Экономика интересует?

ahmerov.com
загрузка...

Защитное вооружение

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 

Доспех. Чукчи использовали два основных ти-

па доспеха: кожаный ленточный-ламинарный и пластинчатый-

ламеллярный, а позднее —железный'. Кожаные и железные

доспехи представляли собой латы, закрывающие воина с головы

до колен или даже до середины голени, тогда как костяной ла-

меллярный панцирь был полукирасой или кирасой, защищав-

шей корпус воина, иногда в сочетании с крыльями. Как спра-

ведливо отметил И. С. Вдовин (1965: 36), наиболее распростра-

ненным был доспех из моржовой кожи, поскольку он, по-

видимому, был более дешевым. Ламеллярный доспех ценился

дороже. Пластины такого доспеха делались из ребер оленя,

моржового клыка, китового уса (Вдовин 1965: 36; Кашеваров

1846. № 228: 911—12), в XVIII в. их изготовляли из железа, со-

хранив при этом сам тип панциря. По сообщению У. Хага, ос-

новным материалом для доспехов были клыки моржа, реже кость,

причем они не комбинировались в одном доспехе (Laufer 1914:

263, п. 3). Судя по всему, доспех был самым обычным видом

оборонительного оружия у чукчей в XVIII в. Царское правитель-

ство запрещало продавать чукчам железо, и потому такие по-

купные латы считались наиболее ценными (Мерк 1978: 116—17;

Григорьев 1876: 572; Вдовин 1965: 36). Во второй четверти XVIII в.

железные доспехи стали постепенно теснить костяные. Так, в

1731 г. у чукчей были куяки железные и лахтачные (Вдовин

1965: 37). Участник похода Д. И. Павлуцкого сообщал (1744), что

чукчи имели куяки железные, костяные, выделанные так же, как и

железные (Вдовин 1965: 35). Капрал Г. Г. Шейкин (1750-е гг.)

отметил, что чукчи ж место панцыря во время баталии надева-

ют куяки однобоки, сделаны из железа и из китовых усов (АИИ,

ф. 36, оп. 1, № 643, л. 585; Вдовин 1965: 37). Записка от 1769 г.

упоминает куяки железные, костяные, тож и панцыри (Оклад-

ников 1948: 36).

Наиболее дешевым был ламинарный доспех из кожи лах-

така —крупного тюленя, называемого морским зайцем (Phoca

barbata). Участник экспедиции капитана И. И. Биллингса доктор

Карл Мерк со свойственной ему немецкой скрупулезностью так

описывает данный доспех (1978: 116; ср.: Вдовин 1965: 36): Их

панцирь —Murgau —состоит из заднего шита, который пред-

ставляет собой деревянную доску четырехугольной формы в

один дюйм [2,5 см] толщины, в полтора фута длины [45 см] и в

один фут и три дюйма [37,5 см] ширины, которая снаружи и из-

нутри обтянута окрашенной в белый цвет тюленьей кожей и за-

крывает затылок и голову. Сверху, частично по краям, а также

по середине щит окрашен в красный цвет, и с него свешиваются

окрашенные кисти. К заднему щиту прикреплен с левой сторо-

ны передний щит, свободный и гибкий, состоящий из четырех

тонких также обтянутых внутри и снаружи тюленьей кожей до-

щечек в четыре дюйма [10 см] ширины, которые заканчиваются

спереди куском из двойной кожи лахтака в шесть с половиной

дюймов [16 см] ширины. Эти дощечки соединены друг с другом

узкими ремнями, а передние дощечки скошены наверху вдоль.

Для удлинения панциря служат загнутые вокруг тела человека

восемь ременных лент из кожи лахтака в два слоя. Первая лента

шириной в пять дюймов [12,5 см], остальные —в четыре дюйма

[10 см]2. Задний щит прикреплен ремешками к самой верхней

ленте, последующие ленты соединены друг с другом таким же

образом. Снаружи недалеко от верхнего края прикреплены ров-

дужные ремешки, которыми нижняя часть панциря подвязыва-

ется к поясу, и это обеспечивает передвижение в нем. Спереди к

самой верхней ременной ленте прикреплена нагрудная часть из

кожи лахтака, взятой вдвойне, шириной десять дюймов [25 см] и

длиной в семь дюймов [17,5 см], имеющая у шеи закругленный

вырез, по бокам которого прикреплены закрепки из кости или

китового уса, которые служат для притягивания панциря. Такие

же кости просунуты в прорези ремня, пропущенного сзади внутри

верхней ленты, как и через задний щит, лежащий на плечах. Че- ,

рез петлю переднего щита просовывают чукчи левую руку (а

иногда и правую, если передний щит имеется у них и с правой

стороны, что бывает реже), благодаря чему они могут отгибать

щит вперед и назад. С правого бока нижняя часть панциря со-

единяется только наверху на груди при помощи петли, в кото-

рую входит крючок, а внизу она открыта. Именно такой тип

доспеха приводит на своем рисунке художник экспедиции Лука

Воронин (см.: Самойлов 1945: 112; Антропова 1957: 205. Рис. 22).

Итак, основным элементом данных лат являлись кожаные

ленты, которые защищали низ груди и корпус воина до колен.

Таких лент могло быть различное количество, судя по экспона-

там музеев, где хранятся подобные доспехи, —7—1, в зависи-

мости от роста воина и ширины лент. Причем сами ленты могли

быть не только двух-, но и четырехслойными: две ленты из тю-

леньей кожи обкладывались по бокам двумя моржовыми, что

увеличивало толщину и, как следствие, непроницаемость доспе-

ха (Malaurie 1974: 144). У доспехов из Национального музея ес-

тественной истории в Вашингтоне и Полевого музея естествен-

ной истории, происходящих с Чукотского побережья, верхний,

шестой, обруч сделан из китового уса, обтянутого кожей лахтака

(VanStone 1983: 6; Hughes 1984: 245. Fig. b). Ламинарный подол

держался на воине посредством двух ремешков, идущих поверх

плеч сзади от верхней ленты вперед к двум пуговицам вверху

нагрудника, где они и скреплялись; другие два ремня, выходя-

щие сзади из этой же ленты, крепились на паре пуговиц наза-

тыльника, связывая таким образом верхнюю и нижнюю части

доспеха (VanStone 1983: 6). На крыле ближе к краю располага-

лись две веревки, одна большая, идущая от верхнего угла крыла

до нижнего, и на самом конце —небольшая петля для кисти.

Отпустив последнюю, можно было свободно действовать рукой,

тогда как панцирь держался на лямке около подмышки. Если же

не браться за крайнюю ручку, то можно было свободно действо-

вать кистью в рамках лямки. Особенностью данного панциря

являлось то, что он не закрывал полностью правый бок бойца.

Вероятно, это связано с тем, что воин большую часть боя стре-

лял из лука, повернувшись к противнику защищенным левым

боком. Именно для прикрытия от стрел противника и предна-

значался такой панцирь (ср.: Сарычев 1952: 261; Hooper 1853:

162). Воин в таком доспехе был малоподвижен в бою, но пан-

цирь защищал его от метательного оружия врага. Г. М. Панчен-

ко (1997: 242—43) даже считает, что металлические доспехи ме-

нее сковывали движение, чем подобные кожаные. Ловко мог

увертываться от стрел чукотский воин, не имевший доспеха

(Богораз 1900. № 132: 337; № 133: 338; Бабошина 1958. № 87:

213-214; № 90: 217).

В. Г. Богораз упоминает технологию изготовления кожа-

ного корякского панциря, говоря, что он был выварен в кипятке

и прошит шнурками из жил с оленьих ног (Тан-Богораз 1979:

98). Согласно экспериментам Дж. Коулза, после того как он на

30 секунд погрузил реплику кожаного щита в горячую воду

(+80 °С), кожа затвердела и стала водонепроницаема, но вместе

с тем легко изгибалась (Малинова, Малина 1988: 79). Таким об-

разом, кожу вываривали для того, чтобы она отталкивала воду и

не портилась, сохраняя при этом эластичность. Естественно,

кожа сушилась на солнце (Hooper 1853: 162).

Следующий вид панциря —ламеллярный доспех оленных

чукчей —описал в 1792 г. другой участник экспедиции И. И. Бил-

лингса —капитан Г. А. Сарычев: Некоторые из чукчей, и то

редкие, употребляют латы, надевая их на себя при нападении на

неприятеля. Ими закрывает себе чукча голову и все тело по ко-

лено, кроме правой руки, в которой имеет копье, левою же ру-

кою держит у лат откидное крыло, которым закрывает свое лицо

от неприятельских стрел. Латы сии состоят из нескольких попе-

речных полос, одна над другой, составленных из тонких корот-

ких деревянных дощечек, обшитых оленьей выделанной кожей.

Полосы сии окружают поперек человека и привязаны одна к

другой ремешками так, что можно их удобно поднимать кверху,

дабы при случае ухода от неприятеля свободно было бежать.

Чукчи признавались, что сии латы при нападении на неприяте-

ля неудобны и мешают свободно действовать и только полезны

могут быть убегающему от неприятельских стрел. А потому все

храбрые чукчи почитают за стыд их иметь, как явный признак

трусости. (Сарычев 1952: 267). В 1867 г. Г. Майдель (1925: 30)

отмечал подобный доспех из

лахтачьей кожи как характер-

ный для оленных чукчей Чу-

котского полуострова: Только

там еще найдутся старые чу-

котские латы, сделанные из

лафтока с деревянными обру-

чами (ср.: Нейман 1871. Т. I:

18; Богораз 1900. № 127: 331)3.

Таким образом, мы ви-

дим, что перед нами тот же,

что и предыдущий, тип пан-

циря, только ленты данного

доспеха сделаны не из кожи,

а из деревянных пластин, об-

тянутых кожей и связанных

между собой. По-видимому,

дерево вставлялось в панцирь

для усиления броневых ка-

честв, по образцу конструк-

ции крыльев. Кожа же, в

свою очередь, предохраняла

дерево от сырости. Вероятно,

данный доспех появился позднее, по образцу кожаного панциря,

в подражание конструкции которого он и производился. Воз-

можно, использование дерева для этого доспеха было восточным

американским влиянием. Ведь индейцы Северо-Запада широко

применяли панцири из дошечек и стволов, он существовал у

алеутов, аляскинских эскимосов, тлинкитов (Чулков 1785. Кн. 2:

462, 464; Ratzel 1887: 185-192, 200; Burch 1988: 230. Fig. 306

(right); Шнирельман 1994: 118); айны Кунашира в XVIII в. также

использовали ламеллярный доспех из деревянных пластинок

(Берг 1949: 142). Однако вид доспеха тут был иной. Иеромонах

Гедеон (1994: 61) так описывал панцирь эскимосов о. Кадьяк

(1804): дощечки толщиной 2 см, шириной 4,4 см связывают ме-

жду собой жильными нитками, длиной они 62 см сзади и 35 см

спереди. Сверху грудь защищает еще плотно связанный ряд до-

щечек длиной 17 см. Следовательно, перед нами деревянная ки-

раса, похожая на эскимосские панцири из кости или моржовых

клыков. Доспехи сами чукчи, в основном, не производили, а по-

лучали их у коряков или американ-

ских эскимосов (Мерк 1978: 116;

ср.: Вдовин 1965: 35). Собственно

чукотско-эскимосской инновацией

было покрытие пластин кожей, в

подражание уже существовавшей

конструкции кожаного панциря.

Один вид ламеллярного не-

металлического доспеха был пере-

ходным от кожаного ламинарного

к кирасе. Так, чукотские латы из

РЭМа (№ 4859-14, 17) представля-

ют собой длинный, до бедер, на-

грудник из семи полос узких вер-

тикальных пластин (12x3 см) из

оленьего рога. Нагрудник был дос-

таточно глубок и защищал бока

воина вплоть до лопаток. Этот

панцирь, согласно приобретенному

комплекту, носился вместе с кожа-

ным левосторонним крылом, при-

крывающим спину, но не голову

(Thordeman 1939: 263. Fig. 252; Ан-

торова 1957: 206. Рис. 23). Возмож-

но, самого подола не было, и пан-

цирь прикрывал лишь грудь воина.

Другой вид панциря являлся

кирасой. Так, А. Е. Норденшельд

 (1936: 321) в начале 1880-х гг.

приобрел ламеллярный пан-

цирь из трех рядов пластин

из моржового клыка, види-

мо в виде длинной кирасы.

Пластины имели размер 12х

4 см, толщина их была зна-

чительной, около 1 см, они

соединялись традиционно — через три пары отверстий.

Неясно, были ли у этого пан-

циря кожаные детали —ав-

тор об этом ничего не со-

общает (ср.: Ratzel 1887: 196;

Тан-Богораз 1979: 53). Впро-

чем, ничего невероятного в

этом нет. Такой доспех был

типичным для эскимосов.

Аналогичный чукотский (?)

доспех из семи рядов пла-

стин размером 12,0x1,5 см,

сделанных из трубчатых костей и ребер, происходит из коллек-

ций бывших российско-американских владений (рубеж XVIII— XIX вв. Волков, Руденко 1910: 190. Рис. 23). Подобный же вид

имели и доспехи из китового уса, естественно, эскимосского

происхождения (Антропова 1957: 210; ср.: Кашеваров 1846. № 228:

911—12; Александров 1872: 85; Вдовин 1987: 72; Новикова 1987:

101 (коряки)). Такой тип кирасы применялся и аляскинскими

эскимосами. Так, с мыса Принца Уэльского происходит пан-

цирь из трех рядов пластин 2,5 см шириной и 15,0 см длиной,

общей высотой 1,1 м, хранящийся в Национальном музее в Ва-

шингтоне (№ 153 419). Пластины крепились в ряд ремешками

через шесть отверстий, по три с каждой стороны (Laufer 1914:

256. PI. XXIX; ср.: Волков, Руденко 1910: 190. Рис. 23; Thornton

1931: PL between 24—5). Причем, судя по упоминаю у уназик-

ского эскимоса Айвангу (1985: 53), панцирь из моржовых пла-

стин носился под кухлянкой. Эта же традиция ношения панциря

под одеждой была характерна для эскимосов Западной Аляски

(Nelson 1899: 330; Burch 1974: 5; 1998: 72, 117; Malaurie 1974: 143).

Эскимосские доспехи из клыков моржа имели одну систе-

му перфорации: по три с каждой продольной стороны пластины.

Иногда отверстия двойные, подчас добавлено третье отверстие в

центре или сверху, или снизу (Laufer 1914: 264, п. 1). Подобная

система креплений из трех пар отверстий является довольно

древней на Чукотке. Такие пластины найдены в Пегтымельской

пещере и датируются периодом древнеберингоморской культуры -

V—I вв. (Диков 1971: 43). Специалист по доспеху Б. Тордеман

также отмечал следующие особенности ламеллярного доспеха Се-

веро-Восточной Сибири: пластины не перекрывают друг друга,

ремешки креплений идут го-

ризонтально; в целом же сис-

тема отверстий напоминает

тибетский доспех (Thordeman

1939: 255—56). Эта система

отверстий затем была перене-

сена на металлический дос-

пех (Laufer 1914: PI. XXIX).

Еще один вид панци-

ря, принадлежавшего богато-

му береговому чукче, описы-

вает лейтенант У. X. Хупер:

это был доспех, состоящий

из нагрудника и наспинни-

ка, сделанных из толстой

моржовой кожи (до 6 мм),

иногда двойной, на которую

сверху были прикреплены

плоские железные пластинки, заходящие одна на другую (Hooper

1853: 162). Следовательно, если описание корректно, то речь

идет о пластинчатой кирасе с кожаной основой.

Ламеллярный железный доспех повторял конструкцию ко-

стяного и деревянного. К. Мерк (1978: 116—17) об этом доспехе

замечает: Также есть у чукчей железные панцири, сделанные из

соединенных ремнями друг с другом продолговатых четырех-

угольных кусков железа, которые они особенно ценят. Чукот-

ские латы из МАЭ (№ 434—10а) представляют собой семь желез-

ных лент из пластинок, которые прикреплены к наспиннику с

одним правым крылом, спереди имеется кожаный нагрудник.

Подобные железные пластины имели длину 6—2 см, а ширину — 2— см (см.: Антропова 1957: 211-213. Рис. 27; Thordeman 1939:

262. Fig. 251; Богораз 1991: 101). Крылья и нагрудник для проч-

ности обиты железом, на них и прикреплены металлические де-

коративные бляхи из того же материала (Волков, Руденко 1910:

191). В качестве украшения к

каждой пластинке доспеха могли

прикреплять нитку с нескольки-

ми бусинками. Так, на доспехе

из российско-американской эт-

нографической коллекции к ка-

ждой пластинке прикреплена ве-

ревочка с тремя крупными сини-

ми бусинками (Волков, Руденко

1910: 191. Табл. VHId).

Железный доспех имел

систему отверстий, отличную от

брони из клыков. Тут базовыми

были две пары отверстий с каж-

дой стороны, через них пластины

крепились в ряд. Отверстия свер-

ху и снизу служили для закреп-

ления ремня, соединяющего го-

ризонтальный ряд, а через одно-

два отверстия посередине пла-

стины внешним косым ремеш-

ком соединяли сами ряды (см.:

Богораз 1901: Табл. XII, 4; 1991:

Рис. 86Ь; Волков, Руденко 1910:

191. Табл. VHId; ср.: Thordeman

1939: 256. Figs. 45-49).

Металлический доспех распростра-

нился у чукчей в XVII—VIII вв., когда

они столкнулись с русскими и когда ста-

ло широко распространяться железо. Та-

кие латы особенно ценились, ведь цар-

ское правительство запрещало продавать

им железное оружие. Впрочем, чукчи по-

купали его у ясачных, а следовательно,

состоящих в русском подданстве, народ-

ностей (коряки, эвены, юкагиры). Как

уже говорилось, не только наконечники

для стрел, но и доспехи чукчи делали из

русской железной и медной посуды. И,

таким образом, панцири могли произво-

диться кустарным способом: прямоуголь-

ные пластины связывали в ряды, которые

соединяли между собой. Позднее, на ру-

беже XIX—X вв., чукчи считали, что же-

лезные доспехи ковали именно их предки

(Богораз 1901: 30). Как видим, доспехи мог-

ли быть из медных пластинок. Действительно, медные пластины

обнаружены на о. Св. Лаврентия наряду с железными, а сам мед-

ный доспех из Восточной Сибири хранится в Британском музее

(№ 1904, 10-28, 1; Thordeman 1939: 445, п. 197).

Характерной особенностью чукотских доспехов было на-

личие обтянутых кожей деревянных наспинников и крыльев.

Обычно у доспеха было одно крыло, располагающееся слева.

Левши имели правое крыло. Реже встречались у чукчей доспехи

с двумя крыльями. Существовало два типа крыльев: цельное де-

ревянное и составное, сделанное из нескольких (обычно шести)

кусков дерева, обтянутых кожей и представляющих собой еди-

ное целое. Первый тип крыльев ясно видим на доспехе из МАЭ,

№ 434—Юа (Антропова 1957: 214. Рис. 31). Переходный вариант

показывает панцирь из этнографической коллекции Русской Аме-

рики, переданный в РЭМ, он имеет три доски, обтянутые кожей:

квадратный назатыльник (37x55 см), защиту левого плеча и при-

крытие руки в форме неправильного, скошенного сверху четы-

рехугольника (Волков, Руденко 1910: 191. Табл. VIHd). Составной

тип крыльев хорошо показывает данная часть панциря, храня-

щаяся в Полевом музее естественной истории в Чикаго, которая

была получена от азиатских эскимосов. Разворот крыльев имел

длину 1,55 м, а высоту - 57,0 см (Laufer 1914: 183-184; PI. XII).

Крылья часто окрашивались в белый цвет и разрисовыва-

лись узорами, носившими определенную смысловую нагрузку

(Мерк 1978: 116; Palsi 1983: 104). Нередко эти щиты орнаменти

ровались линейным и/или геомет-

рическим орнаментом с помощью

красной (из охры) и черной (из

сажи) краски. Характерным узо-

ром прямоугольной пластины

были линии у края и перекрещи-

вающиеся в центре, в месте их

пересечения мог быть изображен

круг или солнце или даже при-

креплен круглый амулет с двумя

хвостиками (Мерк 1978: 116; Тан-

Богораз 1979: 57-58; Богораз 1991:

87а, b; Анторова 1957: Рис. 27, 30,

31; VanStone 1983: Fig. 5; ср.: Ма-

laurie 1974: 144: звезда у эскимо-

сов с о. Св. Лаврентия). Вероят-

но, данный узор наряду с чисто

эстетической функцией имел оп-

ределенный солярный характер.

Существовали и более сложные композиции. Так, на щите дос-

пеха, хранящегося в МАЭ (№ 434—Юа), показаны геометриче-

ские фигуры, которые, по мнению В. В. Антроповой (1957: 214— 215), изображают убитого врага. Действительно, чукча, убивший

человека, наносил на плечи изображение души убитого, чтобы

сделать ее своим помощником или даже частью своей души

(Богораз 1939: 50; ср.: Иванов 1954: 505; Антропова 1957: 215).

Возможно, данное изображение напоминает об этом.

Воспроизведено по: Богораз 1991. 98, рис. 87

В. Г. Богораз в своем ро-

мане Восемь племен упоми-

нает изображенный красной

охрой на белом крыле доспеха

поединок двух воинов, одного в

панцире, а другого —без (Тан-

Богораз 1979: 58). Действитель-

но, броня из Музея культур в

Хельсинки имеет еще более

сложную картину на крыле, хо-

тя информаторы С. Пялси ут-

верждали, что доспех сделан

не самими чукчами, а итель-

менами, от которых первые

его получили (Palsi 1983: 104).

Впрочем, несмотря на данное

сообщение, этот доспех более

похож на броню корякской ра-

боты, нежели ительменской.

С. П. Крашенинников (1949:

404, 705) указывает, что у итель-

менов был ламинарный доспех

с нагрудником и наспинным

щитом из кожи, крыло при

этом автор не упоминает. Итак,

наспинный щит разделен на

пять регистров: в верхнем по-

казана борьба панцирных вои-

нов между собой с помощью

лука и копий, затем три ряда

животных с длинными ногами и хвостами и, наконец, в самом

широком, пятом, регистре представлены панцирные воины, осаж-

дающие острожки. На крыле слева изображены опять же воины

в доспехах, лодки и линейный орнамент (см.: Palsi 1983: 104—06).

Атрибутировать сюжеты не представляет большой сложности:

воины в доспехах, сражающиеся друг с другом, как отмечает

С. Пялси (Palsi 1983: 104), —это коряки или ительмены, воюю-

щие с чукчами. Когда в поединке представлены воин с мечом и

латник —это казак и туземец. То же можно сказать и об осаде

острожков. Животных, показанных в трех регистрах, сложно ат-

рибутировать, но, возможно, это лошади или даже собаки. В це-

лом сюжет изображения следует рассматривать как войну мест-

ных племен с казаками. Прав С. Пялси, полагая, что тут изо-

бражен целый рассказ, который надо читать, как комиксы (Palsi

1983: 104).

Судя по всему, у азиатских эскимосов часто применялся

панцирь со вторым видом крыльев, то есть с шестью деревян-

ными пластинами, которые были обшиты кожей со складками

между пластинами, чтобы крылья могли двигаться вперед-назад.

Вероятно, у эскимосского панциря чаще было два таких крыла.

Наспинная же часть этих крыльев в форме острого угла распо-

лагалась так высоко, что прикрывала сзади голову. А поскольку

спереди лицо можно были прикрыть руками с панцирным кры-

лом, то шлемы среди эскимосов не получили такого широкого

распространения, как у чукчей (ср.: Меновщиков 1950: 17 (упо-

минается только панцирь)). Для такого панциря был характерен

колоколообразный подол из кожаных лент, который защищал

бока. Итак, возможно, такой тип доспеха более свойствен азиат-

ским эскимосам. Ведь именно этого типа панцири с Азиатского

побережья хранятся в МАЭ (№ 434-9; см.: Богораз 1901: Табл.

XII, 1; Антропова 1957: Рис. 20), в Национальном музее в Ва-

шингтоне (Богораз 1991: Рис. 88) и Полевом музее естественной

истории в Чикаго (VanStone 1983: Figs. 2—). Подобный же пан-

цирь мы видим на статуэтке из моржового клыка середины XIX в.

(Иванов 1954: 451. Рис. 29; Антропова 1957: Рис. 33); его же име-

ют три воина, изображенные на тюленьей шкуре, которая была

приобретена американскими китобоями у оседлых чукчей в 1860— 1870-х гг. (Иванов 1954: 451. Рис. 28, фиг. 63) и на экспонате п

Полевого музея натуральной истории в Чикаго (№ 34,150), при-

водимом Б. Лауфером (Laufer 1914: Fig. XII), мы видим его же.

Такой панцирь применяли эскимосы о. Св. Лаврентия (Антро-

пова 1957: 208. Рис. 21). Последние же являются выходцами с

Азиатского побережья, поэтому неудивительно, что и данный

доспех типологически относится к азиатским эскимосам (Бого-

раз 1909: 179; Антропова 1957: 203). К. Мерк (1978: 117) так опи-

сывал доспех эскимосов Берингова пролива: Островитяне про-

лива носят панцири, которые защищают и затылок. Эти панци-

ри похожи на камзол, имеют рукава до половины задней части

рук из пластинок в шесть дюймов длины [15 см] и два дюйма [5 см]

ширины, сделанных из клыков моржей или рогов диких оленей,

соединенных друг с другом ремешками из ровдуги. Очевидно,

имеется в виду панцирь с высоким стоячим воротом из костяных

пластин из бывшего Историко-этнографического музея в Хель-

синки, полученный как раз от островных эскимосов (Ratzel 1887:

199. Taf. II. Fig. 5—). Поскольку панцирь похож на камзол, то,

очевидно, это была просто длинная кираса. Сложнее атрибути-

ровать крылышки, сделанные из прямоугольных пластин.

У аляскинских же эскимосов наспинный щит на панцире

отсутствовал вовсе. Следовательно, доспехи с крыльями пред-

ставляют сибирскую традицию, которую эскимосы приспособи-

ли к своим нуждам. Главным оружием эскимосов тогда был лук,

и следовательно, данный панцирь должен был защищать в пер-

вую очередь от стрел (по маловероятному предположению Дж.

Стоуна —от пращных камней (Stone 1961: 56)), для рукопашной

он был малоудобен. В связи с этим и были развиты крылья, по-

скольку щитов не применяли. Существование именно двух крыльев

объясняется, по-видимому, тем, что наиболее выгодная для стрель-

бы позиция могла располагаться как справа, так и слева от вра-

га. Поэтому и лук брали то в левую, то в правую руку. Вспом-

ним замечание К. Мерка (1978: 114) о том, что чукчам почти

безразлично, стрелять ли правой рукой или левой. А уже в за-

висимости от стойки —левой или правой —и защитную функ-

цию выполняло, соответственно, левое или правое крыло.

У чукчей панцирь с двумя крыльями был редок (Мерк 1978:

116; ср.: Сарычев 1952: 267), обычно было одно левое крыло.

В. Г. Богораз, основываясь на своих наблюдениях, считал, что в

отряде южных чукчей из Телькепской тундры доспехи имела

большая часть воинов, но только у некоторых из них были кры-

лья для правой руки (Тан-Богораз 1979: 53). В целом чукчи долж-

ны были следовать образцам доспехов соседних народов. Однако

могли быть и некие синтетические образцы. Так, они использо-

вали доспехи корякского типа (не защищающие один бок вои-

на), с более длинным, по образцу эскимосского, крылом.

Для коряков был традиционен костяной ламеллярный пан-

цирь, который носили состоятельные воины (Линденау 1983: 126).

Вспомним, что С. П. Крашенинников (1949: 383; 404; 705; 729)

отличает корякские костяные и кожаные доспехи от защитного

вооружения из циновок у ительменов. У бедных коряков доспе-

хи были из нерпичьих кож (Крашенинников 1949: 729; ср.:

Бриль 1792: 390). Костяные же доспехи богатых коряков в пер-

вой половине XVIII в. постепенно вытеснялись железными. Это

были ламеллярные латы из нескольких рядов железных пластин,

к которым крепился деревянный шит чаще с одним крылом из

нескольких дощечек. Крыло, видимо, было короче эскимосско-

го. В. И. Иохельсон (1997: 101—02), на том основании, что ко-

рякские панцири были то с правым крылом, то с левым, пола-

гал, что в подобных экземплярах одно крыло просто отсутство-

вало и, соответственно, все корякские доспехи имели по два

крыла. Причем сами коряки в конце XIX в. расходились в объ-

яснениях данного феномена: некоторые считали, что доспехи

принадлежали левшам, другие же утверждали, что все доспехи

имели два крыла. Вероятно, существовали различные типы до-

спешных щитов. Впрочем, нельзя исключать и то, что доспехи с

двумя крыльями могли быть более распространены у коряков,

чем у чукчей. Исходя из иллюстраций, приведенных В. И. Ио-

хельсоном (1997: 101. Рис. 53—4), можно думать, что корякские

доспехи не имели широкого разреза с левого бока, однако в ска-

зании упоминается именно костяной доспех, оставлявший воина

открытым с одной стороны (Лебедев, Симченко 1983: 131). Сле-

довательно, это тот же тип панциря, что и кожаный ламинар-

ный, известный у ительменов (Крашенинников 1949: 404). Что

касается конструкции костяных лат коряков, то неясно, были ли

они кирасой, как у эскимосов, или напоминали по покрою же-

лезные ламеллярные доспехи; возможно существование обоих

вариантов.

Ясно, что крылья развились из высокого стоячего ворот-

ника, закрывающего затылок. Подобный прототип ламинарного

доспеха из лахтачьей кожи, еще не имеющего крыльев, но уже

обладающего назатыльным щитом, описывает С. П. Крашенин-

ников (1949: 404; ср.: 705) в вооружении ительменов первой тре-

ти XVIII в. Поскольку щит не был распространен в регионе, но

в бою, естественно, существовала необходимость защищаться от

стрел противника, то и возникла такая гибридная форма щита,

как подвижное крыло, соединенное с назатыльником, которым

можно было пользоваться в бою как шитом. Возможно, до со-

вершенной формы доспех с крыльями довели коряки, которые

снабжали своими изделиями чукчей, ведь у ительменов подоб-

ные панцири имели только стоячий ворот, но не крылья. У

эвенков же, как указывал Г. Ф. Миллер, крыло было еще доста-

точно коротким, защищавшим лишь плечо (Антропова 1957: 219).

Весьма сложная проблема связана с генезисом кожаных до-

спехов. Сложнее всего определить происхождение кожаных доспе-

хов, которые археологически не засвидетельствованы. И. С. Вдовин

(1965: 36) считает, что кожаный панцирь имеет эскимосское

происхождение, а В. В. Антропова (1957: 218) связывает появле-

ние его на северо-востоке Сибири с предками коряков и чукчей.

Совершенно очевидно, что доспех из такого подручного мате-

риала, как кожа, был достаточно древним, но из-за отсутствия

данных нельзя с уверенностью говорить о его генезисе.

Крыло, прикрепленное к доспеху сзади, являлось характер-

ной чертой восточносибирских доспехов (эвенки, коряки, чукчи,

азиатские и островные эскимосы)4. Исходя из того, что занятия

ремеслами более свойственны оседлым, чем кочевникам (ср.:

Иванов 1954: 406), происхождение панциря следует, видимо, ис-

кать у оседлых этносов. Так, еще в XVIII в. чукчи получали свои

доспехи у аляскинских эскимосов и коряков (Мерк 1978: 116).

Доспех с подобным крылом неудобен для рукопашного боя, осо-

бенно для фехтования копьем (при фехтовании чукчи держали

копье в обеих руках). Особенно это касается панцирей с двумя

крыльями, которые весьма удобны для малоподвижного боя: они

лучше защищают воина. Очевидно, чукчи не были изобретате-

лями этого типа доспехов.

Сами крылья, прикрепленные сзади к доспеху, находят не-

которые аналогии в чешуйчатом панцире всадника-скифа, изо-

браженного на гребне из кургана Солоха (начало IV в. до н. э.). Этот

воин имеет овальный щит, горизонтально закрепленный за пле-

чами в качестве наспинника (Горелик 1993. Табл. LII, 2). Такой

же чешуйчатый щит, по-видимому, имеется и в погребении скифа

у села Красный Подол, первая половина IV в. до н. э. (Горелик

1984: 119-121; 1993. Табл. LVII, 25, 256). Однако, исходя из со-

временных данных, было бы очень смело проводить какую-то

генетическую связь между северо-востоком Сибири и причер-

номорскими скифами. Впрочем, ираноязычные скифы пришли

в Европу из Азии, предки же чукчей пришли на Чукотку, по-

видимому, из Южной Сибири через Енисей (Диков 1979: 159).

Была ли какая-либо связь в генезисе конструкции панциря, ос-

тается только гадать. Вместе с тем отметим, что наличие наспин-

ного щита, в отличие от стоячего ворота, —деталь, не распро-

страненная в конструкции доспехов.

Кожаный ламинарный панцирь эскимосов имел другую

конструкцию подола, расширяющегося книзу, как показывает

экспонат из МАЭ (№ 593-74; Антропова 1957: рис. 21). Панцири

из органических материалов с высоким стоячим воротником и

подолом, состоящим из нескольких горизонтальных лент, из-

вестны в Средней Азии еще в V—II вв. до н. э. (Горелик 1982.

Табл. Зв, г; 1987: 114-120. Рис. 2, 2; 3, 6\ 1993. Табл. LIII, 18;

LVI, 21). Несколько позднее, во II— вв. до н. э., подобные пан-

цири с небольшим стоячим воротником бытовали и у дяньцев в

Кожаный ламинарный доспех

на согдийском всаднике.

Фрагмент кожаной обкладки деревянного

щита с горы Муг (перв. четв. VIII в.).

Государственный Эрмитаж.

Воспроизведено по: Robinson 1967: 26, fig. 13

Южном Китае, в Юньна-

ни (Горелик 1987: Рис. 3,

9). Применялись панцир-

ные ламинарные кафтаны

и в Центральной Азии —в

VI—III вв.5 Таким обра-

зом, если посчитать, что

ламинарный панцирь был

не автохтонного происхо-

ждения, то он мог иметь

только юго-западные кор-

ни (ср.: Азбелев 1992: 212,

214).

Ф. Ратцель связывал

происхождение чукотских

ламеллярных доспехов со

шнурованными японски-

ми латами (Ratzel 1887:

213-214; pro: Palsi 1983: 106; Thornton 1931: PI. between p. 24 and

25; Malaurie 1974: 144; Панченко 1997: 243). Действительно, связь

данного региона с Японией проходила через Курильские острова

и Камчатку (Шренк 1899. Т. 2: 257; ср.: Чулков 1785. Кн. 2: 579;

Тан-Богораз 1979: 27; Диков 1979: 266). Купцы Страны восходя-

щего солнца, видимо, еще в XVI в. прибывали на Камчатку и

выменивали у ительменов меха за железные и медные изделия

(Миллер 1728: 6; Стеллер 1927: 22; 35—6; Крашенинников 1949:

514, примеч.; ср.: Георги 1777: 66). У ительменов использовались

наконечники стрел японской работы (Стеллер 1929: 22). С дру-

гой стороны, японские власти, придерживаясь политики само-

изоляции, явно не благоприятствовали развитию торговых свя-

зей. Впрочем, японские судна могли забрасываться в эти облас-

ти бурями и, соответственно, доспехи могли попасть этим путем

к туземцам (Крашенинников 1949: 491—92). Так, от чукчей в

тундре Окмылина получен японский доспех со шлемом (Богораз

1991: Рис. 85; Иохельсон 1997: 132, примеч. 8; Антропова 1957:

214)6. Хотя в целом японцы весьма смутно представляли себе

даже Камчатку (Иванов 1989: 24; ср.: Laufer 1914: 271). Впрочем,

судя по всему, самурайский доспех не был непосредственным

предком пластинчатых лат народов северо-востока Сибири. Б. Лау-

фер предполагал, что сушени (древние обитатели Маньчжурии)

были первыми, кто использо-

вал костяной лямеллярный

доспех, и следовательно, на

северо-восток Сибири пла-

стинчатый доспех пришел не

из Японии, а из Китая (Laufer

1914: 260—73). Б. Тор-

деман и, вслед за ним, Р. Ро-

бинсон более абстрактно

считают, что из Центральной

Азии через Монголию ла-

меллярный доспех распро-

странился среди коряков и

чукчей, у которых конструк-

ция железных лат напомина-

ла тибетские (Thordeman

1939: 259-260, 270; Robinson

1967: 10). П. Паульзен также

считает, что ламеллярный не-

металлический доспех возник

в Центральной Азии, откуда

он через Тибет, Китай и

Японию достиг арктических

народов (Paulsen 1967: 132,

138). Действительно, связи с

южными регионами прослеживаются на северо-востоке Сибири

достаточно отчетливо. Как отмечается в акте о служилых в Якут-

ске (1676), коряки и тунгусы торгуют с даурами и гиляками (ДАЙ.

1857. Т. VI, № 136: 404; ср.: Линденау 1983: 86), позднее же

эвенки разделили территории коряков и нивхов (Вдовин 1973:

236). Согласно Л. Шренку (1899. Т. 2: 257, 259), сами гиляки

(нивхи) узнали железо из Японии, а доспехи из того же метал-

ла —из Маньчжурии, однако уже в первой четверти XVI11 в.

они превосходно обрабатывали железо (Strahlemberg 1730: 386).

Ламеллярный, видимо, кожаный доспех айнов хотя и был таким

же длинным, как сибирский, до щиколоток, но, видимо, не

имел крыльев и надежно защищал оба бока воина (Васильев-

ский 1981: 155. Рис. 45; ср.: Laufer 1914: 260, п. 2). Следователь-

но, в целом он был типологически ближе к японскому, отлича-

ясь от него деталями, нежели к корякскому. Кроме того, сами

айны использовали трофейные японские доспехи, мечи и копья

(Laufer 1914: 260, п. 2). Таким образом, влияние японских доспе-

хов налицо.

Костяные доспехи имеют очень древнюю археологическую

историю. Так, в могильнике у села Ростовка близ Омска (сей-

минско-турбинская культура (первая четверть II тыс. до н. э.)), в

могилах 3, 6 и 33 найдены многочисленные обломки доспеха из

длинных костяных пластин (Матющенко, Синицына 1988: 8—,

88—9). Подобные же панцирные пластины найдены в Камен-

ном амбаре-5 у села Варшавка (Челябинская область; см.: Кос-

тюков, Епимахов, Нелин 1995: 158, 199. Рис. 23, 11—2). Костя-

ные же панцири из длинных узких пластин найдены в Усть-

Илге на Лене, рубеж III—I тыс. до н. э. (Горелик 1993. Табл.

XLVIII, 17). Доспехи из прямоугольных костяных пластин были

и в неолитическом Китае (провинции Ганьсу, Шаньдун, Хунань,

III—первая половина II тыс. до н. э. Горелик 1993. Табл. XLVIII,

18; LVI, 13—4). В середине I тыс. до н. э. вытянутые прямоуголь-

ные пластины существовали в Корее и в Приамурье и в Китае

(Горелик 1993: 128. Табл. LVI, 24; 25). На самой Чукотке длин-

ные пластины от ламеллярного доспеха из оленьего рога с 2—

парами отверстий для крепления, найденные в Пегтымельской

пещере, датируются периодом древнеберингоморской культуры,

V—I вв. (Диков 1971: 43). Более сложную систему отверстий

для крепления мы находим на прямоугольных пластинах из мор-

жового клыка времени пунукской культуры, IX—V вв. (Руден-

ко 1947: 96. Табл. 6. Рис. 17; табл. 15. Рис. 19; табл. 18. Рис. 22;

Диков 1979: 187, 222. Рис. 90). Таким образом, уже предки эски-

мосов, которые жили на этой территории, использовали данный

вид панциря (Антропова 1957: 218). Да и позднее, в XVIII—IX вв.,

костяной панцирь был характерен именно для эскимосов (Эт-

нографические материалы. 1978: 53; Ratzel 1887: 199; Taf. II.

Fig. 5-7).

Итак, мы видим, что в течение XVIII в., в период наиболее

интенсивных военных столкновений, железные латы лишь по-

теснили, но отнюдь не вытеснили кожаные и костяные доспе-

хи —сказывались сила традиции и нехватка железа. Очевидно,

железные и костяные доспехи ценились дороже и были более

редкими, чем кожаные. Так, С. П. Крашенинников (1949: 729),

говоря о коряках, отмечает: Лучшие мужики имеют у себя кос-

тяные куяки и железные, а скудные из нерпичьих кож шитые.

У нивхов Сахалина латы из железа имели начальники (Шренк

1899. Т. 2: 258). Следовательно, наиболее обычным был именно

кожаный доспех. И в чукотских сказаниях герой в лахтачьем

доспехе противопоставляется русскому в железе (Богораз 1900.

№ 127: 331; Антропова 1957: 220). Подобный доспех был именно

боевым, на охоте он не использовался, хотя позднее его могли

применять в религиозных церемониях, как это делали коряки

(Иохельсон 1997: 102). Основным назначением доспеха была

защита воина от стрел и вражеских снарядов. Крыло же при-

крывало лицо во время стрельбы из лука. Как отмечал в середине

XVIII в. капрал Г. Г. Шейкин, а на голову от куяку открылок,

доска деревянная, побита кожей морской, лаптаком называется,

из-за которой доски, выглядывая, стреляет из деревянного лука

стрелою (АИИ, ф. 36, оп. 1, № 643, л. 585; ср.: Вдовин 1965: 37;

Сарычев 1952: 267).

Вероятно, железные доспехи появились или, по крайней

мере, распространились у чукчей в середине XVII—VIII в., когда

в регионе появились русские, которые ввели железо в обиход,

хотя само железо известно в Берингоморье уже в начале I тыс. н. э.

(Арутюнов, Глинский, Сергеев 1977: 101—02). Вспомним, что

во второй половине XVII в. пластины от куяков дарили или вы-

плачивали ими ясак (Белов 1952. № 12: 60; 19: 77; № 58: 172; № 66:

194). Вместе с тем защитное вооружение из железа у соседних на-

родов было известно и ранее. В начале новой эры у дуньху (пред-

ков эвенков) существовали железные пластинчатые доспехи (Thordeman

1939: 256—57). В. И. Иохельсон (1997: 102) даже полага-

ет, что железные латы коряки заимствовали от эвенков.

Появился ли (или распространился) металлический доспех

у чукчей как ответ на использование их противниками огнестрель-

ного оружия? Ведь сами чукчи считали, что их панцири (очевид

но железные) защищают от пуль (Аргентов 1857: 93; Народы

России. 1874. № 3: 42), коряки же полагали, что доспех из тол-

стых моржовых кож защищал лишь от стрел (Стебницкий 1938.

№ 4: 142). Мнение же их противников о защитных свойствах

традиционных чукотских доспехов из китового уса или моржо-

вого клыка было невысоким: Русская галанка или солдатская

фузея преимущественно пробивает все их куяки и панцири усо-

вы; и рыбьи кости не помогают (АИИ, ф. 36, оп. 1, № 643, л. 585).

Естественно, в разных случаях бывало по-разному: все зависело

от мощности ружья, угла выстрела и траектории полета пули.

Так, в 1763 г. пули россиян, пущенные из мелкого ружья, не

пробивали щитов эскимосов о. Кадьяк, сделанных из дерева и

китового уса (Паллас 1781: 84). Впрочем, нельзя забывать и пси-

хологический фактор: одетый в доспех воин был преисполнен

уверенности в своей неуязвимости и поэтому, не боясь опасно-

сти, храбро шел на врага (ср.: Нолан 1871: 59, примеч. 1). По-

видимому, распространение железных доспехов у чукчей обу-

словлено рядом причин: 1) распространение железа в регионе;

2) возможность приобретения этого материала у соседних этно-

сов; 3) возможно, большая простота железных доспехов в изго-

товлении и ремонте; 4) возможно, более высокие защитные

свойства доспеха из железа.

В целом костяной панцирь лучше защищает от стрел, не-

жели кожаный, но последний из-за своей вязкости более приго-

ден для отражения рубящих ударов (ср.: Панченко 1997: 242— 243). Впрочем, стрела —основное наступательное оружие региона

даже в XVIII в., —вся сила которой сходится в маленьком ост-

рие, будучи выпущена из сильного лука, не должна была увяз-

нуть в коже. Ламеллярный же панцирь при попадании в него

стрелы распределяет силу удара наконечника по всей пластине,

поэтому его пробить намного сложней. Это подтверждают чу-

котские сказания, где стрелы действительно отскакивают от ко-

рякских костяных панцирей (Лебедев, Симченко 1983: 129—30).

Тем более что толщина пластин была значительной: 0,6—,0 см

(Норденшельд 1936: 321; Ratzel 1887: 196, 198). И. И. Биллингс

также отмечает, что у эскимосов о. Кадьяк панцирь из пластин,

изготовленных из оленьих рогов, довольно крепости имеет,

чтобы не пропустить в него [в тело] стрелу (Этнографические

материалы. 1978: 53). Если же человек не был защищен панци-

рем, то стрела могла пробить его насквозь (Лебедев, Симченко

1983: 130).

Для действий в бою доспехи, по словам самих чукчей, бы-

ли неудобны (Сарычев 1952: 267; Hooper 1853: 162)7, хотя, есте-

ственно, сама конструкция панциря подгонялась под владельца

(ср.: Иохильсон 1997: 102). Очевидно, если позволяло время,

можно было специальными шнурками стянуть подол вверх, что-

бы он не мешал бегать. Для того же, чтобы сражаться в панцире,

как мы видели, чукчи проходили специальный тренинг. Вместе

с тем, самонадеянная молодежь предпочитала идти в бой без

доспеха, полагаясь на свою боевую сноровку: в перестрелке от

стрел можно увернуться, а в бою, в котором воин полагался уже

на свое мастерство, он просто не давал врагу поразить себя. О

распространении доспеха в регионе свидетельствует тот факт,

что в 1755 г. стойбище оленного коряка Яллаха состояло всего

из 88 человек и тут же находилось 5 железных доспехов, 4 кос-

тяных и 1 лахтачий (Вдовин 1973: 228), то есть латы были при-

мерно у половины воинов. Другую статистическую информацию

мы можем почерпнуть из росписи трофеев, взятых казаками у

сотни эвенков, разбитых у зимовья на р. Мотыхлее (1649): 40 лу-

ков, 4 рогатины, 24 откаса [ножа], 10 куяков костяных, 17 ши-

шаков костяных (ДАЙ. 1848. Т. III, № 87: 324). Следовательно,

доспехи были более чем у 10 % воинов, а шлемы —более чем у

17 % бойцов. Поскольку луков было захвачено 40, а ими должна

была быть вооружена вся масса воинов и именно их должны

были бросить в первую очередь, то и процентное соотношение

воинов в доспехах нужно удвоить.

В XIX в. мы наблюдаем употребление своеобразного вида

облегченного доспеха, который, по-видимому, стал альтернати-

вой тяжелым латам. По информации Ж. Малори, эскимосы ост-

ровов Диомида, не желая носить тяжелые доспехи и чтобы быть

подвижными в сражении, носили кухлянку из моржовой кожи,

на которую клеем из тюленьего жира прикрепляли песок и мел-

кие камешки (Malaurie 1974: 144). Чукчи для защиты от копий и

стрел также носили широкую одежду из оленьей кожи, усилен-

ную песком (Bush 1872: 428).

Следует указать, что чукчам, очевидно, не был известен

доспех из растительных материалов. Доспехи из циновок в пер-

вой трети XVIII в. встречались у ительменов (Крашенинников

1949: 404; ср.: Антропова 1957: 210). Оседлые коряки также были

мастерами по плетению циновок (Григорьев 1876: 563; Иохель-

сон 1997: 140—44; Антропова 1971: 45), вероятно, и они приме-

няли подобный панцирь. Во всяком случае, В. Г. Богораз в сво-

ем романе Восемь племен упоминает панцирь из прочных тра-

вяных циновок у паланцев (Тан-Богораз 1979: 32, 43). Нивхи

также использовали панцирь в виде распашной безрукавки из

веревок, сделанных из крапивной пряжи, с опушкой из собачь-

его меха, застегивающийся на пуговицу. Последний носили по-

верх шубы (Шренк 1899. Т. 2: 260. Табл. XLIV, фиг. 1). Тут мы

видим явное китайское влияние, однако исполнен панцирь из

подручных материалов. Доспех из растительных волокон, имею-

щий южное происхождение (Ratzel 1887: 202), употреблялся на

Камчатке. У чукчей подобного панциря не было, поскольку не

было подручного материала и навыков плетения.

Кольчуги. В качестве трофеев, взятых от русских или со-

юзных им народностей, чукчи могли носить кольчуги. В 1754 г.

чукчи захватили кольчуги у юкагиров (Гурвич 1966: 71). Записка

А. Бриля (1792: 372) от 1770 г. упоминает у чукчей и коряков куя-

ки железные, костяные, також и панцыри (ср.: Окладников 1948:

36). Вместе с тем доспех, напоминавший о славном подвиге, мог

служить своеобразным памятником обладающему им. Кольчуга,

снятая с Д. И. Павлуцкого, по-видимому, не использовалась для

военных целей, а служила в качестве почетного трофея (Майдель

1894: 264). Подобные трофеи хранились вместе со священными

предметами семьи внутри яранги, и чукчи особо гордились ими

(Гурвич 1979: 99).

Шлемы. Видимо, чукчи носили шлемы не особенно часто.

Обычно защита головы сочеталась с доспехом (см.: Богораз 1991:

84а; Антропова 1957: Рис. 27; ср.: Иохельсон 1997: Рис. 53—4).

Однако иногда и воины в латах не имели шлема, обходясь за-

щитным крылом (см.: Антропова 1957: 22; Богораз 1991: Табл.

IX, 2). Чукотские шлемы были предназначены, в первую оче-

редь, не для противодействия рубящему или дробящему удару,

но для защиты головы от стрел и копий.

Обычным видом бое-

вого оголовья был сужаю-

щийся кверху ламеллярный

шлем. Он состоял из длин-

ных узких железных пла-

стин, скрепленных в трех

местах ремешками. Вверху

пластины плотно не сходи-

лись. К. Мерк (1978: 117)

лишь ad hoc упоминает о

конструктивных особенно-

стях защиты головы чук-

чей, говоря, что это был

шлем с опускающимися на

лоб и уши частями. Дей-

ствительно, сохранившиеся

экземпляры шлемов имели

большие кожаные или ла-

меллярные наушники (см.: Богораз 1991: Табл. XII, 2; Рис. 89, 90Ь;

Антропова 1957: Рис. 28). На сохранившихся экземплярах нет ни-

какого налобника, поэтому неясно, что имел в виду К. Мерк, го-

воря о части шлема, защищающей лоб. Может быть, подразуме-

вается, что шлем надевался глубоко на голову, прикрывая лоб.

Экземпляр ламеллярного желез-

ного шлема из РЭМа имеет на за-

тылочной части не пластины — тут вставлен кусок кожи, посколь-

ку затылок прикрывался дере-

вянным назатыльником (Антро-

пова 1957: 213).

Достаточно сложно опреде-

лить генезис данного защитного

оголовья. Наборные шлемы из

длинных узких пластин известны

в сиро-палестинском регионе уже

в середине II тыс. до н. э. (Горе-

лик 1993: 159). Значительно поз-

же, в I—II вв. н. э., ламеллярные

шлемы встречаются в Евразии (Го-

релик 1982: 103). Еще позднее они

известны в раннем Средневеко-

вье аламанам (Paulsen 1967: 133).

В XVII—IX вв. их употребляли

японцы (Paulsen 1967: 135) и ай-

ны (Берг 1949: 142). В принципе,

наборные шлемы могли иметь то же происхождение, что и ла-

меллярные панцири, технология изготовления обоих аналогична.

Вероятно, как и металлические доспехи, металлические шле-

мы произошли от костяных прототипов, где железо просто сме-

нило кость. Вспомним, что 17 костяных шлемов и 10 панцирей

из того же материала казаки взяли у эвенков в 1651 г., когда еще

железо не было у них распространено (ДАЙ. 1848. Т. III, № 87:

324; №92: 833; Антропова 1957: 219; Степанов 1959: 211, 221).

Шлемы из кости имелись и у юкагиров в XVII в. (Гурвич 1966: 15).

Наручи. Как отмечает В. Г. Богораз (1991: 101), поножи и

наручи чукчей делались из кожи и железа и приближались к

японским аналогам. Действительно, наруч, приводимый В. Г. Бо-

горазом (1901: 91 а, Ь, с), имеет определенное сходство с япон-

ским. Он состоит из девяти пластин, соединенных через парные

отверстия в трех местах —сверху, снизу и по центру. Снизу к

наручу прикреплено прикрытие кисти руки, состоящее из пяти

пластин. К руке доспех крепился с помощью петель и шнурков.

В целом наруч прикрывал руку по периметру от локтя до кончи-

ков пальцев.

Другой тип наруча, хранящийся в МАЭ (№ 434-ЮЬ), со-

стоит из четырех рядов железных пластинок, скрепленных через

отверстия ремешками. По краям наруч, как и предыдущий эк-

земпляр, обшит тесьмой, проходящей через систему отверстий.

Он не имел защиты для кисти и прикрывал только нижнюю

часть предплечья (Богораз 1901: 30. Табл. XII, 3; Антропова 1957:

212. Рис. 29). Этот наруч мог прикрывать как правое, так и левое

предплечье, поскольку он входил в комплект доспеха, имевшего

одно небольшое деревянное крыло. Хотя более вероятно, что он

служил как бы недостающим элементом защиты той руки, верх-

няя часть которой прикрывалась щитом панциря.

Третий тип наручей из-

готовлен из шести длинных

(36,5 см) пластин из оленьего

рога, связанных через три ря-

да двойных отверстий —свер-

ху, снизу и в центре пласти-

ны. Сверху и снизу главной

части прикреплены клапаны

для защиты локтя и верха кис-

ти. Была прикрыта только ниж-

няя часть предплечья (РЭМ.

№4859-15; Антропова 1957:

206-207. Рис. 246; ср.: Thordeman

1939: Fig. 252). Наруч вхо-

дил в доспешный комплект, в

котором имелись еще панцирь

и поножа.

Вероятно, не случайно два последних наруча входили в

один комплект с доспехами, они употреблялись именно с пол-

ным доспехом с целью обеспечить воину максимальную защиту

во время перестрелки. Воины же без доспехов вряд ли использо-

вали их. Возможно, правши надевали наруч на левую руку в том

случае, если она была недостаточно прикрыта крылом панциря,

поскольку именно эта рука выпол-

няла роль щита.

Естественно, наручи исполь-

зовали и другие народы северо-во-

сточной части Сибири, в частности

их использовали оленные эвенки.

Так, в 1678 г. под Охотский острог

подошли 1000 тунгусов и в куяках,

и в шишаках, и в наручах, с щита-

ми (ДАЙ. 1862. Т. VIII, № 44-5:

158; Якутия... 1953: 311). Таким об-

разом, и эвенки использовали за-

щиту рук вместе с полным доспе-

хом. Входили наручи и в паноплию

юкагиров. Так, в 1650 г. они при-

несли ясак —десять куяков якут-

ских до четверы нарушны, шапку

железную, 287 пластин для куя-

ков, две большие пальмы (Белов

1952. № 66: 194). Таким образом,

защита предплечья была самым

обычным видом доспеха в Восточ-

ной Сибири в XVII—VIII вв.

Поножи. Естественно, но-

сили поножи при доспехе, не

достигавшем колен. Так, поно-

жа входит в один комплекс с

уже упоминавшимся костяным

панцирем с кожаным наспин-

ником (РЭМ. № 4859-14) и

наручем (РЭМ. № 4859-15). Эта

поножа состоит из шести пла-

стин из оленьего рога (№ 4859-

16). Пластины связаны между

собой ремешками, проходя-

щими через парные отверстия

сверху, в центре и снизу каж-

дой пластины. Кроме того,

сверху к основной части кре-

пился кожаный наколенник, а

снизу настопник, состоящий

из четырех пластин. Система

крепления была та же, что и у

наручей: справа петли, слева -

ремни, которые завязывались

через петлю (см.: Антропова

1957: 207. Рис. 24а). Носили

такую поножу на одной левой

голени (Богораз 1991: 101; Антропова 1957: 207), поскольку

стойка в бою была левосторонней (т. е. воин был обращен ле-

вым боком к врагу), с выставленной вперед левой же ногой.

Вспомним, что разрез панциря находился справа, а щит-крыло,

наоборот, слева.

Известен и другой тип ламеллярного наголенника, сделан-

ного из трех (вероятно железных) пластин и имеющего три пет-

ли и три завязки (Богораз 1991: 100. Рис. 91d). Эта поножа ши-

риной около 20 и высотой

около 17 см прикрывала часть

голени спереди и с боков. Воз-

можно, ее также носили на

левой голени, ближе к колену.

Ламеллярных железных по-

ножей у воина могла быть и

пара, как это показывает дос-

пешный комплект из РЭМа

(Антропова 1957: 213). У ази-

атских эскимосов также за-

фиксировано использование

пары поножей. Последние представлены рядом пластин длиной

16,5 см из бивней мастодонта (? mastodon ivory). Пластинки

скреплялись друг с другом сверху и снизу (Field Museum of Natural

History. № 34, 153; Laufer 1914: 264, n. 1). Другая пара по-

ножей была сделана из одинарных пластин из мамонтовой кости

длиной 27 см (VanStone 1983: 12. Fig. 6; Hughes 1984: 245. Fig. с).

Применение пары поножей, видимо, обусловлено тем, что эски-

мосы с их двукрылым панцирем менее мобильны в бою и при

переменной право- или левосторонней стойке им требовалась

лучшая защита ног.

Технология изготовления поножи и наруча одинакова с

технологией производства панциря, таким образом, они имеют

одно происхождение. Вероятно, данные детали защитного сна-

ряжения были рассчитаны, прежде всего, на защиту от стрел

при метательном бое, поскольку во время рукопашной воин

должен был полагаться на свое индивидуальное умение.

Щит, судя по всему, не использовался чукчами и эскимо-

сами —его заменяли либо крылья панциря, либо, при их отсут-

ствии, ловкость самого воина, увертывавшегося от стрел. Впро-

чем, в одном предании, рассказывающем о поединке корякского

богатыря с чукчей, у обоих противников упоминается щит (у

коряка —круглый деревянный, обшитый кожей лахтака (Бого-

раз 1900. № 150: 393; Меновщиков 1959: 63). Поскольку данный

материал записывался со слов переводчика и В. Г. Богораз (1900:

388, примеч. 1) не мог контролировать качество перевода, тут

могли вкрасться ошибки. Впрочем, В. Г. Богораз (1901: 30) упо-

минает наличие у оленных чукчей кожаных и деревянных щитов

(катат —'заслон'), однако в другом месте он же заявляет, что

ни одно племя в этой стране не знало употребления щитов

(Богораз 1939: 50). Вероятно, последняя сентенция ближе к ис-

тине, а упоминаемые щиты, скорее всего, относятся к деталям

панциря (ср.: Богораз 1949. № 4: 139). Также некорректным, из-

лишне обобщенным следует признать и мнение Ж. Малори о

том, что тут и там эскимосы и чукчи использовали щит (Ма-

laurie 1974: 144). Вспомним, что и эскимосы побережья Запад-

ной Аляски также не использовали щиты (Nelson 1899: 328), хо-

тя, по воспоминаниям эскимосов Уэльса (третья четверть XX в.),

у них существовали тяжелые, около 10 кг, круглые щиты из ки-

товой кости (Malaurie 1974: 144), а приморские эскимосы юпик

Юго-Западной Аляски использовали кожаные щиты для боя с

каяка (Fienup-Riordan 1994: 329).