ЗАГОВОРЫ ОТ ИСТЕЧЕНИЯ КРОВИ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 

1. Знахарь крепко сжимает указательным и большим паль-

цем рану и произносит до трех раз, отплевываясь пocле каж-

дого раза в правую сторону: “Дерн дерись, земля крепись, а

ты, кровь, у раба (имя рек) уймись”, или же говорит так:

На море Океане, на острове на Буяне, девица красным шел-

ком шила; шить не стала, руда (кровь) перестала”. Эти слова

тоже говорятся три раза, не переводя духа, а иначе кровоте-

чение может усилиться.

2. Чтобы не шла кровь из раны. При порубе или при других

случаях, когда кровотечение считается опасным, три раза на-

говаривают шепотом следующие слова и после каждого раза

на рану сплевывают:

Лягу благословясь, стану перекрестясь; выйду из дверей в

двери, из ворот в ворота; погляжу в чистое поле, едет из чис-

таго поля богатырь, везет вострую саблю на плече, сечет и

рубит он по мертвому телу, не тече ни кровь, ни руда из энто-

ва мертвого тела.

3. Заговор от крови. Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа,

аминь. Доселева было при Агарян царе, небо медно и земля

железна и не дала плоду от себя. Как утихнулись и ужахнулись

реки и ручьи и малые источники, так бы утихнулась у раба

Божия Н. кровь горячая и щепота, и ломота, в много пособля-

ешь всем моим словом, как ключ небо, а замок земля, аминь,

аминь, аминь.

4. Заговор от пореза. На мopе на Океане, на острове на

Буяне лежит горючь камень Алатырь, на том камне, Алатыре,

сидит красная девица, швея мастерица, держит иглу булат-

ную, вдевает нитку шелковую, руда желтую, зашивает раны

кровавыя. Заговариваю я раба (такого-то) от порезу. Булат прочь

отстань, а ты, кровь, течь перестань.

ныя, от горя, от беды, сохранен на воде от потопления, укрыт

в огне от сгорания. А придет час твой смертный и ты вспомя-

ни, мое дитятко, про нашу любовь ласковую, про наш хлеб-

соль роскошный; обернись на родину славную, ударь ей челом

седмерижды семь, распростись с родными и кровными, при-

пади к сырой земле и засни сном сладким, непробудным. А

будь мое слово сильнее воды, выше горы, тяжелее золота, крепче

горючаго камня Алатыря, могучее богатыря. А кто вздумает моего

дитятко обморочить и узорочить, и тому скрыться за горы Ара-

ратския, в бездны преисподния, в смолу кипучую, в жар па-

лючий. А будут его чары, морочанье егоне в морочание,

узорочание егоне в узорочание.

3. Заговор матери в наносной тоске своей дитятки. На море

на Океане, на острове на Буяне, на полой поляне, под дубом

мокрецким, сидит девица красная, а сама-то тоскуется, а сама-

то кручинится, во тоске неведомой, во грусти недознаемой,

во кручине недосказанной; идут семь старцев со старцем, не-

званных, непрошенных. Гой, ты еси девица юная, со утра до

вечера кручинная! Ты что, по что сидишь на полой поляне,

на острове на Буяне, на море на Океане? И рече девица семи

старцам со старцем: нашла беда среди околицы, залегла во

ретиво сердце, щемит, болит головушка, не мил и свет яс-

ный, постыла вся родушка. Возопиша семь старцев со старцем

грозным-грозно, учали ломать тоску за околицу; кидма кида-

лась тоска от востока до запада, от реки до моря, от реки до

перепутья, от села до погоста, и нигде тоску не укрыли; кину-

лась тоска на остров на Буян, на море на Окиан, под дуб

мокрецкой. Заговариваю я родная матушка (такую-то) свою

ненаглядную дитятку (такую-то) от наносной тоски по сей

день, по сей час по cию миниту. Слово мое никто не превоз-

может ни аером, ни духом.

4. Заговор красной девицы от тоски. От востока до запада,

от севера до юга, от реки до моря, от пути до перепутья,

пролегала путь-дороженька, всем дорогам старшая и большая,

по той дорожке шли дщери Иродовы, несли во руках пруты

ивовы, а шли они в мир кости сушить, тело знобить, недуга-

ми мучить. От востока до запада, от севера до юга, от реки до

моря, на путях и перепутьях выростала травушка со муравуш-

тоску за околицу, кидма кидалась тоска, от востока до запа-

да, от реки до моря, от дороги до перепутья, от села до пого-

ста; нигде тоску не приняли, нигде тоску не укрыли; кинулась

на остров на Буян, на море на Окиан, под дуб мокрецкой.

Заговариваю я раба (имя) от наносной тоски, по сей день, по

сей час, по cию минуту, слово мое никто не превозможет не

аером, ни духом.

2. Заговор матери от тоски по родному сыну. Разрыдалась я

родная, раба (такая-то), в высоком тереме родительском с крас-

ной утренней зари во чисто поле глядючи, на закат ненагляд-

наго дитятки, своего яснаго солнышка (такого то). Досидела я

до поздней вечерней ночи, до сырой росы, в тоске, в беде. Не

взмилилось мне крушить себя, а придумалось мне заговорить

тоску лютую, гробовую. Пошла я во чисто поле, взяла чашу

брачную, вынула свечу обручальную, достала платъ венчаль-

ный, почерпнула воды из загорнаго студенца; стала я среди

леса дремучаго, очертилась чертою прозорочною, и возговори-

ла зычным голосом: Заговариваю я своего ненагляднаго дитят-

ку (такого-то) над чашею брачною, над свежею водою, над

платом венчальным, над свечею обручальною. Умываю я свое-

го дитятку во чистое личико, утираю платом венчальным его

уста сахарные, очи ясные, чело думное, ланиты красныя, ос-

вещаю свечею обручальною его становой кафтан, его осанку

соболиную, его подпоясь узорчатую, его коты шитые, его куд-

ри русые, его лицо молодецкое, его поступь борзую. Будь ты,

мое дитятко наглядное, светлее солнышка яснаго, милее веш-

няго дня, светлее ключевой воды, белеe яраго воска, крепче

камня горючаго Алатыря. Отвожу я от тебя: черта страшнаго,

отгоняю вихоря бурнаго, отдаляю от лешаго одноглазаго, от

чужаго домоваго, от злаго водянаго, от ведьмы Киевской, от

злой сестры ея Муромской, от моргуньи русалки, от трекля-

тыя бабы-яги, от летучаго змея огненнаго, отмахиваю от воро-

на вещаго, от вороны каркуньи, защищаю от кащея ядуна, от

хитраго чернокнижника, от заговорнаго кудесника, от яраго

волхва, от слепаго знахаря, от старухи-ведуньи, а будь ты, мое

дитятко, моим словом кpепким в нощи и в полунощи, в часу и

в получасьи в пути и дороженьке, во сне и на яву укрыт от

силы вражией, от нечистых духов, сбережен от смерти напрас-

2. Заговор от ратных орудий. Летел орел из-за Хвалынс-

каго моря, разбросал кремни и кремницы по крутым бере-

гам, кинул громовую стрелу во сыру землю. И как отроди-

лась от кремня и кремницы искра, от громовой стрелы-по-

лымя, и как выходила грозная туча, и как проливал силь-

ный дождь, что им покорились и поклонились селитра, по-

рох смирным смирнехонько. Как дождь воды не пробил, так

бы меня (такого-то) и моего коня искры и пули не пробива-

ли, тело мое было бы крепче белаго камня. И как от воды

камни отпрядывают и пузыри отскакивают, так бы от рат-

ных орудий прядали от меня стрелы и порох-селитра. Слово

мое крепко!

3. Заговора om пуль свинцовых, медных, каменных. В высоком

терему в понизовском, за pекою Волгою, стоит красная деви-

ца, стоит, покращается, добрым людям похваляется, ратным

делом красуется. В правой руке держит пули свинцовыя, в ле-

вой медныя, а в ногах каменныя. Ты, красная девица, отбери

ружья: турецкия, татарския, немецкия, черкесския, мордов-

ския, всяких языков и супостатов, заколоти ты своею неви-

димою рукою ружья вражия. Будет ли стрелять из ружья, и их

пули были бы не в пули; а пошли ты эти пули во сыру землю,

во чисто поле. А был бы я на войне невредим, и мой конь был

бы цел и невредим; а была бы моя одежда крепче панцыря.

Замыкаю мои приговорныя словеса замком; и ключ кидаю в

Окиан-море под горючь камень Алатырь. Как морю не усы-

хать, камня не видать, ключей не доставать, так меня пулям

не убивать до моего живота по конец века.

4. Заговор на железо, уклад, сталь, медь. Мать сыра земля,

ты мать всякому железу, а ты железо поди в свою матерь зем-

лю, а ты древо, поди в свою матерь древо, а вы перья подите

в свою матерь птицу, а птица полети в небо, а клей побеги в

рыбу, а рыба поплыви в море; а мне бы рабу (такому-то)

было бы просторно по всей земле. Железо, уклад, сталь, медь

на меня не ходите бороться ушми и боками. Как мятелица не

может прямо летать, так бы всем вам немочно ни прямо, ни

тяжело падать на меня и моего коня и приставать ко мне и

моему коню. Как у мельницы жернова вертятся, так бы желе-

зо, уклад, сталь и медь вертелись бы кругом меня, а в меня не

кой, на той травушке со муравушкой сидела тоска со кручи-

ной, а сидели они да подумывали: как бы людей крушить,

сердца щемить, света не возлюбить.

От востока до запада, от севера до юга, от реки до моря,

среди белокаменной Москвы стоит терем боярский, в том те-

реме боярском сидит во тоске красная девица по незнаемой

беде.

Вы, дщери Иродовы, не ходите по пути по дороженьке на

мир кости знобить, тело сушить, людей мучить, а идите вы

во чисто поле на травушку со муравушкой, что на ту травуш-

ку, где сидит тоска со кручиной, и велите вы тоске со кручи-

ной, чтобы они изгнали из ретива сердца красной девицы, у

раба (такой-то), наносную тоску, а не покорится вам тоска,

ино вы учините бить во пруты ивовы. Заговариваю сим моим

заговором крепко на крепко; а кто мой заговор возодолеет, и

ему провалиться сквозь тар-тарары.