Триумф и водка

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 

Следующий период истории "ДДТ" смело можно

назвать буйно-хмельным. У них все получалось,

концерты шли потоком, драйв на сцене просто захлестывал

и музыкантов и зрителей. Большие залы -

немалые деньги. О куске хлеба не думалось. Стихи и

музыка рождались задолго до того, как надо было

делать новую программу. Триумф полный. Друзей

море. Вино и водка доступны и дешевы... Рок-н-ролл

бушует по всей стране!

"ДДТ", "Алиса"... и, кроме, пожалуй, "Наутилуса",

что-то больше не припомню ныне здравствующих

корифеев рок-перестройки, отмечавших новую

эру бурно. Свидетельств тем событиям, в том

числе фотоснимков и видеопленок, достаточно.

Однако бытописания из уст очевидцев, до сих пор

переживающих происходившее, ярче любой видеокартинки.

Мы коснемся только одного эпизода,

точнее, питерского места, в котором довольно долго

прожил поэт и которое стало свидетелем многих

перемен в его жизни.

Квартира на Синопской набережной, в просторечье

- "Синопка". Она поразила экс-оператора

"Наутилуса" и питерской студии звукозаписи

"Телевизор" Андрея Макарова, когда-то озвучивавшего

выступления Шевчука в студенческом

клубе Свердловска.

- Я уже переехал в Питер, - вспоминает Макаров,

- и как-то столкнулся с Джимми, собиравшимся

к Шевчуку. У того был период дикого запоя.

Поехали вместе. Гигантская квартира на

Синопской. Куча людей. Мечутся какие-то полупьяные

полутелохранители, полувышибалы, недо-

менеджеры, какие-то земляки из Уфы и еще бог

весть кто. Все это напоминало сцену о Гришке Рас-

путине из фильма "Агония", когда гигантская за-

пущенная квартира и ощущение будто все проси-

тели. Тоже все по углам бегают:

- Шу-шу-шу, тихо, Юра спит.

И всем что-то надо: просят, сидят и ждут.

Стол, абажур с кистями. Мы тоже сели под этот

абажур ждать. Вышел абсолютно зеленого цвета

Шевчук. Неузнавающим взглядом посмотрел на

всех и ушел. По-моему, он и Джимми-то не узнал.

Это было сразу после концерта, на другой день,

что ли...

В доме на Синопке поселилась и Фания Акра-

мовна.

- Я прожила в Ленинграде месяц и вернулась

домой, в Уфу. Но уже тогда хотела быть рядом с

сыном. Особенно смущало... рок-окружение. Ничего

не имею против него, но когда каждый идет с

бутылкой и каждый хозяин в комнате моего сына,

а таких друзей полным полно, то это уже не окружение,

а безобразие. Я всю жизнь билась за то,

чтобы мой сын имел условия для творческой работы,

и теперь решила находиться рядом: кормить,

готовить, стирать. И убирать ненужных людей,

насколько мне это позволял Юра. Впрочем, праздных

собутыльников я разгоняла строго. На Синопской

я жила наверху, а Юра в квартире внизу.

Шум, гам, гвалт. Спускаюсь:

- Юра, что это?

- Образ жизни рок-музыканта, - ответил присутствовавший

Джимми.

Таким рокерам я уступить не могла. Юре не

нравилось, и он сердился. Но я видела: Юрино

окружение не бережет его и билась за своего сына

как могла и как умела. Правда, я потом узнала,

что Джон Леннон тоже вел кошмарный образ жизни.

Ему помогла Йоко Оно, настоящий друг...

Но что бы ни говорили теперь, то был все-

гаки счастливый период пьяно-творческого запоя.

Хотя масштабы хмельного процесса явно пугали

непосвященных. Когда погиб Цой, Шевчук не смог

прийти на похороны. Там вообще была какая-то

запутанная история. Испугавшись людского горестного

шквала, точное время погребения не сообщили

даже близким музыкантам, опустив гроб в

могилу на час раньше. Питерский рок прощался

со своим любимым собратом уже у могильного

холмика, так и не бросив прощальную горсть зем-

ли. Хотя тот же Кинчев ценой неимоверных усилий

(стояла жаркая пора летних отпусков) приле-

тел на похороны прямо из Сочи. Но Шевчук не

приехал по иной причине. Говорили: из суеверия...

Ой ли! Ближе к истине был знакомый кинорежиссер

Шевчука, убеждавший всех направо и налево:

- Его снимать надо. Он же горит на глазах.

Снимать, скорее снимать надо!

Казалось, дни его и вправду сочтены. В те времена,

поминая в рок-клубе, просто на питерских

квартирах Цоя, ленинградские музыканты нет-нет

да и заговаривали: кто следующий? И как-то все

сходились на одном имени...

Шалите! Отличительная черта характера нашего

героя - не только вовремя остановиться, но

и вырваться хоть на полкорпуса, но вперед. Умение

принимать волевое решение и держать удар -

чисто мужское качество. Помните, в какой-то момент

он для себя определил: надо хорошо играть.

И добился профессионального уровня, тем самым

поменяв все расположение светил на питерском

рок-небосклоне. Настало время, и Шевчук почувствовал:

пора рок-н-роллу опохмелиться. И ему

тоже. Всему свое время. Здесь бы и точку в хмельном

вопросе поставить. Впрочем, быль об одном

трагикомическом происшествии не помешает.

Должно быть, читатель уже в курсе, что, как всякий

россиянин, Юрий Шевчук не чужд ни нашему

национальному российскому напитку, ни сопутствующим

иногда его употреблению событиям.

Шли съемки ныне весьма известного фильма

Сергея Сельянова "Духов день". У киношников есть

традиция: отмечать "половину фильма", так называемый

"500 кадр". Киношники "побухать" тоже

не дураки. Они устанавливают на съемках определенный

день и устраивают грандиозную пьянку.

Празднование было далеко от центра, в какой-то

Сиверской. Набрались хорошо, поругались кто как

и кто с кем мог. Утром, под "треск голов" Шевчук

с Сельяновым отправились в какой-то местный бар-

чик. А там "гопники". Такие вечно недоопохмелив-

шиеся и оттого весьма агрессивные представители

сильно пьющей части человечества. В рот ни рок-

звезде, ни прогрессивному кинорежиссеру они заглядывать

не стали, а тут же "наваляли" им обоим и

по полной схеме. Сельянов отделался синяками,

Шевчуку досталось солиднее - ему сломали челюсть.

За изрядно побитым, но не побежденным лидером

помчался на такси клавишник "ДДТ" Андрей

Муратов.

- Я приволок его в город и на следующий день

поставил к дядьке. Дядька у меня занимает не совсем

привычную должность: заведует моргом. Преподавал

в Первом питерском меде и хорошо знает

приличных докторов. Выходим с Синопской, останавливаем

тачку:

- К больнице имени Ленина.

- Куда конкретно?

- В морг, пожалуйста.

Водитель испуганно озирается на "никакого"

Шевчука на заднем сиденье. У того вид крайне привлекательный:

лицо - сплошной синяк, заплывшие

глаза, разбухшая челюсть. Такой конкретный труп.

- Спокойно, он еще не помер...

Зашили Юре челюсть скобочками. Рот не открывался

вообще. Кормили бульоном. Он дико

злился и кричал:

- Я даже плюнуть не могу!

В той драке было много чего: сотрясение мозга,

разбитый нос со смещением хрящей, опять же

сломанная челюсть... От пазух носа многое зависит

и было опасение: не изменился ли тембр голоса.

Потихоньку Юра вылечился и даже некоторое

время не бухал. Это породило в коллективе некую

хохму:

- Шевчуку раз в полгода надо давать п...ды!

Тогда он будет нормальным человеком.

Имелось ввиду и общение и творчество. Пока

он сидел с зашитым ртом, да еще и не бухал, появились

новые песни. Но все кончилось: челюсть

срослась, нос перестал болеть, оправился от сотрясения

мозга. Понимаю, что все это не просто так

возникало и исчезало. Юре надо было сменить

обстановку, сделать нечто иное, попасть в другое

окружение, наконец! Может, и все хмельное от

ощущения временного тупика, творческого, житейского,

какого другого... Тогда что-то изменилось

к лучшему, приехала из Уфы Эльмира...

Эльмира

Эльмира Бигбова...

Имя произнесено. Время поведать о высоком,

светлом и трагичном. О любви, венцом которой

стало рождение Петра Шевчука, сына Эльмиры и

Юрия.

Все началось в той же Уфе. Юрий Шевчук был

по-российски талантлив, по-юношески бесшабашен

и уже по-уфимски знаменит. Эльмира была хорошенькой

совсем юной девочкой, танцевавшей в

весьма, как сказали бы ныне, престижном "Дизайн-

шоу", собравшем просто соцветье самых привлекательных

молоденьких уфимских барышень. И

"ДДТ" и "Дизайн" оказались в одном месте в одно

время именно потому, что считались самыми знаменитыми

среди творческой молодежи Уфы и комсомольские

лидеры решили в узком кругу познакомиться

поближе с их творчеством. Дело происходило

в студенческом кафе, "комсомольские па-

пики" запаздывали, и молодые уфимцы не преминули

поразглядывать друг друга попристальнее.

Рустем Асамбаев в "ДДТ" всегда считался особым

знатоком женских душ:

- Сигач побрякал на фоно. Юрка попел под

гитару. Девочки тоже выдали несколько танцев. Мы

все приглядывались, кто самая интересная, и, не сговариваясь,

обратили внимание на Элъмиру - самая

стройная! Только уж слишком молоденькая... Как-

то шли мы с Юркой на день рождения, чуть подвыпили.

Он нес гитару. Смотрим, идут девчонки по

улице и она среди них.

- Помнишь ту малышку, подойдем?

А он же в очках, зима, мороз, стекла заиндевели.

Подошли, познакомились. Она:

- Ой, девочки, пойдемте, стоять некогда.

Юра им:

- Хотите прямо на морозе песню спою?!

- Ой, нам совсем некогда!

Но телефонами как-то все же обменялись...

Красивая девушка, характер, по всей видимости,

хороший. Веселая такая. Только я для нее как

папа - она же училась в девятом классе. Юрка на

три года младше меня, но и то старше Эльмиры

на десять лет.

Внешние данные сыграли свою роль, когда

молодой Шевчук обратил внимание на совсем

юную девочку Эльмиру, однако судьба приготовила

поэту светлейший подарок. Его избранница

обладала удивительным духовным наследием, кое

передала своей дочери Лилия Федоровна Бигбо-

ва.

- Вы знаете, чем мы близки по духу с Юрием

Шевчуком? - спрашивает она, - Особой атмосферой,

которую мне довелось однажды пережить.

Итогом моей бурной московской жизни был Фестиваль

молодежи и студентов в 1957 году. Фестиваль

мы ждали очень. Тогда, действительно, был

крепкий железный занавес. Всего три года, как

умер Сталин. В моей школе училась дочка Фурце-

вой, она была совсем маленькой, но ее увозили и

привозили на машине.

Порядки в школе были близки к гимназическим.

Мы даже учителей приветствовали поклоном.

Достоевского мы не проходили. Есенин был запрещен.

Я уже не говорю о скандале вокруг журнала

"Звезда", связанном со стихами Ахматовой и

именем Зощенко. Для нас они были уже врагами

народа.

Но в институте всего двумя курсами старше

учился Юрий Визбор. И Ада Якушева. Мы даже

вместе пели на всяких конкурсных вечерах, ездили в

поход и на картошку. От того времени с его авторской

песней протянулась ниточка к песням Шевчука.

Авторские песни уже тогда были близкими, своими...

И вот занавес приоткрылся. Фестиваль! По Садовому

кольцу, Зубовской площади, Крымскому

мосту, в парке Горького - всюду лавина молодых

людей. Это теперь мы привыкли к иностранцам, а

тогда... Никогда не забуду, как на грузовике ехал огромный

негр из Занзибара. В балдахине. Один добрался.

Единственный представитель своей страны.

И встреча с лондонским хором тоже помнится. Нас

заранее предупредили: ведите себя с иностранцами

непринужденно, но будьте начеку! В хоре был единственный

негр, из Южной Америки, но получил образование

в Лондоне. Мы с ним танцевали, и он так

мною заинтересовался, что стал серьезно выяснять,

как ему остаться в Советском Союзе. Мы даже не

знали общего языка. Представляете, что мне пришлось

пережить?! И вот после этого московского

праздника, в конце августа я оказалась по распределению

в Уфе. Наши места в школах оказались занятыми,

но я уже знала, как тяжело устроиться на работу

в Москве, и понимала: ни за что не смогу сесть

на шею маме с ее 400 рублями, которые она получала,

работая в регистратуре поликлиники. А ведь был

еще младший брат.

Короче, я пошла в министерство, где и предложили

работу в школе слабослышащих. Жилье тоже

не дали, и мы с подругой пошли искать себе угол.

Выглядели достаточно смешно: я была высокой и

стройной, а Ниночка упитанной. После института

мама купила мне свободное розовое пальто. Жили

всегда скромно: одна юбка, одна кофта и все. А тут

такой подарок! Ниночка же приехала в узенькой

юбочке и белой кофте. Вот в таком виде мы и ходили

искать пристанище. Для столицы-то нормально,

но дело происходило в провинциальной Уфе! Нам

всюду давали от ворот поворот, громко заявляя, что

мы стиляги, а стиляг им в доме не надо, нужны постояльцы

поскромнее. А мы так старались, надели

то, что было лучшее, и скромнее нас в то время в

Уфе мало кто нашелся бы... Нас приютила старушка:

сдала кровать на двоих в комнате за занавеской,

где и сама жила.

Подошли ноябрьские праздники, и молодой человек,

ухаживающий за одной из наших учительниц,

как-то привел к нам своего приятеля. Шамиль

оказался молчуном, имел суровый вид и был... парнем

в годах. Я тоже взрослая, но в житейских вопросах

была довольно наивной. Мы все были такими

тогда... Однажды Шамиль во время прогулки

неожиданно спросил:

- Поедешь со мной жить в район?

- В качестве кого?

- Жены. Мне надоело есть консервы.

Вот таким было объяснение в любви и предложение

руки и сердца моего будущего супруга!

И я оказалась замужем за башкиром Шамилем

Бигбовым. Эльмирочкин папа закончил Московский

строительный институт в тот год, когда я

только в институт поступила, в 1953-м. Оригинальный,

умный, со сложным характером, очень правдивый.

Шамиль оказался хорошим специалистом, и

мы часто меняли места - он все время работал начальником

строителей. Орландское месторождение

нефти в Башкирии. Начальник управления строительного

треста в Уфе. Начальник строительного

участка в Порт-Асэбе на Красном море. Первая

стройка Советского Союза в Эфиопии. Огромная

каменистая пустыня с небольшой живой полоской

у моря. Место ссыльных эфиопов. Их сюда просто

привозили, и все - оставляли даже без охраны -куда

из этой пустыни денешься... Здесь и была наша русская

колония в 350 человек. Жизнь была такой, что

у меня в конце было ощущение: еще немного - и я

на четвереньках уползу из этой Эфиопии! Мужу все

время оттягивали отпуск - просили остаться. Но у

Шамиля появились первые признаки будущего

серьезного заболевания, и нас выпустили в Союз.

Боже, как я соскучилась по Москве! А вернувшись

в Москву, почувствовала, что во мне зародилась

новая жизнь. Это была Эльмирочка. Теперь я сильно

переживаю: яркое африканское солнце могло

способствовать тому, что болезнь в Эльмирочке

была заложена изначально... У нас уже был первенец

Руаль, но Эльмирочке Шамиль уделял внимания

больше, чем сыну.

Школьное время было спокойным. Отличала

разве что любовь к животным. Помню, как была в

шоке, узнав, что моя Эльмирочка в первом классе

оказалась... на "толкучке". Оказывается с подругой

Таней ходила смотреть собак и кошек. Они

вообще подбирали и лечили всех больных собак и

кошек, и, когда шли в школу, их вечно провожала

стая дворняг. А еще всегда хотела танцевать. И в

девятом классе из тысячи претенденток ее выбрали

для участия в ансамбле танца. Там ее впервые и

увидел Юра. Элечка уже закончила школу, когда

я однажды услышала:

- Мама, если позвонит молодой человек и

спросит Элю, то это меня. Дашь телефон подружки,

к которой я пойду сейчас.

Молодой человек позвонил. И звонил с тех пор

часто. О Шевчуке я уже слышала. Было это так: ко

мне приехала мама, и мы пошли на концерт, в котором

участвовала Эльмирочка. Когда объявили выступление

Шевчука, зал буквально взорвался: топот,

свист. Я просто обалдела от такой реакции. Объявили

песню, но на сцене долго никого не было, а в зале

молодежь буквально сходила с ума. Подумала:

- Что это за светопреставление?

Наконец этот самый Юрий Шевчук появился.

Было ощущение, что его просто вытолкали на

сцену. Сумасшедший какой-то... Но когда он спел

"Не стреляй!", я была потрясена. По дороге домой

спросила у Эль миры:

- Дочка, что это за ненормальный, который

пел такую замечательную песню?

- Его не могли найти, потому и быстренько

вытолкали. А песни он пишет сам. И все с ума сходят...

Но звонить Юра стал нам позже. Мамы уже

не было в живых... Я поняла, что он Эль мире понравился.

После второго звонка она зарделась вся:

- Мама, я на минуту.

Она выскочила на улицу, а я - на балкон и

увидела их вместе. Юра взял ее за руку как ребенка.

Она шла в коротенькой юбочке и кофточке,

которую сшила... из пеленки своего племянника.

Во мне все оборвалось, ясно ощутила: мою Элеч-

ку уводят от меня! Естественно, тут же самый живой

интерес: кто он? Девчонки рассказывали наперебой

и взахлеб:

- Это же Юра, он такие песни пишет! На него

такую крамолу возводят!

Прошло лето. Я была пропагандистом всю

жизнь. И секретарем парторганизации. В сентябре

нас собрали на партучебу. Вот тут-то я и услышала,

что Шевчук пишет антисоветские песни.

Впрочем, эта история многим в Уфе хорошо известна...

Этого секретаря парторганизации не могли ни

испугать, ни обмануть гневные речи обличителей,

не очень-то понимающих что они обличают. Она

не то что не придала значения льющейся на Шевчука

пропагандистской грязи, но и встала на его

защиту. Одна из немногих взрослых уфимцев. Она

знала, что есть свобода фестиваля 1957 года, что

есть авторская песня со времен студенчества в одну

пору с Визбором и Якушевой. А еще она видела

силу вспыхнувшего чувства между ее дочерью и

тем, кого давил целый карательный аппарат государственной

идеологии и власти. Видела, ценила

и, как могла, оберегала.

- Эльмирочкин ансамбль должен был ехать в

Москву на популярную телевизионную передачу

"Шире круг". Вдруг она приходит, глаза распахнуты:

- Мам, тут такое закрутилось! Из-за меня, из-

за того, что я знакома с Юрой, весь наш ансамбль

не пустят на передачу!

Оказывается, когда Шевчука подвергли

травле, Эльмирочка со своей подругой Таней пошла

на улицу собирать подписи в защиту Юры.

Эту же акцию она провела и в своем "Дизайн-

шоу". А там занимались ребята из нефтяного и

авиационного институтов. Их вызвали в комитет

комсомола и дали строгий нагоняй. А руководитель

ансамбля Николай Васильевич вызвал меня

и говорил:

- Что это Эльмира наделала! Что за акции?!

Вообще, что у них за взаимоотношения?

Вопросы меня возмутили.

- Взаимоотношения моей дочери и Шевчука

довольно серьезные. Ни Эльмира, ни Юра этого

не скрывают. И обсуждать это с кем-либо не намерена.

Шевчука знаю хорошо и не нахожу ничего

крамольного ни в его творчестве, ни в том, что с

этим творчеством связано.

- Но в.результате всей истории мы лишимся

поездки в Москву!

- Что сделано, то сделано.

До этого разговора я даже не придавала значения

серьезности ситуации. Юра уезжал надолго,

без него прошла зима. А потом года полтора

он бывал частым гостем у нас в доме, и я ощущала

родной студенческий дух. Мне стало особенно приятно

в своей квартире. Взаимоотношения Эльми-

ры и Юры были серьезными. А развивались так

красиво, что я просто любовалась. Обычно запоминаются

вещи какие-то простые, но очень трогательные.

Однажды в час ночи раздался звонок.

Открываю. Стоит Шевчук со своим песиком Ке-

шей:

- Гулял с собакой, смотрю: у вас горит свет.

Но разве мог не зайти?..

Зима. Юра идет к нам. На палочке комок снега:

- Эльмира, это тебе подарок...

Он ее буквально боготворил. Для меня, прожившей

уже свою женскую долю, это было удивительно.

Моя студенческая жизнь тоже была насыщена

встречами и общением, но таких трогательных

взаимоотношений я не видела. Я звала Юру

"усатый нянь". Он писал Эльмире красивые письма

из Свердловска. Ездил с Эльмирой и ее подругами

поступать в московское театральное учили-

ще. Когда я иногда ворчала по поводу посиделок

до утра, то слышала:

- Если б вы знали, как мне надоело мерить

эти метры...

Юра жил от нас в полутора кварталах... Я понимала,

что они друг без друга не могут. Только

он уходил от нас, добирался дома до телефона,

раздавался звонок - и все: разговор до утра. Конечно,

дело шло к свадьбе. Как-то они заявляются

и Юра говорит:

- Лилия Федоровна, мы решили с Эльмирой

пожениться. Она согласна. А вы?

- Юра, у меня одна боль: Эля должна учиться.

Я знаю, что разъединить вас не возможно...

- Лилия Федоровна, даю вам честное слово,

сделаю все, чтобы Эльмира училась.

Я не была против их женитьбы, да и понимала:

мой отказ был бы просто нелеп и ничего не решил,

да и ради чего? Я же в душе бьша в восторге

от их отношений! Юрино обещание меня совсем

успокоило. Эльмирочке было 18 лет. Юра написал

ее портрет... В материальном плане, конечно, у них

все было не устроено, но материальная сторона меня

никогда не волновала. Официально регистрироваться

им тоже было... нельзя. Юра через фиктивный

брак получил прописку в Ленинграде. Эльмира

тоже состояла в фиктивном браке, чтобы получить

комнату на Синопке. Ее по лимиту устроили в

сапожную мастерскую... Но штамп в паспорте тоже

никогда не был камнем преткновения для меня.

Свадьба Эльмиры и Юры была скромна. Первый

день - для родни и взрослых. Второй - бал-

дежно-молодежный. Подарочные деньги решено

было потратить на музыкальные инструменты.

После свадьбы Юра должен был сразу уехать в Ленинград.

Эльмира осталась в Уфе. Но вскоре она

тоже уехала в Питер. И поездки по маршруту Уфа -

Ленинград составили немалую часть их семейной

жизни.

Рок-н-ролльная жизнь юной семейной не питерской

пары в Питере... Какой уж тут быт, какое обустройство

и прочие прелести оседлого существования.

Фания Акрамовна как-то сказала мне, что все время

думала лишь об одном, о том, чтобы у ее сына оказалось

в Питере место, которое он смог бы по-настоящему

не только назвать, но и ощутить своим

домом. Она даже предприняла для этого шаги, которые,

как все из того, что делала эта женщина для

сына-поэта в переломные моменты его судьбы, были

неординарны. На этот раз Фания Акрамовна продала

дом в Уфе с четким намерением на эти деньги купить

Юре жилье на невских берегах. Но она попала

в очередной водоворот истории своей страны. На

этот раз страна обесценила ее деньги настолько, что

о квартире не было речи - хватило лишь на фундамент

небольшого загородного дома. А Юра с Эльмирой

жили в Мекке российского рок-н-ролла, где и

как придется. Иногда это были квартиры друзей.

Иногда какое-то съемное жилье. Но что значит какой-

то там быт, когда жизнь юна, бодра, полна творчества

и движения!

Одно время местом их пристанища бьша квартира

Владимира и Люды Кузнецовых. Они вспо-

минают:

- В начале 1986 года Юра и Эльмира жили у

нас. Давний питерский тусовщик Сережа Кураж-

кин, делавший в свое время квартирные концерты

Бобу, Майку Науменко, организовал такой и для

Юры, предложив: "Соберу друзей, музыкантов.

Полтинник получим и еще вмажем..."

Юра, Эльмира и я с Людой поехали по указанному

адресу. Однокомнатная квартира. Полутемно.

Мы все расположились кто где - сидя на подоконнике,

на полу. Юре предложили табурет. Он пел... он

не поет больше так. Очень... Нет, слов мне не подобрать.

Каждую свою песню он театрализовывал вздохами,

мимикой, взглядом. Это был такой захватывающий

театр! Юрка даже сам слова забывал, и тогда

девчонки Люда и Эльмира ему подсказьюали. Тот

концерт я на всю жизнь запомнил. Жалею, что не

было с собой магнитофона. Ему надо было выпустить

хорошую акустическую сольную пластинку. А

записи такой, какая случилась бы тогда, в 1986 году

нет. Не потому что не может, а просто ушел он от

того интима. О том концерте я всегда буду жалеть,

что ничего не предпринял, чтобы сохранить его на

записи...

Весьма необычные и в то же время весьма питерские

воспоминания довелось услышать от такой

доброй живой питерской рок-н-ролльной легенды

Дюши - Андрея Романова, музыканта "Аквариума",

того, настоящего "Аквариума", когда

существовал Боб и БГ, и очень далекого от нынешнего

фабрично-тиражного. Когда "Аквариума", а

также БГ и Боба не стало, а появился некий оркестр

имени Гребенщикова, аквариумовские музыканты

собрались вместе в "Трилистник" и запели

песни Дюши. Где-то в том времени мы и встретились

с Андреем и его женой Галиной Самсоновой-

Роговицкой на опять же легендарной питерской

кухне их квартиры на Васильевском острове.

- Я нахожусь в несколько странном положении,

- говорит Андрей. - Должен рассказывать о

людях, к которым относился всегда с теплотой, и,

думаю, так будет до конца жизни. О Юрке следует

говорить отдельно.

А вообще эта кухня - специальное место. Через

нее, а в Петербурге редко что происходит в комнатах

- все случается на кухнях, так вот, через эту

кухню прошло множество людей. Они, и Юра тоже,

начинались с таких кухонь. Чем он меня потряс?

Тем, что, в отличие от большинства музыкантов,

родившихся не в нашем городе и не в Москве, не

старался осесть именно в Москве. То ли этот город,

то ли петербургские кухни так действуют на

людей... Какой-то российский рок-н-ролл. Он приехал

сюда, когда только начал набирать группу и

нынешнего "ДДТ" еще не было. К нам много раз

приходил со своей Эльмирушкой. Она совершенно

чудный человек. Галька, моя жена, очень дружила

с Эльмирой. Мы, что называется, дружили семьями.

Встречались часто. Юра снимал тогда жилье

ближе к центру. Ездили к моим друзьям, знакомым.

Юрка изначально не выглядел провинциалом. Потому,

должно быть, и выбрал не Москву, а Петербург.

Будь провинциалом, осел бы в Москве и по-

гасился. Москва дает сразу много возможностей,

но за это надо платить: играть по ее законам. Не по

своим - по ее. Какая уж тут свобода. В Питере же

фазу много не получаешь, но потом город платит

по полной. Так же, как отплатил Юрке. Мы принципиально

разные музыканты. У него своя эстетика,

у меня своя музыка. Но на питерских кухнях всегда

пели и поют только свое, по крайней мере на

нашей. Здесь лежал инструмент (увы, в 1989 году

он как бы исчез...), бери и играй. Юра часто пел свои

песни. Стихов не читал. Борьке (Гребенщикову) я

первым кассету с музыкой Шевчука предложил. Там

была песня: "Куда полетим, вверх или вниз? Укажет

нам наш карниз". Этой кассеточкой я тогда

Борьку потихоньку подрубил, потому как он в то

время снобствовал по поводу отсутствия русскоязычной

музыки. Юрка один из тех, кто это развенчал

на деле. Видишь ли, нам было сложно, потому

что мы, имею в виду "Аквариум", практически были

в одиночестве на протяжении 30 лет! Одним из тех

людей, кто непосредственно встал и поддержал нас,

был Юрка с музыкантами его группы. Почему не

"Алиса", которая вырвалась раньше? Это другая

история. Там все начинал питерский человек Слава

Задерий, потом пришел Кинчев и, забрав имя, продвинулся

дальше. Ничего не имею против "Алисы",

но тот эффект, который вызывает в зрительном заче

появление "Алисы", даже не сравним с реакцией на

творчество Юры Шевчука. Юра живет не за счет

каких-то мистическо-энергетических возможностей.

Он просто абсолютно открытый человек с моей

точки зрения. Прямо идет, и все.

- Впервые я услышала Шевчука в записи, - подхватывает

Галина, жена Андрея Романова. - На маг-

нитоальбоме была песня "Куда полетим* вверх или

вниз..." Я услышала его, эту песню и порезала себе

вены. Сидела с разрезанными венами и слушала Шевчука.

Такова была сила воздействия. В то время у

меня уже была моя маленькая дочь. Меня спасли муж

и мама... Потом он появился на нашей кухне. Как?

Просто Эльмираработаларядом,в обувной мастерской

на углу Большого, в двух шагах отсюда. Он

встречал Эльмиру и, пока ждал, когда она закончит

работу в мастерской, сидел у нас. Потом они ехали в

комнатку, которую где-то снимали... Жили они нищенски.

Денег не было. Их и у нас не было. У нас и

сейчас нет, но тогда хоть на чай хватало. Боже, это

было словно вчера! Пили чай. Стул и стол остались

те же...

Теперь я расскажу о светлом человеке. Об

Эльмире. У моего мужа Андрея день рождения 28

июля. Мы поехали на дачу в поселок Никольское.

Дедушка с бабушкой дали нам денег. Мы накупили

мяса, наделали шашлыков и пригласили Юрку

с Эльмирой. Сидели на берегу. Речка Тосно. Выпили,

конечно... И в который раз я спросила:

- Ты правда тот самый Шевчук?

Я постоянно спрашивала, тот ли он Шевчук...

Какое-то несоответствие физического и творческого

образа. Когда познакомились, то наступило

разочарование. Но когда они были вдвоем с Эльмирой,

это было прекрасно. В Андрюшин день рождения

мы положили их на ночь в дачный сарайчик.

С утра я нарвала какое-то огромное количество

гороха, таких сочных зеленых стручков с сахарными

горошинами. Постучалась.

- Доброе утро, ребята, это ваш завтрак.

И вывалила полный подол гороха на постель.

Эль мира в тот момент... Боже, какая она была красивая!

Очень светлый человек. Как она выдержала

всю эту жизнь, рок-н-ролл этот, всю эту нищету,

не понимаю. Хрупкая девочка из благополучной

семьи поехала сюда за Юркой следом, устроилась

в обувное ателье... Там, на даче у речки, они

смотрели на меня такими глазами! Я никогда уже

не увижу таких глаз. Им было очень хорошо в тот

момент вместе.

Сколь красиво и естественно звучит "любовь и

рок-н-ролл", столь же грустно иное: семья и рок-н-

ролл. Иногда, глядя на судьбы российских (и не только)

рок-звезд, появляется ощущение, что рок-н-ролл

для семьи - все равно что КГБ для рок-н-ролла. Это

особая, отнюдь не радостная, тема в жизни рок-музыкантов.

Володя и Людмила Кузнецовы, питерские

друзья Юрия, лишь приоткроют занавес, а мы лишь

взглянем. Не приближаясь...

- Дальше начался не самый лучший период.

Уже прошел блок первых концертов, "ДДТ" стал

популярным ансамблем, Юра - известным лидером.

Начались гастроли по всей стране: Рига, Таллин,

Киев... Постоянно тусовка, и постоянно все желают

напиться. Юра не сдержался. Он уже был лидером

группы, которая шла вверх. У него был любимый

человек - Эльмира. А еще была обостренная

совесть. Он сбился, начал пить и, понимая, что не

прав, делал ситуацию еще хуже. Назло делал хуже.

Такое случается с людьми с обостренной совестью...

Они с Эльмирой ссорились, тут же мирились и не

разбегались, потому как не могли уже друг без друга.

Юра чувствовал, знал, что делает что-то не то...

Такое время: вроде бы, и творческий взлет, а с другой

стороны, все натянуто как струна, до предела.

Эля терпела. Она всегда и все терпела. Наверное,

потому что понимала то, что не могли понять

другие. Кстати, она терпела все неустройство не

оттого, что он звезда. Даже нелепо говорить такое.

Она просто видела в нем любимого человека.

Она не была его поклонницей, она была его женщиной.

Возможно, единственной. Всегда такая легкая,

веселая. Не помню плачущей - все время с улыбкой.

Актриса по натуре. Хоть ничего фальшивого,

деланного, как у артисток. Она даже когда заболела

и то никому не говорила, даже маме.

... За полгода сгорела как свечка.

Да, читатель, этого светлого человека, хрупкой

красивой юной девушки, составлявшей столь

простое и щедрое разом земное счастье поэта, любящей

и любимой не стало неимоверно рано. Воистину,

сгорела как свечка. Не такое уж редкое заболевание,

а что врачи не всемогущи - и школьники

знают. Эта хрупкая девушка имела действительно

титаническое терпение и невероятное мужество.

Она до последнего терпела боль, никого не отягощая

своими муками.

По настоянию Юрия Эльмиру отпевали. В

Александро-Невской лавре.

И все, больше ни слова об этом.

...Эльмира родила поэту наследника, сына

Петю, Петра. Так назвал сына поэт. А любимую поэт

оставил на земле самым светлым, что когда-либо

создала его душа.

На небе вороны,

Под небом монахи.

И я между ними

В холщовой рубахе.

Лежу на просторе

Легка и пригожа.

И солнце взрослее,

И ветер моложе.

Меня отпевали

В громадине храма.

Лежала я,

Горя их не понимая.

Была я невеста,

Прекрасная дама.

Душа моя рядом

Стояла и пела.

Но люди, не веря,

Смотрели на тело.

Судьба и молитва

Менялись местами.

Молчал мой любимый,

И крестное знамя

Лицо его светом

Едва освещало.

Простила его.

Я ему все прощала.

Весна, задрожав

От печального звона,

Смахнула три капли

На лики иконы.

Что мирно покоилась

Между руками.

Ее целовало

Веселое пламя.

Свеча догорела,

Упало кадило.

Земля, застонав,

Превращалась в могилу.

Я бросилась в небо

За легкой синицей.

Теперь я на воле.

Я белая птица.

Взлетев, на прощанье

Кружась над родными,

Смеялась я,

Горя их не понимая.

Мы встретимся вскоре,

Но будем иными.

Есть вечная воля.

Зовет меня стая...

Стадионы и "гопники

Заканчивался второй вообще и первый питерский

период истории "ДДТ". Все случилось: единомышленники

найдены, группа воссоздана,

"ДДТ" принят в Ленрок-клуб. Впрочем, последний

факт для самих музыкантов имел скорее меркантильное,

нежели какое иное значение.

Клуб перестал быть творческой лабораторией,

он жил в ореоле революционно-музыкальной

славы рок-н-ролльных бунтарей. И все. Остальное

исчезало со страшной скоростью. В составе клуба

оказалось неимоверное количество каких-то чудо-

вищных коллективов, тоскливо-серых или нелепо-

экстравагантных. Однако какое-то время Ленрок-

клуб держался на плаву чисто... фискальными методами.

Еще советской властью ему было дано

право решать, чему должно звучать со сцены, а что

следует... запретить. Власть вручила рок-клубу

печать цензора. Группы, входившие в него и внесенные

в соответствующий список как проверенные

на лояльность к власти, имели "разрешенную

к исполнению рок-программу". Такая бумажка с

печатью как щитом прикрывала от постоянных

нападок милиции и прочих уполномоченных и

компетентных.

Помню ситуацию, когда рок-клуб наказал БГ

и "Аквариум" за выступление на Тбилисском рок-

фестивале-80, запретив ему выступления в течение

полугода (!), "Аквариум" приехал в Архангельск

на концерты, которые во Дворце культуры организовал

автор этих строк. Так вот, за "несанкционированную"

поездку группу едва не исключили

из клуба и друзья ансамбля буквально бились, чтобы

сие не произошло. Удаление из рок-клуба могло

стать первым звеном в карательной цепочке...

"ДДТ" играл программу для вступления в

Ленрок-клуб только по одной причине: клубный

статус, снимая необходимость объяснений с представителями

власти по поводу творчества, давал

возможность творить без оглядки.

Но вскоре случилась перестройка и разрешающие

бумажки были просто похерены. Последнего

удара - свободу говорить и петь что заблагорассудится

и отмену силы всяких печатей - Ленрок-клуб

не вынес и... запил. Зал арендовали какие-то непонятные

лица, устроили в помещении дорогой бар с

фальшивыми белыми стенами, как будто питерский

рок-н-ролл может дышать, не то что резвиться в стенах

"санитарного цвета". Первое время публика по

привычке все еще шла к легендарным стенам на улице

Рубинштейна. Но заходить внутрь не решалась, а

гуляла, как могла, снаружи когда-то родного рок-

клуба - просто тусовалась с пивом из соседнего ларька

в рок-клубовском дворике. Но и это прошло. Ныне

редкие тусовщики туда приходят как к священной

могиле и, попивая пивко, вспоминают время, когда

эти стены видели Цоя, Майка Науменко, Курехина,

а так же Кинчева, Гребенщикова, Дюшу Романова,

Севу Гаккеля и скольких еще... Среди святых имен

непременно поминают и Шевчука. Когда Юра был

тут в последний раз, он и сам не вспомнит. Должно

быть, на поминках кого-то из ушедших музыкантов,

потому как иного повода собраться в бывших рок-

клубовских стенах просто нет...

Первый питерский период был на исходе. Музыку

"ДДТ" вынес в народ, во дворцы спорта, на

площади. Бушевал гастрольный шторм. Народные

массы приветствовали своих рок-героев. Массы

сплачивались вокруг них и думали, что это - жизнь.

Надо во все это наиграться - и во дворцы, и в площади,

и в героев. И в деньги, и в славу, и в восторг

прессы тоже. Это очень захватывающая и безумная

игра. Единицы выдерживают такое сумасшествие

и уходят с площадей, из дворцов и от народных

толп с минимальными потерями.

Что-то утратил и "ДДТ". Или просто не при-

обрел. Шевчук ведь первым из рок-периферии осваивал

невские берега, причем, не просто выучил

свод правил и затерялся, а пришел "в чужой

монастырь со своим уставом". Собственно, его

приход из Уфы в Питер сродни разве что приходу

из Рязани в Петербург Сергея Есенина. Более, вроде,

никто не сумел столь громко войти в столицу

на Неве, обосноваться и жить бурно, неуемно.

Конечно, Шевчук обрел здесь новых знакомых,

сподвижников... Но когда все началось, Юрий оказался

один со своими замыслами, желаниями. Коллективы

в рок-н-ролле никогда ничего не решали.

Сами посудите, каково одному в чужом большом

городе. Это к тому, если вдруг у кого язык

чешется по поводу вечно хмельного состояния и

неустройства тех лет жизни поэта. Но в конечном

итоге это все - дело житейское.

А пока все очередное заканчивалось и прежний

Ленинград тоже. Это был как бы уже иной город.

Бушевала горбачевская перестройка. Признаться, в

то время Питер выглядел как огромные декорации к

тургеневской базаровщине. Было такое ощущение,

что нигилисты победили в отдельно взятом месте.

Питерский центр представлял собой скопище выпотрошенных

старых домов, от которых оставили только

наружные стены. Первые бомжи, нищие, попрошайки,

беспризорники, рванувшие сюда со всего

пока еще СССР, прятались в недрах этих развалин.

Питерские юные панки валялись на тротуарах в замызганных

джинсах, порванных отчего-то обязательно

на интимных местах. Элитарный питерский

рок-андеграунд в ужасе бежал перед нашествием

полчищ отвязных "гопников". "Аквариумовский"

виолончелист, некий символ чистоты и утонченности

питерского рок-андеграунда, Сева Гаккель открыл

на Васильевском острове клуб "Там-там", в котором

играли, в основном, какие-то агрессивно настроенные

молодые группы, а зрители ежевечерне били

в вестибюле пивные бутылки...

В Питере развал и раздрай. Создается впечатление,

что Шевчук как бы не видит всего этого.

Вроде и понятно: он не пережил вместе с этим городом

радость его послеблокадного восстановления,

не жил десятилетиями при относительном

колбасном изобилии. Был далек от надменности

интеллигентов-ленинградцев. Он даже не варился

в питерской общине хиппи, а если и "забивал косяк"

когда-нибудь, то не в компании с теми, кто

выспренно рассуждал о достоинствах переводов

БГ с иностранного на русский.

Но отчего-то именно в это время начинается

самый цельный, самый серьезный творческий период

Юрия. Он подступает к невозможно огромному

архипелагу по имени Питер. Он уже освоил

пару его островков. Он же собирается на этом архипелаге

жить и пускается познавать место и среду

обитания.

Теперь Питер изменит если не его самого, то

уж его творчество точно. А может, просто время

пришло. Поэт как-то повзрослел.

Империя "ДДТ". Новые герои

Самое время отвлечься, поскольку "приходный

период" еще закончился и тем, что полностью

сформировался постоянный состав "ДДТ". Музыканты

в группу еще будут приходить и уходить,

но все из разряда сессионных - для привнесения

требуемых музыкальных красок. Костяк же

"ДДТ" пополнился Михаилом Черновым и Андреем

Муратовым. Чуть позже в группу "ДДТ" войдут

братья Алексей и Анатолий Болотные. Они не

будут извлекать никаких звуков со сцены, но именно

их приход весомо укрепит организационные

позиции команды.

Впрочем, административный корпус "ДДТ"

имеет полное право на особый разговор о нем,

ибо привнес в менеджерское дело отечественной

рок-музыки новшеств не меньше, чем сама группа

в творческую историю российского рока. Но

об этом позже. Пока же "ДДТ" впитывает в себя

питерских людей. В этом смысле Андрей Муратов

и Михаил Чернов стали еще одним подарком

города поэту.

К счастью или несчастью, но Андрей Муратов

слишком рано проявил музыкальные таланты и

оттого вся его детская жизнь представляла собой

нескончаемый ряд различных музыкальных кружков

и школ, что в результате привело мальчика в

одиннадцатилетку при Ленинградской консерватории.

В этой школе учились только явные таланты.

(Кстати, вместе с Муратовым-Мурзиком в той

школе учились многие вошедшие в историю русско-

го рок-н-ролла ребята, позже - все "гребенщиковс-

кие музыканты": Саша Куссуль, Андрюша Решетин,

Ваня Воропаев...) Даже "блатные" в ней обязаны

были иметь хоть какой-то талант. Как ни странно,

Андрюша, несмотря на свое музыкальное детство

и вовсе не бандитское телосложение, оказался в этой

элитарной школе самым отпетым хулиганом, которого

раз в три месяца с удивительным постоянством

пытались выдворить вон. За что? Ну, к примеру,

как он сам вспоминает, "ходил по карнизу

четвертого этажа, доведя тем самым учительницу

математики до сердечного приступа". Или разводил

костры на хоровой лестнице. Это же была не

просто лестница, а святая святых школы, поскольку

вела в хоровой класс. То, что он курил, это понятно.

Но он даже не пытался потушить сигарету,

когда завуч "застукал" его в туалете! Нет, преподаватели

общеобразовательных предметов просто с

упоением бы вытолкали его взашей за школьный

порог. Но в этой школе царицей предметов была

музыкальная специальность. Тут нашему Мурзику

равных не было: он совмещал фортепьянное и теоретико-

композиторское отделения и делал это легко

и непринужденно.

В четырнадцать лет питерская жизнь хулигана

из консерваторской школы получила эффектный

поворот: Андрей Муратов пошел хипповать.

Босиком. В солдатской гимнастерке. На Казань

(место на Невском проспекте у Казанского собора,

известное в советские времена как площадь

постоянной тусовки ленинградских хиппи). Он не

просто "захипповал", он еще и утащил за собой из

школы чистейших музыкальных звуков половину

своего класса!

Сам он объехал "автостопом" (передвижение

на попутных машинах без денег) всю страну. Тогда

было особым шиком вышить на холщовых сумках

звездочку после того, как проехал автостопом

10 000 километров. У Андрея таких звездочек было

24! Его опять чуть было не выставили из школы

во время одного из таких путешествий то ли в

Крым, то ли в Улан-Удэ, но он успел-таки вернуться

к экзаменам. Правда, в консерваторию все равно

не поступил. Помешал... рок-н-ролл. Андрей

решил пойти в училище Мусоргского, куда перевели

исполнительскую эстраду, наивно думая, что

в училище научат играть рок-н-ролл. Из Мусоргского

его через полгода все-таки выпроводили восвояси.

Поводом послужили вовсе не учебные причины

- он же был гением с уже хорошей музшко-

лой, - а дела хипповские. В ленинградском КГБ у

него спросили:

- Это ты, гад, расколотил статую в Летнем

саду?!!

Впрочем, подобный вопрос в то время задавали

многим ленинградским рок-н-ролльщикам и хиппи.

("Аквариум" любил выступать тогда на ступеньках

Инженерного замка, что неподалеку от Летнего

сада, собирая толпы невских хиппи и просто весь

питерский андеграунд.) И когда какие-то варвары

разбили статую в саду, власти бросились искать вандалов

именно в этой среде.

После этого Мурзик какое-то время исполнительно

являлся в семь часов утра на рабочее место

комплектовщика чертежей завода "Знамя Октября",

складывал в угол все, что ему приносили, -

раскладывать по полкам не хотелось -и с чувством

выполненного долга заваливался спать. Естественно,

это долго продолжаться не могло, и Андрей

появился в Ленрок-клубе. Муратов участвовал в

разных недолговечных ансамблях и от института

культуры ездил на практику в Венгрию вместе с

будущими музыкантами "Аукциона" и будущим

артистом эстрады Сергеем Рогожиным.

Наконец судьба вывезла его на олимп питерского

рока. Перед четвертым рок-фестивалем Андрея

пригласил в свой "Зоопарк" Майк Науменко.

Майк - не просто питерская легенда, он символ

русской рок-музыки, культовый музыкант, личность

знаковая. При все том ему до конца дней

своих удавалось оставаться просто хорошим, незакомплексованным,

доброжелательным человеком.

Три года Андрей играл с Майком. (Жизнь

Майка оборвалась трагически и нелепо: вернувшись

домой с вечеринки по поводу проводов за

границу одного из музыкантов группы, он упал в

своей коммунальной квартире, был дотащен соседом

до кровати, до утра лежал без движения. Затем

приехавшие родственники вызвали "скорую

помощь", которая констатировала самую несовместимую

с жизнью из всех травм - перелом основания

черепа. В таких случаях медики даже при

осмотре не шевелят больного, ибо и легкого шевеления

достаточно, чтобы наступила смерть. Майк

до конца был в сознании. Он оказался еще и очень

мужественным.)

- Это были главные годы моей жизни как рок-

музыканта, - вспоминает Муратов. - Майк - настоящий

рок-н-ролльный папа. До этого я был

мальчиком с классическим музыкальным образованием.

Воспринимал "Ролинг стоунз" как фальшивую

неритмичную группу. Совершенно не врубался

в потаенную энергетику. Майк меня врубил.

С тех пор "Ролинг стоунз" - моя любимая команда.

Майк - настоящий папа, потому как дал ощущение,

как делается рок-н-ролл. Совсем не принципиально,

с какой скоростью ты играешь по клавишам,

и даже не принципиально какие, ноты берешь.

Не принципиально, на чем играешь - на крутом

инструменте или раздолбанном рояле. Зато

принципиально, КАК ты это делаешь.

Случилось так, что на еще одном историческом

отечественном рок-фестивале в подмосковном

Подольске Муратов одновременно играл и в "Зоопарке"

и в "ДДТ". Последние как раз расстались с

Сигачевым, и Андрей подменил выбывшего кла-

вишника.

- Очень ломовой фестиваль, >- продолжает

Муратов. - Когда о нем говорят, как о нашем Вуд-

стоке, то склонен согласиться: по крайней мере

бухали ничуть не меньше.

Через пару минут после начала выступления

"ДДТ" пошел проливной дождь. Шевчука било током.

Он не нашел ничего лучшего, как обернуть

микрофон мокрой майкой, что положения вовсе

не спасало... На фестивале все двадцать пять минут

мы отыграли классно. Правда, пару раз взорвался

аппарат и все время что-то горело, но это

только поддавало экспрессии.

Андрей сколько-то еще поиграл в "ДДТ" на

гастролях в качестве сессионного музыканта. К

тому времени его положение в "Зоопарке" было не

лучшим - сказалась некая разница темпераментов

с Майком и несколько иные взгляды на вопросы

влияния алкоголя на творчество. Майк был рок-

звездой старой закалки и считал алкоголь неизменным

спутником рок-н-ролла. Но, как утверждает

сам Андрей, главным было утухание его личного

интереса к тому, что делал "Зоопарк".

Предложение Шевчука постоянно играть в

"ДДТ" поступило как нельзя кстати. Творчество

"ДДТ" Муратова равнодушным не оставляло.

Вопрос был решен.

Если и могут жить в музыкальной среде большие

противоположности, чем Андрей Муратов и

Михаил Чернов, то не в одном городе уж точно.

Но на то он и Питер, на то и Шевчук, чтобы добиваться

немыслимых сочетаний.

Михаил Чернов получил прозвище Дядя

Миша в уже достаточно серьезном возрасте, оказавшись

в питерской рок-н-ролльной среде. А до

того всю немаленькую жизнь он был просто Михаилом

Черновым, весьма известным в джазовых

кругах.

Чернов родился за полгода до войны, 26 января

1941 года, а через полгода после начала войны

Мишин папа Семен Самсонович погиб под

Питером.

- У нас на Лиговке была дружная еврейская

квартира из восьми комнат, - вспоминает Дядя

Миша. - Все постоянно толклись на кухне. Я развлекал

их различными хохмочками: садился на

столик и травил анекдоты. Вся квартира покатывалась

с хохоту...

Лиговка - район рабочий и хулиганский. Чтоб

отстоять свою честь и достоинство, Мише пришлось

научиться драться. Два брата из его двора

познакомили его с тренером по боксу. Так он занялся

серьезно спортом.

Но муж старшей сестры в качестве приданого

принес в дом гитару. Миша бегал во двор смотреть

аккорды песен, которые горланили пацаны,

и до сих пор помнит песни той поры. Вот, пожалуйста:

На одной из улиц Ленинграда,

Где стоял Октябрьский вокзал,

Жила дней моих отрада,

У которой я не раз бывал,

Маленький, как пуговичка, носик.

Глазки - пара тлеющих углей.

Нежно называл ее я Тоська-сука!

И порой души не чаял в ней.

Словом, нормальный такой послевоенный

дворовый репертуарчик...

- В 1956 году муж моей сестры съездил в Англию

на две недели, - продолжает Чернов. - Тогда я

учился в восьмом классе. Он привез из Англии несколько

асфальтовых пластинок на семьдесят восемь

оборотов. Среди записанного на них была знаменитая

"Rock around the clock" в исполнении Билла Хей-

ли. Я слушал эту пластинку с "Rock around the clock"

целый день и назавтра уже спел ее на птичьем языке

в школе, чем поверг всех в невероятную панику! Просто

мелодия была схожа с очень модной тогда песенкой

"Стамбул - Константинополь" и все думали,

что просто в мажоре пою "Стамбул". Но тут же выяснилось,

что это тот самый рок-н-ролл, о котором

давно говорят, но никто не знает, как он звучит.

Таким образом Миша Чернов стал первым в

Ленинграде исполнителем легендарного рок-н-

ролла! Мало того, это было время, когда вовсю

тиражировалась музыка при помощи самодельных

гибких пластинок на рентгеновской пленке - знаменитых

ныне "пластинках на костях" или просто

"костей". Так вот, знакомая компания изготовителей

таких "костей" с улицы Марата записала

в Мишином исполнении первые в Ленинграде рок-

н-роллы "Rock around the clock" и "Rock

everybody", конечно же, на "птичьем языке" и растиражировала

их по всему городу! Самое интересное,

что эта запись 1957 года сохранилась! А через

год Миша закончил школу. Он поступил в техникум,

в котором организовался бэнд. Конечно же,

Михаил оказался в нем. Он осваивал разные инструменты.

- Занимаясь гитарой, я не выпускал ее из рук.

Соседи просто стояли на ушах, поскольку я еще и

ритм выбивал ногой. У соседей штукатурка с потолка

сыпалась только так! Соседка снизу, Валентина

Алексеевна, частенько заглядывала к нагл по

этому поводу. В один прекрасный день я притащил

кларнет и принялся извлекать из него звук.

Это был рев пещерного медведя! Страшное дело.

Тетя Валя постучала к нам в комнату и спросила:

- Миша, а когда ты будешь играть на гитаре?

Скоро Михаил уже играл джаз в оркестре Геннадия

Соболева, которого считает своим первым

учителем. Играл и с оркестром Родионова. Этот

коллектив базировался в доме графини Паниной,

ставшем ДК железнодорожников. Именно в этом

доме через десятилетия будет создана студия группы

"ДДТ", одна из первых и лучших питерских

рок-студий.

После армии он работал у Давида Голоще-

кина, у Олега Лундстрема. Уже далеко не юношей

Михаил поступил в музыкальное училище, где познакомился

с Сергеем Курехиным. Вот с него-то и

начался для уважаемого джазового музыканта

Михаила Чернова российский рок-н-ролл:

- Сережа Курехин играл с моим консерваторским

педагогом авангард. Он был таким талантливым

музыкальным разгильдяем. Настоящий

андеграунд. Талантливейший человек, но толком

ничего не знал. Училище его не выдержало - выгнало!

Ни во что не любил углубляться, любил играть

по настроению. И вот он создал свою "поп-

механику", знаменитый, как он сам говорил, массовый

идиотизм. Как-то раз пригласил меня. Прихожу,

а там целая толпа людей, среди которых

были Гребенщиков и Цой. Отыграл я с ними одну

"поп-механику", другую... Подходит Цой:

- Не мог бы ты, Миша, со мной записаться?

Согласился, но Цоя я продинамил, на запись

не пришел. Он на меня обиделся. Зато Андрей

Тропилло записал меня с "Алисой", причем группа

об этом не знала: в песне "Идет волна" из альбома

"Энергия" потребовалось соло саксофона. Я

его и сыграл, будучи еще не знаком с "Алисой".

Сделал несколько записей с Гребенщиковым и

"Аквариумом",

Вообще я относился к ним как к самодеятельности,

весьма скептически: рок-н-ролл для меня не

музыка, что ты!.. Кинчев попросил еще раз помочь

на записи. А потом он и говорит: "Миша, пойдем

с нами играть прямо на концерте. Что захочешь,

то и играй".

Концерт был жутким, но я с ними отыграл, а

утром состоялась запись пластинки "Блок ада", где

записали саксофон в нескольких песнях...

Необходимо отступление. С работы, из ресторана

"Нарва", я добирался домой на метро. Как-

то в вагоне напротив меня сели три волосатых и

один стриженый наголо. А у меня футляр саксофона

в сумасшедших фестивальных наклейках. Ну

волосатики, понятно, музыканты другого направления,

я к ним относился неприязненно. Но

тоже имеют право на существование. Они тогда в

вагоне жутко друг с другом ругались. Это Вадик,

Доца, Андрей Васильев и Шевчук ехали с репетиции.

Запомнил, что Доца живет рядом со мной. И

вот в Шушарах рублюсь с "Алисой", выхожу за

кулисы, а там стоит... Доца. Познакомились. Обменялись

телефонами, пригласили друг друга на

"видик", это было актуально в то время. Как-то

Доца попросил помочь на записи. Песня "Ни шагу

назад" вошла потом в лазерный диск "Я получил

эту роль". Доца уже дома поставил мне записи

"ДДТ". Мне понравилось: вот это, действительно,

команда, по сравнению со всеми "аквариумовца-

ми", "алисовцами". Мощно. С удовольствием бы

поиграл в такой группе.

Перед сведением пластинки заговорили, кто

куда поедет. У "ДДТ" гастроли на Южный Урал.

"Счастливые, - говорю им, - а я сижу в кабаке со

старперами у которых одно на уме: побольше денег

заработать".

Юра согласился взять на пару месяцев без отрыва

от производства. Всего несколько репетиций,

и сразу концерты в СКК! Как задвинули "Пластуна"!

Юра вскоре и сказал:

- Бросай прежнюю работу. Железно берем.

Так Михаил Чернов стал музыкантом группы

"ДДТ". И было это в сентябре 1988 года.

Национальность - питерский

Итак, к концу восьмидесятых вокруг поэта образовалось

сугубо питерское окружение музыкантов.

В концентрированной питерской ауре трудно

себе представить, что поэт, обосновавшийся в городе

сколь великом, столь и загадочном, потаенном,

не попробует если не раскрыть, то хоть прикоснуться

к этой великой тайне города.

Игорь Доценко (Доца), Вадим Курылев (Вадик),

Андрей Васильев (Худой), Андрей Муратов

(Мурзик), Михаил Чернов (Дядя Миша) и, конечно

же, Женя Мочулов - вот в таком составе пове-

дет Шевчук свое музыкальное войско "ДДТ" на

своеобразное покорение Питера в 1991 -1992 годах.

Говорит Андрей Муратов:

- Я питерский человек в четвертом поколении.

"Черный пес" - питерская программа, я это чувствую.

Вернусь к самому началу нашего знакомства.

Вот чем тогда купил меня Шевчук, так не своим,

далеко не покладистым характером и отнюдь не

кротким нравом, и тем более не красивыми речами

- а песней "Ленинград". Человек, приехавший

черт знает откуда - Уфа для меня вообще не название,

- смог выдохнуть такое...

Эй, Ленинград, Петербург, Петроградище!

Марсово пастбище, Зимнее кладбище!

Отпрыск России, на вас не похожий,

Бледный, худой, евроглазый прохожий.

Гер Ленинград, до пупа затоваренный,

Жареный, пареный, дареный, краденый.

Мсье Ленинград, революцией меченый,

Не доболевший, но перекалеченный.

С окнами, бабками, львами, китами,

Липами, сфинксами, медью "Авроры".

Эй, Ленинград, вы теплом избалованы.

Вы в январе уже перецелованы.

Жадной весной ваши сны-откровения

Вскрыли мне вены тоски и сомнения.

Пан Ленинград, я влюбился без памяти

В ваши стальные глаза...

- Буду говорить о вещах принципиальных, -

продолжает Муратов. - Был "Ленинград" Мандель-

щтамовский. "Ленинград" Шевчуковский - вещь

принципиально иная, но на том же уровне. На уровне

усекновения реальности. Этот город нельзя сделать

чьим-либо городом конкретно. Можно просто

самому стать его жителем. Шевчук, конечно же, стал

жителем Питера, питерским человеком, в отличие от

сотен других, кто приезжает и до конца дней не может

понять, где же он находится. Но, повторюсь: не

Питер стал для Шевчука его городом, а Шевчук стал

питерцем. Человек переделывает себя под такой город.

Наверное, что-то нехарактерное в Юре для невского

жителя осталось. Хотя что такое невский житель?

Просто легенда. В Питере культура сохранилась,

как мне кажется, за счет того, что это европейская

столица. Петербург - город не российский.

Шевчук это точно подметил: "Бледный, худой, ЕВ-

РОГЛАЗЫЙ прохожий". Там скрытая игра слов...

Как бы там ни было, ты будешь жителем этого города

лишь в том случае, если национальность твоя не

татарин, не русский, не еврей, если твоя национальность

- питерский...

Вот о городе жителей с особой национальностью

и есть музыкальная книга нашего поэта "Черный

пес Петербург". Ну и хватит оттягивать, давно

уже пора начать повествование о самом объемном

произведении Шевчука. Но не тянется рука, и все

тут. Оно и понятно, вовсе не о празднике души, не о

доброте и счастье предстоит речь. Сколько страшных

катаклизмов предстоит еще увидеть Юрию,

сколько человеческих трагедий узнать... Но никогда

его стихи не будут мрачнее тех, что зазвучат в

"Черном псе", никогда музыка не будет более тяго-

стной. Одно большое сплошное чувство тревоги. И

в то же время нет никакого сомнения в том, что это

большая музыка, высокое искусство.

А вот теперь калейдоскоп свидетельств очевидцев

того, как случился "Черный пес Петербург".

Как вы догадываетесь, картинки в нем покажутся

вовсе не детскими.

Алексей Болотин, содиректор театра "ДДТ":

- Впервые о "Черном псе" я услышал в Павлодаре.

Первого августа 1992 года группа отыграла

последний концерт и уходила в отпуск. Первым о

новой программе рассказывал Женя Мочулов, но

я не очень-то верил, слишком масштабно все предполагалось.

Из Павлодара летели в Москву вместе

с Шевчуком, потом с ним же ехали в Питер в одном

купе, и уже Юра сам рассказал о том, что задумал.

Речь шла о монолитном спектакле с объемными

декорациями, мощным звуком и достаточным светом

для дворцов спорта. Я сомневаться-то сомневался,

но в работу впрягся. Сомнения, в основном,

касались чисто организаторских аспектов. Такая

постановка требовала немалых финансовых затрат,

а спонсоры не очень-то щедры. Тогда мы вообще

жили смешно. Я за свои деньги находил ребят на

расклейку афиш. За свои потому, что у группы их

просто вовсе не было. Говорилось, что где-то летали

миллионы, их тратили на свет, звук, декорации.

А музыканты сидели совсем без денег. Я в то время

еще подрабатывал, поскольку не полностью был занят

делами группы. Но события развивались стремительно,

и скоро ничего совмещать уже было просто

невозможно. С первого сентября 1992 года на-

чались репетиции. Я приехал в Питер пятнадцатого

и увидел мощный ураган: музыканты "в мыле

пилят" на репетициях, администраторы "в мыле

просто летают пулями". Даже "наезжают" друг на

друга. Шевчук принес видак, чтобы музыканты

смотрели, как надо себя вести. Администраторы в

обиде:

- Ах вы, паразиты, еще и время находите видик

смотреть! Мы уже такое провернули, а вы курите!

Музыканты в ответ:

- Идите и не мешайте репетировать!

Такие безобидные наезды. Работа шла полным

ходом. На декорации не хватало денег, но к

назначенному времени нашлись. Над этими сооружениями

трудился тот же театральный мастер,

который оформлял программу "Аквариуму". Двенадцать

миллионов требовалось на звук и свет.

Аппарат ставили москвичи - пригнали три фургона,

так и ездили: Питер - Минск - Киев - Москва.

Еще намечалась Уфа, но не нашлось спонсора -

сами-то концерты не окупались, были сильно убыточными.

Когда я увидел, что в турне участвует

сорок (!) человек, то тут же понял, что как администратор

один с таким количеством народа не

справлюсь. Предложил взять еще двух помощников,

но сочувствия у Шевчука не нашел: "Лишние

люди не нужны".

Тогда я пригласил своих друзей. Объем работы

был огромен. Чего стоит снимать и устанавливать

декорации. Грузчики, конечно, были. Но когда

я на время уехал, то свистнули целую бобину

веревки, за которой мы весь Питер обегали, - обидно.

Когда группа замахивается на проекты такого

масштаба, требуется и соответствующий штат. У

Джексона одних администраторов тридцать человек,

а у нас в таком туре было всего четыре...

Лидия Липник-Доценко, жена Игоря Доценко:

- К началу репетиций "Черного пса" я уже хорошо

познакомилась с ребятами. То Андрей Муратов

зайдет с "Мелодии", то Вадик Курылев, Анд-

рюша Васильев или Юра заглянут. Чисто по-домашнему

- кофейку, чаю попить. Работа над программой

была очень напряженной: к репетициям приступили

в сентябре, а тринадцатого ноября уже был

дан первый концерт. Ребята репетировали по двенадцать

часов в сутки. Условия были таковы, что

вместо полноценной еды существовал только чай с

бутербродами. Материальное положение группы

вовсе не было шикарным, чтоб музыканты могли

себе позволить ресторанные обеды. К тому же это,

опять-таки, трата времени. Мои кулинарные возможности

все уже знали - обедали у меня дома. Вот

я и предложила: "Давайте, буду готовить. Приезжать

и кормить".

Они ведь не пятнадцатилетние мальчики -

взрослые мужики уже... Перед туром я готовила

обед на всех. Кто из ребят был свободен, заезжал

на машине и отвозил меня на студию вместе со всеми

этими кастрюлями. Так случилось, что я иногда

присутствовала на репетициях. Со стороны это

был просто тяжелейший труд. Все равно что из

одного и того же кофту кроить, шить-перешивать.

До тех пор пока она не понравится десяти челове-

кам. Сравнение, конечно, чисто женское... Я не

музыкант, сижу там со своими кастрюлями, но и

то вижу, что бывают нервные дни. Одно и то же

время вчера тянулось целым годом, а сегодня пролетело

как пятнадцать минут. Но они очень хотели

сделать этот свой спектакль...

Андрей Муратов:

- "Пес" был "Великой Китайской стеной".

Битвой. Иногда мы пробивали стену там, где можно

было просто обойти. Вещь концептуальная, и

все как в первый раз. Первая попытка в российском

рок-н-ролле сделать - нет, не спектакль, а некое

полнометражное действо. Спектакля бы не

вышло по простой причине: мы никакие не актеры,

мы просто музыканты. Лишь один из нас мог

бы сыграть спектакль - Шевчук. Возможно, и хотелось

как у "Пинк Флойд", но слава богу, что не

вышло. Получилось по-своему. Тяжелая программа,

кровью далась. Часто ссорились в процессе

подготовки. Юре хотелось больше инструментального:

"Больше музыки, больше музыки!!!"

Однако, на мой взгляд, он как автор в этот

период работы бывал со своими музыкантами излишне

категоричен. Чем изрядно губил музыкально-

творческую инициативу. Правда, из творческой

личности жажду сочинять не выколотишь...

Программа на самом деле максимально мрачная.

И песни в основном мрачные. Конкретно?

"Блокадники" - песня старая, делалась много лет,

но только тут срослась. "Актрису Весну" тоже делали

три года. Впрочем, "Храм" и "Актриса Весна"

- мои любимые вещи. Кто этот "Пес" - Петер-

бург или автор? Не думаю, что автор. Очень классная

поэтическая метафора. Возможно, есть реми-

нисценция со строками Осипа Эмильевича Мандельштама

"Век мой, зверь мой...". Юра читает

много, в его стихах прослеживается масса различных

ассоциаций.

"Черный пес" сумрачен, потому как и жизнь

наша такая, и сам Питер погрязнел изрядно. С другой

стороны, черный - это не темный. И программа

мрачная, но не темная. Кстати, в процессе работы

что-то переделывалось и в конце вещи становились

более светлыми. Одно точно, однозначно - это

питерская программа.

Алексей Болотин:

- "Пса" я нормально выслушал в Киеве. По

сюжету, вначале в зале должна быть полная темнота.

Но в темноте ломают скамейки. Организаторы

этого боятся, и администратор зала в Киеве

просто запретил полностью выключать свет. Вот

в первый день и горел свет в зале. Атмосфера, естественно,

была сбита и мне поступил приказ:

"Свет убрать!" Я поднялся на самый верх, разогнал

там всех местных стариков и буквально лег

грудью на пульт. Так два дня на нем и лежал. Заодно

посмотрел программу полностью, "от и до".

"Черный пес" в Киеве меня просто потряс, Чем?

Мощью мысли, музыки. Крутая, жесткая, злая

мысль о жизни. Просто о жизни, не обязательно о

нашей. О любви, смерти. Обо всем основном. Все

равно что прилетел инопланетянин, попал на концерт

и сразу узнал, как живут у нас, в бывшем "совке",

в этой стране. Как живут люди на этой плане-

те по "Черному псу"? Мрачно. Таким Шевчук увидел

этот мир и таким нам его показал. Я все это

увидел, лежа в Киеве на пульте, и очень даже ясно

ощутил и представил.

Дворцовая площадь и табуретка на кухне

Это был второй и последний питерский период

"ДДТ". Да, последний. Поэт начал всеми своими

нервами чувствовать глобальные сдвиги, происходящие

с российским народом, так, как сам народ

это почувствует лишь позже. И стал большим

российским поэтом. И все дальнейшее уже не питерский-

российский период "ДДТ". Юра собрал

в собственной просторной квартире на Васильевском

острове Петербурга своих родных на невское

житье, поднимался загородный дом - быт на невских

берегах устроился. Питерское житье началось,

но с Питером было покончено. Питер, конечно

же, не уйдет из стихов Шевчука, но только

энергии этого города для творчества поэту уже не

хватало. Ему нужна была вся Россия. Началось

время метания по России.

Но точкой отсчета все равно оставался Питер.

...В то лето 1993 года Дворцовая площадь испытала

очередное в своей истории потрясение. Такое

столпотворение случалось только по красным

датам в советские времена, когда трудовые коллективы

в приказном порядке стройными колоннами

утюжили площадный булыжник. Предположить,

что сотни тысяч ленинградцев забьют до отказа и

красное место Питера, и выходящий на площадь

Невский проспект, Миллионную и все прочие улицы

и улочки, только чтобы услышать песни Юрия

Шевчука и музыку "ДДТ" и потом, когда все уже

кончится, еще несколько часов не расходиться... Это

был триумф российского рок-н-ролла вообще. Но

это еще был потрясающий личный триумф Юрия

Шевчука и музыкантов группы "ДДТ". Абсолютно

точно, что ни одна иная "коренная" питерская

рок-н-ролльная группа просто физически не смогла

бы привлечь к себе внимание стольких людей в

то время.

Музыканты, по-моему, и сами немножко ошалели.

Увидев колышущееся людское море, границы

которого скрывались где-то за площадью и оттого

со сцены видны не были, "дэдэтэшники" не

растерялись, не стушевались, не испугались... Их

растерянность приняла необычную форму: с одной

стороны, они всеми силами хотели выложиться перед

этим морем лиц, буквально вывернуться наизнанку,

и с другой - опасались, как бы что-нибудь

не стряслось, не сместилось, не сломалось. Оттого

игра музыкантов была если и не безупречной, то уж

профессионально выдержанной, впрочем, как и всегда,

это точно. Зато волнение Шевчука чувствовалось

однозначно. На качестве исполнения композиций

это никак не сказалось. Зато в паузах между

он был более словоохотлив, чем когда-либо. Если

учесть, что Юрий далек от профессионального

конферанса и прежде чем что-то произнести, ему

надо подумать, облекая чувства в слова, то со стороны

наблюдалось презабавное зрелище. Шевчук

с огромной сцены разговаривал с неохватным колышущимся

людским морем будто с одним человеком

где-нибудь в коридоре, скажем, рок-клуба. Чем

напрочь сбивал величие момента.

(Впрочем, Шевчук всегда таков: любую торжественность

он может порушить напрочь, а уж

если речь идет о пафосе, тогда обязательно жди с

его стороны какой-нибудь "милой шалости". На

вручении "Ники" на глазах у многомиллионной

аудитории он сломал организаторам весь фрачный

кайф, провалившись в теледекорации только потому,

что из чувства какого-то внутреннего противоречия

вышел к микрофону вовсе не предусмотренным

устроителями путем. Мало того, возвращаясь,

он провалился еще раз, уже сознательно,

напрочь разворотив помпезные телевизионные

бутафорские надстройки.)

Шевчука вообще рискованно приглашать на

церемонии, где "все в смокингах". Сам для себя он

на какой-то момент выбрал как раз трибуну площадей

и больших пространств. Масштабные постановки,

масштабный звук. Такого высококачественного

звука, какого добивалась группа "ДДТ" на

своих крупных концертах, в отечестве не было ни у

какого другого рок-коллектива, причем это относилось

и к гастролям тоже. На серьезных "живых"

концертах "ДДТ" всегда звучал чисто, как пластинка.

Для озвучки того знаменитого концерта белой

ночью на Дворцовой площади Питера аппарат был

доставлен, например, из Финляндии. Нечего сказать,

концерт вышел эпохальным. Настолько, что

на какое-то время явно растерянно приумолкли

маститые невские рок-н-ролльные корифеи. "ДДТ"

прочно вошел в мир живых легенд русского рока.

Все так... Но, мне кажется, что есть места, где

поэтов и слышат лучше и понимают больше. И

происходит это вовсе не на площади. Наташа

Шевчук, сестра поэта, как-то призналась:

- Легче я воспринимаю Юру, конечно, не с

группой. А просто с гитарой. Мне больше нравится

его акустический период. Он приезжал не раз с

акустическими песнями в Уфу. Знаю, многим людям

они тоже больше нравятся. Не молодым мальчикам,

а людям умудренным жизнью. Для них это

наиболее понятно. Вообще, это справедливо: когда

ничто не отвлекает, тогда то, о чем думает поэт,

доносится до людей более точно.

А вот еще один аргумент в пользу шевчуков-

ской камерности - от приятеля поэта самых первых

питерских дней. Говорит звукооператор, звукорежиссер,

реставратор ранних фонограмм Шевчука Владимир

Кузнецов:

- Я долго занимался сбором музыки рокеров -

фонограммы от Владивостока до Прибалтики проходили

через меня. Решил подобрать акустический

альбом. Длилось это долго. Но ничего лучше акустических

песен Шевчука не услышал. У Юрки что в

электричестве, что в акустике - все цельно. Но всю

жизнь буду сожалеть, что не записал его домашний

концерт: однокомнатная квартира, он на табуретке,

сумерки. Юрка так пел тогда! После 1986 года я

часто бывал на его концертах и сольниках тоже, но

никогда более подобного не слышал. Грустно, что

теперь он так не поет и нет сольной пластинки с тем

Шевчуком. Я слышал, как он может. Но не сохранил

- не записал... Вот об этом и буду жалеть.

Юрий Шевчук начинался с бардовской песни.

Именно она в какой-то момент всколыхнула в

миллионах россиян затухающий было интерес к

рифмованному слову. Шевчуку суждено было

стать исключительным российским бардом, но он

сам сделал все, чтобы этого не произошло.

Однако, опять же, поэты не всегда вольны

делать что им вздумается...

Конечно, от общения с музыкальной стеной

рок-звука что-то сместилось. Но чистоту поэтической

линии Шевчук, без сомнения, сохранил. И, без

сомнения, счастливы, кто волей судьбы бывал на

акустических концертах Юрия.

Мне довелось организовывать два из них. Это

было на Русском Севере, в Архангельске и Северодвинске.

Эти два города даром что стоят в сорока

километрах друг от друга, антагонисты жуткие. В

них все сплошное противоречие друг другу. Позволю

себе остановиться на этом факте чуть подробнее,

и позже поймете, читатель, почему. Северодвинск

считают самым большим в мире центром

атомного судостроения - подводных лодок за шестьдесят

лет своего существования он нашлепал

столько, что теперь весь мир думает, как от этого

северодвинского старого хлама избавиться. Девяносто

процентов северодвинцев работают на строительстве

лодок и представляют собой некую невообразимую

человеческую смесь. Инженерный интеллект

в приказном порядке доставил сюда еще

Сталин из Ленинграда и Свердловска, а чернорабочих

на атомного монстра согнали со всего Русского

Севера, напрочь опустошив окрестные деревни

от мужиков. Все это заперли за специальным

шлагбаумом, завезли туда колбасу и деньги, выдали

в эту атомную зону спецпропуски и объявили

северодвинцев особо значимыми строителями коммунизма.

Жизнь в Северодвинске даже в самые

трудные времена была сытой и в достатке. И уже

которое поколение рабочего класса самого большого

в мире атомного центра, всосавшего в свои цеха

крестьян окрестных архангельских деревень да украинцев,

рванувших на Беломорье за обещанным

длинным рублем и сытой жизнью, считало себя

людьми особого сорта, выше прочих советских.

Развлечения у них тоже были с особым привкусом.

Северодвинцы делали все, чтобы привлечь к себе

внимание. Уже в постсоветские времена на молодежных

концертах можно было запросто наблюдать, как

кто-либо из подвьтивших зрителей забирался на сцену

и, скинув штаны, показывал публике голый зад.

Артисты даже не прекращали свое выступление. Но

это все-таки крайности, а вот сильно выпить перед

входом в зал, покидать на сцену бутылок, прервать

песню, требуя от артиста немедленно дать автограф,

- это запросто. Не все северодвинцы такие,

но очень многие. Архангельск - совсем иное. Город

с четырехвековой историей, патриархальный,

советской властью не обласканный, спокойный и размеренный.

Сюда даже революция доползла только

в восемнадцатом году. И концертный зритель здесь

иной. Может, менее эмоциональный, зато куда бо-

лее искренний в проявлении своих чувств. Если архангелогородец

принес цветы, а артист вел себя высокомерно

или откровенно халтурно, эти цветы ему

не достанутся, какая бы "звезда" ни стояла на сцене.

Северодвинцы недели три раздумывали, когда

им пойти в кассу за билетами на встречу с Шевчуком.

Архангелогородцы не раздумывали ни часу -

уже на следующий день билетов не было. Юрий прилетел

в Архангельск через неделю после знаменитого

теперь концерта "ДДТ" на Дворцовой площади.

Удивительно, но, пожалуй, впервые два самых

антагонистичных северных города были потрясающе

похожи друг на друга во время той встречи с

поэтом. Не прыгал северодвинский зритель на

концертах Юрия Шевчука, не выскакивал из штанов,

не тискал рядом сидящих девок, хоть по устоявшейся

традиции и "засосал банку", а то и не одну,

перед входом в зал. Что-то случилось с северодвинцами,

что-то очень хорошее. Северодвинск

был на удивление красив в тот летний вечер в зале

своего драмтеатра. Он был тем, чем, вероятно, мечтал

и мечтает стать всю жизнь, - городом хороших

людей, порядочных приличных горожан...

Почти четыре часа шел концерт и в архангельском

Доме офицеров. Где-то в середине к сцене

тихо подошли несколько совсем еще пацанов:

- Юра, нас там, на улице, за дверьми, много,

а билетов нет...

- Ой, пацаны, что ж я могу?..

- Да откройте вы двери и пустите их всех, -

послышалось от зрителей, - только не прерывайте

песню.

Зал, и так забитый до отказа, готов был еще

сжаться, лишь бы мальчишки этого города прикоснулись

к звучащему со сцены и лишь бы эта

одна песня о нашем, российском, ненароком не

прервалась.

Тогда на пару с Вадиком Курылевым он прилетел

к нам на Русский Север просто полным летней

свежести, добра и чистоты. В той поездке было

много хорошего. Можете себе представить восторг

матросиков старой забытой подводной лодки, к

которым вдруг, без всякого предупреждения, приходит

любимейший ими музыкант.

Для молодых ребят экипажа "Золотой рыбки"

это было едва ли не самое лучшее, что случилось в

их еще не такой пока длинной жизни. Сойдя с подлодки,

которая занесена в книгу Гиннесса как самая

быстроходная и обозванная америкашками

"ревущей коровой", потому как при своей выдающейся

скорости издавала невероятный шум, Юра

ушел на берег, к морю. Собственно, этот угол воды

и морем-то назвать нельзя, просто огромное пространство

залива, в который входят на отстой подводные

лодки. Беда и в том, что наступило время,

когда, отбороздив свое, лодки заходят сюда навечно.

"Золотаярыбка" тоже пришла умирать... Атомные

подводные лодки умирают трудно. Над атомным

телом еще долго хлопочут, создавая видимость

жизни. Это сродни бреду, если б реаниматоры вдруг

подключили свои аппараты к трупу и поддерживали

искусственно функции организма только потому,

что родственникам не на что похоронить покойника.

На умерших подлодках как бы сохранен эки-

паж. Но морякам известно, что в море судно не

выйдет никогда и командир уже как бы и не командир,

а сиделка у любимого тела. Матросики тоже

не несут вахту, поскольку давно забили болт на эти

жутковатые игры. Гроб он и есть гроб. Мрачнова-

тость этой морской шутки по поводу подлодок обрела

в северодвинском заливе некую реальность.

Гробница с фараоном - атомным реактором - и немногочисленными

насильно удерживаемыми рабами,

наблюдающими за сохранностью фараоновой

мумии - атомной начинки подлодочного сердца.

Вот выйдя из этой гробницы Юра и ушел на берег.

И сколько-то времени был там один. И никто не

смел к нему подойти.

У меня стойкое ощущение, что у Шевчука вообще

характер моря - со всеми бурями, штормами,

штилями, резкой сменой погоды и настроений,

суровостью, где-то жестокостью, но в то же

время и покоем, и умиротворением, и приветливым

бризом.