§257. Восточная церковь и расцвет византийского богословия

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 

Определенные расхождения между западной и восточной церквями в IV

в. проступают резче. Например, в византийской церкви был введен сан патри-

арха, по иерархии выше, чем епископы и митрополиты. На Соборе в Кон-

стантинополе (381 г.) восточная церковь объявила о создании четырех регио-

нальных юрисдикции, каждая из которых имела свой патриарший престол.

Порой доходило до того, что отношения между Константинополем (и, кос-

венно, императором) и Римом становились критическими. Владея мощами

святого Андрея Первозванного (т.е. имеющего преимущество перед св. Пет-

ром), Константинополь претендовал, по меньшей мере, на равенство Риму. В

последующие столетия христологические или церковные разногласия еще не

раз приведут к столкновениям двух церквей. Мы рассмотрим лишь те, кото-

рые имеют непосредственное отношение к схизме (§302).

В первых Вселенских Соборах принимало участие всего несколько пред-

ставителей «Папы»— так назвался Сириций (384-399), тем самым провоз-

гласив себя «отцом», а не «братом» других епископов. Но Рим повторно

осудил Ария (Второй Вселенский Собор, Константинополь, 381г.) и Несто-

рия (Третий Вселенский Собор, Ефес, 431 г.). На Четвертом Соборе (Халки-

дон, 451 г.), против монофизитов31, папа Лев I представил формулу для ново-

го символа веры. Формула соответствовала мысли св. Кирилла и была при-

нята восточными Отцами Церкви. Исповедание звучало так: «верую во еди-

ного Господа Иисуса Христа, единосущного Отцу, иже со Отцем неслиянно,

неизменно, нераздельно; союз их отнюдь не отменяет различие их природ, но

свойства каждой природы сокрыты и воссоединены в одной личности и од-

ной ипостаси».

Формула дополняла классическую христологию, но не давала ответа на

вопросы, поставленные монофизитами. Халкидонский символ с конца V в.

разжигал страсти, не утихшие и в следующее столетие. Не все восточное

христианство приняло его in toto [целиком], вследствие чего отделение мо-

нофизитских церквей стало неизбежным . Бесплодные, надуманные дебаты

вокруг монофизитства или подозреваемых в монофизитстве теорий тянулись

еще не одно столетие.

Обратимся теперь к тем моментам, благодаря которым церковь была

оформлена как соответствующая структура. Прежде всего, это небывалый

расцвет византийской литургии, ее иератическая помпезность, ритуальное и

артистическое великолепие. Литургия совершалась как «тайна», предназна-

ченная для посвященных. Псевдо-Дионисий Ареопагит предостерегает того,

кто познал Божественную литургию: «Смотри, чтобы тебе не совершить свя-

тотатства и не разгласить тайну, святейшую из тайн. Будь бдителен, и Боже-

ственное да будет сокровенным» («О церковной иерархии», I, 1). В опреде-

ленные моменты богослужения алтарную завесу опускали; в последующие

столетия иконостас будет целиком отделен от нефов. •

«Четыре части внутреннего пространства храма символизируют четыре

стороны света. Внутренность храмаВселенная. АлтарьРай, который

находится на Востоке. Царские врата называли также "Дверью Рая". На пас-

хальной седмице врата держали открытыми всю службу; смысл этого обы-

чая ясно выражен в Пасхальном каноне: Христос восстал из гроба и отверз

нам двери Рая. Запад, напротив, считается страной теней, скорби и смерти,

вечным пристанищем мертвых, ожидающих воскресения тел и последнего

суда. Центр зданияЗемля. По мысли Косьмы Индикоплова, Земля имеет

форму куба, четыре стороны которого поддерживают свод, а четыре внут-

ренних части храма символизируют четыре стороны света»33. Как образ Кос-

моса византийская церковь воплощает и одновременно освящает мир.

Церковная поэзия и хоровое пение переживают блистательный взлет при

жизни поэта и композитора Романа Сладкопевца (VI в.). Наконец, важно

подчеркнуть значение института дьяконов, игравших роль посредников ме-

жду священниками, отправляющими службу, и мирянами. Именно дьякон

определял порядок совершения службы и указывал пастве на ключевые мо-

менты литургии.

Но самые значительные творения восточного христианства относятся к

области богословия, и в первую очередьмистического. Правда, жесткие

рамки византийской религиозной мысли отчасти затемняли ее оригиналь-

ность, ибо каждый богослов стремился сохранить, защитить и отстоять уче-

ние, переданное Святыми Отцами. Догмы были непреложны. Новшества за-

писывались в разряд ересей; слова «новшество» и «богохульство» были

почти синонимами34. Эта внешняя монотонность (повторение догм, разрабо-

танных Святыми Отцами) не один век казаласьи былапризнаком оце-

пенения и бесплодности*26.

Тем не менее, ядро восточного богословия, и особенно догмат об оббжении

человека, (theosis), чрезвычайно оригинально, хотя и основано на словах ап.

Павла, на Евангелии от Иоанна и других библейских текстах. Равнознач-

ность спасения и обожения следует из тайны Воплощения. Согласно Макси-

му Исповеднику, Бог создал человека, наделив его вечной божественной и

нематериальной жизнью. Пол, как и смерть, суть последствия первородного

греха. Воплощение Логоса сделало возможным theosis, но осуществляется он

только по благодати Божией. Отсюдаважность для восточной церкви

внутренней молитвы (которую позже стали называть «непрерывной молит-

вой»), созерцания и монашеской жизни. Обожению предшествует или со-

путствует опыт мистического Света. Уже у отцов-пустынников экстаз был

сопряжен со световыми феноменами. Монахи «излучали свет благодати».

Когда отшельник предавался молитве, всю его келью озарял свет35. Спустя

тысячелетие та же традиция (молитвамистический свет — theosis) встре-

чается у афонских монахов-исихастов. Их утверждение о том, что они созер-

цают Божественный свет, стало причиной полемики; это дало повод велико-

му мыслителю Григорию Па-ламе (XIV в.) разработать мистическое богосло-

вие Фаворского света.

В восточной церкви мы видим два взаимодополняющих, хотя и противо-

положных на вид фактора, которые со временем будут усиливаться. С одной

стороны, роль и значение общины церковных верующих; с другой стороны,

авторитет и престиж монаховаскетов и созерцателей. Если западные ие-

рархи сдержанно относились к созерцателям и мистикам, то на Востоке к

ним питали чувство глубокого почтения как верующие, так и церковные вла-

сти.

Единственным восточным богословом, оказавшим существенное влияние

на богословие Запада, был Псевдо-Дионисий Ареопагит. Нам неизвестны его

настоящее имя и его биография. Возможно, он жил в V в. и был сирийским

монахом, однако его считали современником ап. Павла, и он почти прирав-

нивался к апостолам. В богословии Псевдо-Дионисия чувствуется влияние

неоплатонизма и Григория Нисского. Высший принцип для Дионисия

пусть невыразимый, абсолютный, превосходящий и личностное, и безлично-

стноевсе же связан с видимым миром посредством невидимой иерархии

существ. Символ конечного единения Одного и множества есть, прежде все-

го, Троица. Дионисий уклоняется как от монофизитства, так и от халки-

донских формулировок. Он рассматривает манифестации божественности

(работа «Божественные числа») и как она проявляется в ангельских чинахО

небесной иерархии»). Однако наивысшую славу Псевдо-Дионисий стяжал

небольшим трактатом «Мистическое богословие». Впервые в истории хри-

стианской мистики здесь встречаются выражения «Божественное неведение»,

или «незнание», подразумевающие восхождение души к Богу. Псевдо-

Дионисий говорит о «сверхсущностном сиянии божественной Тьмы, Тьмы

по ту сторону Света»; никакие категории, по Псевдо-Дионисию, к Богу не-

приложимы, «ибо утверждать, что Бог есть Жизнь и Красота, не более спра-

ведливо, чем сравнивать Его с воздухом или камнем». Тем самым Дионисий

закладывает основы отрицательного (апофатического),богословия (вспомним

знаменитую формулу из упанишадпей, neti! Ср. §81).

Григорий Нисский изложил свои идеи более глубоко и систематично. Но

их популярности среди монахов чрезвычайно способствовал авторитет Дио-

нисия. Рано переведенные на латынь, труды Дионисия были переведены за-

ново в IX в. ирландским монахом Скотом Эриугеной; этот перевод и стал из-

вестен на Западе. На Востоке мысли Псевдо-Дионисия были восприняты и

углублены Максимом Исповедником, «наиболее выдающимся универсали-

стом VII века и, пожалуй, последним оригинальным мыслителем среди бо-

гословов византийской церкви»36. К произведениям Дионисия св. Максим

написал, в форме схолий, комментарий, который также был переведен Эриу-

геной. По сути дела, весь этот корпус текстов (оригинал и комментарии Мак-

сима Исповедника) и есть учение Псевдо-Дионисия, оказавшее влияние на

мысль многих западных мистиков и богословов, от Бернарда Клервосского и

Фомы Аквинского до Николая Кузанского37.