней в вышине сражались. Ну и ловким же стал Вытрытва!

Да и озерный дух был ловок в битве. А жара-то была какая! Солн-

це сильно припекало сражающихся. Изо всех сил бились они в

вышине. Быстро носился Вытрытва, мелькая то здесь, то там.

А дома не знали о битве. И вот вдруг на солнце тень поя-

вилась. Говорят родители:

—Смотри, смотри! Что это?

Вот приближаться стало сюда. Вдруг будто человечек по-

казался против солнца. Еще там мелькнул.

—Смотри, смотри! Да что же это такое?

А это, оказывается, Вытрытва под солнцем мелькал в вы-

шине! Даже над шатром проносился, как птица! Это бился он

так с озерным духом. Ох и кричали же родители, когда проно-

сился он над шатром:

—Ой-ой! Ой-ой! Да что же это за чудо?

Когда Вытрытва над шатром проносился, свистело все во-

круг, как сильный ветер. Когда четвертый день наступил, вниз

стали опускаться ноги воинов. На пятый, когда стемнело, во вре-

мя сильной битвы опустились ноги их на землю, и тут же копье

вышиб Вытрытва, далеко отлетело. И сразу пронзил Вытрытва в

гневе озерного духа. Тут же убил, даже его слов не ожидая.

Опять застряло копье в теле. Опять старался выдернуть

копье. Сильно копье разогрелось там, в теле, и вот застряло со-

всем. Да и тело богатыря твердым стало, мышцы сильно сжа-

лись. И не мог поэтому выдернуть копье. Только когда зима на-

ступила, выдернул копье. Сильно упарился Вытрытва и лег пря-

мо в снежный сугроб. Весь погружался в снег, вылезал, потом

погружался снова. Только и смог охладиться, тогда оделся.

Так стал жить дальше.

[ОБОРОНИ]

Сказание приведено по изданию: Лебедев, Симченко 1983:

129—32. Текст записали авторы книги от чукчи Ивана Ивановича Вантуляна из

Ачайваямского сельсовета Олюторского района Камчатской области (Лебедев,

Симченко 1983: 5). Речь в сказании, по-видимому, идет о событиях времен чу-

котско-корякских войн первой половины XVIII в., хотя никаких намеков на рус-

ское присутствие в регионе нет. Сам рассказ носит нравоучительный характер — внушает молодежи почтение к старшим. Эту норму чукотского этикета хорошо

сформулировал чиновник Комитета Севера ВЦИК Н. Галкин (1929: 64):

Вообще старики пользуются уважением в чукотском быту; им никогда не пре-

кословят, слово старика —закон.

Когда-то на стойбище одни только старики и совсем мо-

лодые ребята остались. Все взрослые мужчины ушли со стадами

на север52. Оставили людей для того только, чтобы они рыбу

заготовили на зиму53. Яранги поставили на высоком месте. Так

и жили.

Лето было дождливое. Женщинам много работы было. Юко-

ла плохо сохла. Только подсыхать начнет —ее опять дождем

намочит. Они все время юколу переворачивают, смотрят. Если

мухи отложат личинки в складку возле хвоста, то нужно эту

часть разбить камнем на камне и на костре прожечь.

Потом осень пришла. Из стада только два человека при-

ходили, чтобы узнать, как их близкие живут, и посмотреть, как у

них рыба ловится. Эти приходившие сказали, что самые главные

старики решили на другое место оленей перегонять, чтобы

побольше земли занять удобной. Поэтому как только праздник

молодого оленя осенью54 пройдет, то оленеводы сразу же на

другое место еще дальше кочевать будут, а их родня пускай на

том же месте пока остается до снега, чтобы потом уже по снегу

кочевать на зимнее место. Не хотели сразу их забирать, чтобы те

успели побольше рыбы наловить и юколу получше приготовить.

Осенью праздник молодого оленя устроили. Все как пола-

гается сделали. Стадо погнали. Совсем далеко взрослые мужчи-

ны от своих семей ушли. Снег выпал. Санная дорога установи-

лась.

Один раз женщина от юкольника —вешала с сушеной

рыбой —прибежала и говорит:

—Я видела, что в нашу сторону много оленных людей

едут. Едут на беговых нартах. Это не чукчи. Это, наверное,

оленные люди —коряки едут.

Был там у них совсем старый старичок. Этот старичок и

говорит одному молодому парню:

—Ты один тихонько беги вперед с луком, хорошенько

спрячься и издали в этих людей три стрелы пусти. Только надо,

чтобы эти люди тебя не увидели.

Пусти только три стрелы одну за

одной, не целясь, и тихонько

возвращайся. А мы пока будем

загораживаться дровами, нарта-

ми —всем, чем можем, чтобы с

этими людьми из укрытия вое-

вать. Нас мало совсем, и силь-

ных людей среди нас нет. Может

быть, эти оленные люди поду-

мают, что наши сильные муж-

чины предупреждают их стрела-

ми, чтобы не подходили близко,

и мимо нас пройдут, воевать не

захотят.

Молодые мальчишки ста-

ли над ним смеяться:

—Что этого старика слу-

шать? От него никакого толку

нет. Он старый и поэтому трус-

ливый. Нам надо иначе посту-

пить. Надо всем взять луки и

выйти вперед, чтобы этих олен-

ных людей остановить. Вон нас

сколько. Для того чтобы из лука

стрелять, большой силы не на-

до. Мы их и так убьем.

Собрались эти молодые мальчишки, взяли с собой луки,

навстречу едущим пошли.

Этих оленных коряков недалеко от своего стойбища встре-

тили. Стали в них стрелять. Никак не могут никого убить. Коря-

ки, оказывается, в костяных панцирях были55. От этих костяных

панцирей стрелы только отскакивают. Однако одного все-таки

стрелой задели. Тот упал.

У парней с чукотского стойбища двоих убили коряки из

луков. Те в одних кухлянках были. Прямо насквозь корякские

стрелы пробили их.

Видят парни —плохо их дело. Не могут они одолеть этих

коряков. Тогда тот, кто не хотел один идти врагам навстречу, го-

ворит:

—Наверное, пропали мы теперь.

Коряки, однако, перестали стрелять. Того человека, в ко-

торого стрелой попали, на нарту положили, повезли.

Парни домой побежали. Прибежали, их старик спрашивает:

—Как воевали?

—Этих оленных коряков много. Одни взрослые воины.

Одеты в панцири костяные, их стрелы не пробивают. Только мы

одного застрелили. Двое наших там лежат, мертвые остались.

Что теперь будет, не знаем.

Тот старичок им говорит:

—Теперь коряки ушли, чтобы своего родственника похо-

ронить. Они ночью ему сошьют погребальную одежду и рано ут-

ром его положат на костер. Костер они неподалеку от своего те-

перешнего стойбища делать будут. Они теперь знают, где мы

стоим, и придут завтра только к полудню нас убивать.

—Как теперь нам быть? —парни спрашивают его.

—Теперь вам своих не найти. Мы их позвать на помощь

не сумеем. Только одного можно отпустить, чтобы он скорее

шел искать наших родных. Он пускай им все и расскажет. Нам

помощи все равно ждать нельзя. Надо все-таки сейчас нам ого-

родиться, чтобы воевать из-за загородки.

Тогда быстро яранги поснимали и все на высокую сопку

ушли. Только одну маленькую ярангочку поставили. Все осталь-

ные части так оставили, чтобы из них забор делать. Даже на этот

забор все нюки положили от других яранг.

Старики говорили:

—Слабые стрелы они задерживать будут.

Всю ночь они себе забор строили. Даже, говорят, они дерн

резали и снизу им обкладывали, чтобы не пробивало стрелами.

Старичок руководил:

- Надо повыше забор делать, чтобы враги перескочить не

могли. Если смогут перескочить, то всех нас копьями заколют.

Если не смогут легко перескочить, то мы здесь долго можем от

них обороняться.

Стали высокий забор делать. Все части от четырех яранг,

которые сняли, они поставили и все вешала сюда же перенесли.

Все связали ремнями и укрепили. Много камней перенесли от

реки и около забора сложили.

Старичок тогда говорит:

—Вы вот здесь не связывайте забор. Пусть здесь проход бу-

дет. Когда нужно, можно будет все это раздвинуть и сделать выход.

Тот парень, который один не захотел навстречу оленным

корякам пойти, тогда рассердился и сказал:

—Старик глупый совет нам дает. Зачем надо оставлять

этот проход? Если коряки как-то узнают, что здесь изгородь

слабая, то совсем легко сюда войдут и нас всех перережут.

Другие парни говорят:

—Послушаем его. Сами мы неправильно сделали с самого

начала. Может быть, если его послушаем, целы будем.

Тогда старичок говорит:

—Теперь идите и соберите все рога оленьи, которые ва-

ляются у нас возле жертвенников. Быстро их соберите и рога

камнями затачивайте.

Пошли парни наружу за изгородь. Спустились на то ме-

сто, где стойбище было, где много рогов на жертвенниках оста-

лось, где на празднике молодого оленя забивали больших бы-

ков56. Принесли эти парни много больших бычьих рогов. Стали

их камнями затачивать.

Старик им показывает, какие отростки надо остро нато-

чить, как иглы. Потом говорит:

—Давайте теперь сюда все ездовые легкие нарты.

Притащили парни к нему нарты. Старик стал к нартам

оленьи рога привязывать. На каждую нарту несколько рогов при-

вязал и камней в них наложил.

Только они это дело кончили, как коряки показались.

Близко подошли враги, стали сначала стрелы пускать.

Слышно, как сами они удивляются:

—Как эти трусливые чукчи придумали? Как они хорошо

укрылись!57

Сами все время из луков стреляют. Стараются попасть в

разные дыры, чтобы достать чукчей. Те сидят у себя за изгоро-

дью и не отвечают. Тогда стали потихоньку коряки на эту сопку

подниматься. Со всех сторон они шли. Как только близко по-

дошли, то чукчи в дыры по ним выстрелили. Сразу двух ранили.

Попали обоим в бок —туда, где панцирем не закрыто. Не виде-

ли коряки, кто в них целится, и не могли от стрел увернуться.

Тогда они вниз сошли, совещаться стали:

—Не надо по одному с разных сторон идти. Так они нас

незаметно убить могут. Надо всем вместе наступать. Тогда друг

друга с боков закрывать будем и панцири нас спасут.

Стали наступать сначала в одном месте. Близко подошли к

загороди. Один коряк высоко подпрыгнул, на верх загородки

вспрыгнул. Его двое парней-чукчей копьями проткнули.

Отошли тогда коряки, опять внизу совещаться стали. Го-

ворят:

—Тут везде забор очень высокий. Тут нигде не перепрыг-

нуть сразу многим. Нас так они поодиночке убить могут. Надо

вон там перескочить, где забор низенький сделан. Надо нам всем

вместе, тесно туда бежать, где подъем крутой, а забор низень-

кий. Эти чукчи, наверное, думали —на такой крутой подъем мы

бежать не сможем. Поэтому там и забор низеньким сделали.

Как договорились, стали наступать по крутому склону.

Тогда старичок говорит парням:

—Быстро проход открывайте, быстро туда нарты пихайте,

к которым рога привязаны.

Парни открыли проход и стали туда нарты выпихивать.

Понеслись нарты со склона и в самую гущу ударили коря-

ков. Среди них целые проходы получились. Всех воинов остро

отточенные рога прокололи. Их панцири не могли предохра-

нить. Острые были рога у осенних больших быков, которых за-

били на празднике молодого оленя.

Выбежали тогда молодые ребята наружу и стали копьями

бить тех, кого эти сани сбили, но не закололи до конца. Всех их

побили.

Тогда старик говорит:

- Быстро собирайтесь теперь. Надо на их стойбище идти

и оленей их забрать. Там никого из сильных мужиков не оста-

лось. Все их олени нашими будут.

Парни говорят:

—Надо его слушаться. Если бы его не послушали, то все

уже мертвые бы были.

Когда на стойбище коряков пришли, там только одни

женщины оставались. Чукчи говорят:

- К своей родне идите. Мы вас трогать не будем. Пусть,

однако, к нам ваши мужчины не приходят. Мы всех ваших уби-

ли и еще их убьем, если они к нам придут.

Сами оленей погнали к себе, к своему стойбищу.

Как пригнали, то их мужчины вернулись. Увидели, что

много оленей стало. Говорят:

—Теперь делить надо. Совсем огромное стадо у нас стало.

Стали делить, главный мужчина-оленевод говорит ребятам:

—Стариков всегда надо слушать, не спорить с ними. Они

лучше всех все знают.

КУНЛЕЛЮ

Приведено по изданию: Бабошина 1958. № 101: 243—45.

Текст записан в 1940 г. О. Е. Бабошиной в устье реки Хатырка (Бабошина 1958:

259). Речь идет о чукотско-корякской вражде, когда чукчи уже не нападали на

оседлых коряков, но продолжали войну с кочевыми из-за стад оленей. Положи-

тельный герой сказаний Кунлелю был, очевидно, историческим лицом, героем

южных телькепских (туманских) чукчей, которые в XVIII в. вели перманентную

войну с коряками-танитами —отрицательными персонажами данного цикла

сказок (ср.: Богораз 1934: 13; Антропова 1957: 176; Беликов 1965: 166). Некото-

рые чукотские семьи до сих пор считают себя потомками Кунлелю. И. С. Вдо-

вин (1962: 154; 1970: 22) относит цикл сказаний о Кунлелю ко времени после

1756 г., когда чукчи впервые стали селиться за рекой Анадырь и дружить с ха-

тырскими коряками (Косвен 1962: 288), но через год коряки убили лутчих лю-

дей чукчей —Арепугу и Татылкына (Вдовин 1965: 69; ср.: Леонтьев 1983: 129).

Близкую версию убийства Арельпыно коряком Мотлынто в изложении Ивана

Коравье, потомка двоюродного брата Кунлелю —Эвиискева, (1970 г.), см.: Ле-

онтьев 1973: 129.

Жило когда-то по реке Кональчик племя танитов. Жили

они набегами.

Понравилось танитам стадо Арепу, который жил с боль-

шой семьей неподалеку от реки Кональчик. Стали воины гото-

виться в набег.

—У нас с Арепу мир, нельзя воевать! —сказал вождь.

—Мы в мире с его братом Кунлелю, а не с Арепу! —го-

ворят таниты.

—Нет, мы договорились с тельхапскими чукчами не вое-

вать! —сказал вождь.

Долго спорили воины и не послушались своего вождя — напали на Арепу, убили его жену и детей, угнали стадо.

Заткнув в боку рану, едва переводя дух, Арепу бежал с до-

черью в Майно-Пыльгино предупредить чукчей о нападении та-

нитов.

Когда он добрался до последних сопок и увидел море, си-

лы его покинули. Он велел дочери оставить его здесь, а самой

бежать в Майно-Пыльгино, к корякам, просить защиты и ска-

зать чукчам, что таниты начали войну.

Но дочь не хотела покинуть отца и не отходила от него.

Тогда он сказал дочери:

—Я хочу пить!

Дочь набрала снегу, но Арепу просил хоть один глоток во-

ды. Дочь стала спускаться с сопки к воде, и не успела она дойти

до ручья, как отец крикнул:

—Беги скорее, скажи брату своему Кунлелю о танитах! — и бросился со скалы.

Дочь со слезами побежала, куда велел отец.

Майно-пыльгинские коряки хотя и дрожали от страха, но

все же помогли девушке. Под пологом выкопали яму, спрятали

туда девушку, закрыли яму ветками и сверху шкурами.

В это время к стойбищу подъехал Кунлелю, брат Арепу.

Не успели коряки рассказать ему о случившемся, как увидели

оленьи упряжки танитов.

Кунлелю сел на свои нарты.

—Девушка ваша, берегите ее! —сказал он и погнал оленей.

Таниты узнали Кунлелю и пустили в него тучи стрел.

Кунлелю скакал в горы, где можно было спутать свой след, об-

мануть танитов.

Олени быстро устали, и таниты стали догонять брата Аре-

пу. Стрела попала в одного оленя, Кунлелю отрезал постромки,

бросил раненого оленя и поскакал дальше.

Таниты обрадовались, они знали, что Кунлелю не уйдет

далеко на одном олене. Он уже видел глаза танитов, слышал их

смех и выкрики. Кунлелю гнал оленя изо всех сил и не давал

взять себя в кольцо.

Тут налетела пурга, завыла, взметнула снег так, что в двух

шагах не стало ничего видно. Кунлелю слышал крики танитов,

но вздохнул свободнее. Он не боялся пурги...

Олень и Кунлелю уже выбивались из сил и едва брели по

глубокому снегу. Вдруг до них донесся запах дыма. Олень пошел

веселее, и скоро они достигли подножия большой горы, у кото-

рой стояло родное стойбище Кунлелю.

Кунлелю поднял полог.

Родичи его пили чай.

—Ты пришел? —сказал дед.

Кунлелю подали на деревянном подносе горячую жирную

грудинку.

Кунлелю рассказывал о танитах, о смерти Арепу и о пого-

не за ним. Дед сказал, чтобы запрягали самых наилучших оле-

ней. Когда Кунлелю насытился, старик спросил:

—Что ты думаешь делать сейчас?

—Ложиться спать! —ответил внук.

—И ждать, когда придут таниты и заколют тебя, как оле-

ня? —подсказал дед. —Я знаю танитов, это беспечные люди.

Они сейчас наелись мяса, напились чаю и повалились все спать,

а часовые, как только услышали храп товарищей, тоже уснули,

надеясь, что в такую пургу никто носа не высунет из яранги.

Ведь их сейчас приколоть можно всех, как стадо оленей! Най-

дется ли в тундре богатырь, который уничтожит танитов...

Внук не отвечал.

—Я сам еду! —сказал старик и вскочил со шкур.

—Тогда Кунлелю выскочил из полога, надел кухлянку,

сел на нарту.

Дед сказал ему:

—Не заходи в ярангу, пока не услышишь сонное бормо-

тание, пение и крики. Таниты спят беспокойно, но крепко, их

можно всех повытащить из яранги за ноги на мороз, не услышат.

Свежие олени несли Кунлелю, как ветер.

Чтобы сохранить силу оленей, Кунлелю поехал через горы.

Перевалив хребты, он выпряг оленей, подвязал их сзади к нарте,

а сам сел на нарту и погнал ее вниз. Нарта неслась, олени пры-

гали и все летели вниз. Когда горы остались позади, Кунлелю

опять впряг оленей в нарту и помчался вперед. Переехав реку

Майно-Пыльгино и увидев стойбище, Кунлелю остановил оле-

ней под пригорком, а сам, крадучись, проскользнул в ярангу, у

входа в которую спали часовые, обняв свои копья.

Дед прав! —подумал Кунлелю и, затаив дыхание, как

тень, бесшумно скользя среди спящих, наклонялся, нащупывая

шею или сердце врага. Только глухие вздохи и стоны слышал

Кунлелю, пока не настала в яранге мертвая тишина.

Солнце поднялось из-за моря. Пурга утихла, все было ти-

хо, спокойно в тундре. Снег сверкал, дым мирно курился над

корякскими ярангами.

Кунлелю гнал домой два больших стада —табун танитов и

табун Арепу.

КРОВАВАЯ ГОРА

Приведено по изданию: Бабошина 1958. № 103: 247—51.

Записано в 1940 г. О. Е. Бабошиной в устье реки Хатырка (Бабошина 1958: 259).

События происходят после 1756 г., когда чукчи впервые перешли Анадырь и

стали жить среди оленных коряков, по вине которых и произошел конфликт

(Вдовин 1970: 22). Виновником конфликта был танитский предводитель, кото-

рый позавидовал силе Кунлелю и, боясь потерять авторитет, организовал поход

на чукотского героя. Вождь танитов на войне ведет себя как истинный воена-

чальник, не бросаясь на штурм, но сзади руководя им. В сказании имеется так-

же экскурс в предысторию этой вражды оленных коряков и чукчей и детство

Кунлелю.

Среди гор высится крутая скалистая сопка. С трех сторон

она отвесна, как стена. На самом верху у ног Кунлелю —широ-

кая площадка, на которой стоит яранга, а в яранге запасы на

всю зиму: юкола, жир, дрова, много льда и много нарт на краю

площадки.

Вдалеке синеют длинные горные цепи, уходящие в облака.

Причудливо вьются горные речки. Озера раскинулись среди тунд-

ры и отражают сопки и небо. Стоит молодой Кунлелю, опершись

на копье. Задумался. Не видит он северного сияния. Всю осень

Кунлелю поливал сопку, карабкаясь по уступам с кожаным меш-

ком, наполненным водой. Вот-вот сорвется...

Обратный путь не легче. Спускаться приходилось, нащу-

пывая ногой каждый выступ камня.

И вот небо обложило тучами, подул с моря ветер, дохнула

холодом тундра, и сковало сопку льдом, как панцирем.

...В конце лета в соседнем стойбище был праздник. Кун-

лелю и все его стойбище поехали в гости. Мать просила Кунле-

лю не ездить, боялась его встречи с вождем танитов.

- Халеха минкри!59 Надо ехать, а то скажут —Кунлелю

трус!

Приехали они в чужое стойбище. На небе сверкали звез-

ды. Из каждой яранги валил дым, и снег был освещен пламенем

костров. Все стойбище вышло встречать Кунлелю.

- Здравствуй, Кунлелю!

Кунлелю отвечает старым почтительно, как сын, молодым

ласково —как товарищ и друг. Подростки распрягают оленей и

оттаскивают нарту. Женщины стряхивают снег с его одежды и

ведут в ярангу. В стороне стоит вождь танитов —темен, как бо-

лото.

Отец Кунлелю был когда-то хозяином маленького стой-

бища. Он был добрый. И чукчи все чаще селились в его стой-

бище. Он жил возле моря и реки, где можно добывать морского

зверя и рыбу. Богатства не было у Арепу —отца Кунлелю, но

всегда люди были сыты и теплая одежда защищала их от холода.

Когда собирался напасть на него вождь танитов, отец

Кунлелю отводил свое стойбище подальше и никто не называл

его трусом. И все-таки Арепу пал от руки танитов. Маленький

Кунлелю остался с матерью. И мать стала хозяйкой маленького

стойбища.

Вождь танитов преследовал их. Мать берегла сына, уводи-

ла стойбище в глубь тундры и ждала, когда ее сын будет сильным.

...Утром в стойбище били оленей копьями и острыми но-

жами. Всех лучше бил Кунлелю —красиво и быстро. Олень, от-

пущенный с веревки, несется, как стрела, Кунлелю попадает

копьем прямо в сердце оленя. Олень на всем ходу падает на ко-

лени, ветвистые его рога роют землю. Толпа кричит, а матери

тащат своих детей к убитому оленю и мажут их лица горячей

кровью60.

Начались бега. Вся молодежь уехала к далеким горам, что-

бы оттуда начать свой бег. Пожилые вышли из яранги и ждали,

сидя на оленьих рогах или лежа на земле61. Женщины сидели на

корточках, упершись руками в колени, в стороне, окруженные

малыми ребятами. Жевали табак и разговаривали. Но вот в тун-

дре показались бегуны. Все заговорили, задвигались, а подрост-

ки понеслись навстречу бегущим. И вдруг все закричали:

—Кунлелю, Кунлелю!

Первым пришел Кунлелю —легко, ровно дыша, подбегал

он, держа поперек спины палку и заложив за нее руки62. Толпа

окружила его и понесла к яранге.

У вождя потемнело в глазах: он, кем пугают детей, забыт

на празднике! Какой-то мальчишка затмил его!

Тяжело дыша, хриплым голосом похвалил он Кунлелю и

матери его сказал:

—Хорошо, что ты его научила так бегать. Ему это еще

пригодится!

—Он умеет еще лучше бороться!

После бегов ели много мяса, пили чай и глотали мухомор.

—Танец ворона, танец ворона! —закричали гости63.

Вождь танитов, будто не слышал, курил трубку и разгова-

ривал со стариками. Вот уже много лет, как убит отец Кунлелю

лучший танцор, —никто не танцует как он. Вождь танитов был

старшим после Арепу, и теперь никто не осмеливается тягаться

с ним, никто не встанет в круг, если не вышел вождь.

И вдруг послышался звук бубна, и гости сгрудились в

круг. Вождь поднял глаза. Танцевали без него... Не выдержал

вождь, пошел взглянуть на смельчака —это был Кунлелю.

Вождь танитов взял бубен и вошел в круг.

После Кунлелю ему не стоило выходить. Долго бил он в

бубен, топтался на месте, приседал и тяжело прыгал. Руки, ноги

и шея его не были гибкими, как прежде, и он не мог двигаться

так, как Кунлелю.

—Эх! Лучше бы не выходил в круг наш старый вождь! — говорили воины64.

Ушел Кунлелю, и ушли за ним юноши —круг поредел.

Вождь не верил себе. Чуть не крикнул он своим старшим

воинам, чтобы тут же убили Кунлелю, но побоялся. Сделал вид,

что ничего не заметил, но сказал себе, что пошлет Кунлелю

вслед за его отцомб5.

Стали бороться сильнейшие воины с Кунлелю, но, как пух

гаги, летели через его голову на землю. И не было у них зла на

Кунлелю, они смеялись, хлопали Кунлелю по плечу и отходили.

Старые воины шептали на ухо вождю:

—Пусть выдохнется молодой воин! —и подсылали к Кун-

лелю новых противников, чтобы утомить его: знали, что не вы-

держит вождь и ввяжется в бой, а он даже в молодости не был

таким ловким и удалым.

- Я втопчу его в землю! —сказал вождь и вошел в круг.

Девушки закрылись рукавами кухлянок, мать Кунлелю в

страхе ахнула и опустилась на землю.

А едва сошлись бойцы —и вождь танитов лежал у ног ее

сына. Вождь с пеной на губах крикнул, что он не был готов. И

опять сошлись два богатыря —молодой и старый.

63 Во время танца ворона танцующие гортанным голосом повторяют

ворон-ворон и телодвижениями изображают эту птицу, которая как будто что-

то ищет и клюет с земли (Богораз 1991: 200; ср.: Жорницкая 1975: 153—54).

ь4 В сказании говорится о состязании танцоров, в котором Кунлелю побе-

дил старого вождя танитов.

>5 Чукчи воспринимали поражение в соревнованиях как личную обиду и

зачастую тут же бросались на победителя (Иохельсон 1895: 161).

—Готов ли ты? —спросил Кунлелю.

Вождь уперся ногами в землю, побагровел, на лбу и шее

его вздулись синие жилы. И опять толстые ноги вождя мелькну-

ли в воздухе.

—Я приду к тебе, как только выпадет первый снег, и убью

тебя! —сказал вождь.

—Я жду тебя! —ответил Кунлелю.

...Чукчи шли на помощь Кунлелю, но Кунлелю отсылал их

обратно домой.

—Если хотите помочь, то не мешайте мне! —говорил он

всем.

Табун и стойбище снялись и ушли в сопки —так хотел

Кунлелю.

Кунлелю поднимался на сопку и строил на ней свою ле-

дяную крепость. И вот —она готова! День покажет, какие пес-

ни будут петь обо мне девушки, какие сказки будут рассказывать

обо мне старики!

Утром далеко в тундре поднялась снеговая пыль и послы-

шался гул, словно от морского прибоя. И множество танитов

подступило к сопке Кунлелю —их было столько, что снег по-

чернел. Вождь танитов сказал:

—Сбросьте к моим ногам этого слепого щенка! —и отки-

нул от себя копье и втянул руки в кухлянку, скрестив их на гру-

ди66. Он сердился, что из-за одного мальчишки собрал весь свой

народ —чукчи ушли, ни одной их яранги не видно вокруг.

Воины кинулись на сопку, но стали сползать и падать друг

на друга. Моржовыми клыками стали они рубить во льду ступе-

ни и подниматься67. Задний ставил ногу, когда убирал ногу пе-

редний. Так, шаг за шагом, взбирались они на высоту, прижи-

маясь всем телом к скале.

Стоит Кунлелю на сопке, опершись на копье, глядит на

ползущих танитов.

Вот уже передние воины ясно видят его лицо. Тяжело ды-

ша, они смеются над Кунлелю. Стоит Кунлелю, молчит. Только

крепче сжимает зубы... И вдруг заревел он:

—Эй! Эй! Эй! —и столкнул на танитов нарты, груженные

камнями и утыканные острыми копьями.

Завыли таниты, держась друг за друга, и полетели со ска-

лы. Нарты сбивали, мяли, кололи и пронзали их. Поверженные

таниты падали к ногам своего вождя. Кровь окрасила ледяную

Непринужденная поза отдыха: мужчина скрещивал руки на груди, высво-

бодив их из рукавов.

" Возможно, речь идет о топорах для пробивания дыр, узкое лезвие их де-

лалось из моржового клыка или китовой кости (Норденшельд 1936: 341; Архин-

чеев 1957: 48).

гору, и стала гора красной от подножья до вершины, и кровь ручь-

ями стекала вниз. Стоял Кунлелю на сопке, опершись на копье.

Вождь танитов кинулся к оленям, упал на первую нарту и

поскакал в глубь тундры. Но Кунлелю как ветер полетел за ним,

перерезал путь вождю, поймал его оленей за ветвистые рога и

спросил:

—Ты искал меня?

Кунлелю вложил в его руки копье и велел защищаться.

Копье выпало из рук вождя, и Кунлелю пронзил его. И упал

вождь танитов без стона. Больше никто не был страшен чукчам,

Кунлелю, сын Арепу, сделал это.