§274. Исмаилизм и прославление имама; Великое Воскресенье; Махди

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 

Сегодня мы едва начинаем постигать исмаилизм благодаря трудам В.

Иванова. От эпохи его возникновения текстов осталось мало. Предание го-

ворит о периоде трех скрытых имамов, наступившем после смерти имама

Исмаила. В 487/1094 г. исмаилитская община разделилась на две ветви:

«восточных» (т.е. пришедших из Персии) с центром в «командном пункте»

Аламут, укрепленном замке на юго-восточном побережье Каспийского моря)

и «западных», т.е. мусульман, живущих в Египте и Йемене. Рамки данного

исследования не позволяют дать анализ или даже краткое изложение всего

комплекса исмаилитской космологии, антропологии и эсхатологии16. Уточ-

ним лишь, что, согласно исмаилитским авторам, телом имама является не его

плотское тело; как и в случае Заратустры (ср. §101), оно образовалось из не-

бесной росы, поглощенной его родителями. Исмаилитский гнозис понимает

под «божественностью» имама (Idhit) его «духовное рождение», преобра-

жающее его в столп «Храма Света», храма чисто духовной природы. «Его

имамат, его "божественность"— это corpus mysticum, составленный из всех

форм света его адептов» (Corbin. Op. cit.,p. 134).

Еще более смелым является учение аламутского реформированного ис-

маилизма17. Семнадцатого дня месяца рамадана 559 г. (8 апреля 1164 г.) имам

провозгласил перед своими приверженцами Великое Воскресение. «Речь шла

не более и не менее, как о наступлении эры духовного ислама, полностью ос-

вобожденного от духа законничества, от рабства перед Законом, — религии

личной, позволяющей человеку открыть и оживить для себя духовный смысл

пророческих Откровений» (ibid., p. 139). Захват и разрушение крепости Ала-

мут монголами (654/1256) не положили конец движению; духовный ислам

продолжал жить, в ином обличье, под покровом суфийских братств.

В реформированном исмаилизме персона имама иерархически выше пер-

соны пророка. «То, что шиизм дюжинников рассматривает в эсхатологиче-

ской перспективе, исмаилизм Аламута осуществляет сейчас, предвосхищая

эсхатологию, которая есть восстание Духа против любого рабства» (Corbin.

Op. cit, p. 142). Если имам считается совершенным человеком, или «ликом

Божьим», тогда знание имама есть «единственно возможное для человека

знание Бога». По Корбену, следующая фраза принадлежит Вечному имаму:

«Пророки приходят и уходят. Они меняются. Мы же сущие от века... Божьи

люди не суть сам Бог; но они неотделимы от Бога» (op. cit., p. 144). Следо-

вательно, «лишь вечный имам как теофания делает возможной онтологию:

будучи данным в "откровении", он есть само бытие. Он абсолютная лич-

ность, вечный лик Божий, божественный высший атрибут, высочайшее имя

Божье. В своем земном обличье он есть эпифания высочайшего Слова, ис-

тинные врата всех времен, он образ Вечного Человека, в котором виден лик

Божий» (ibid., pp. 144-145).

Столь же знаменательно убеждение, что самопознание человека предпо-

лагает познание имама),чь идет, разумеется, о духовном познании, о «встре-

че» в mundus imaginalis [воображаемом мире] с сокровенным имамом, неви-

димым, непостижимым в чувственном плане). Как утверждает один исмаи-

литский текст, «тот, кто умирает, не познав своего имама, умирает смертью

бессознательных». Корбен прав, видя в последующих строках, возможно,

наивысшую идею ис-маилитской философии: «Имам сказал: Я нахожусь с

друзьями моими в любом месте, где они меня ищут, на горе ли, на равнине

ли или в пустыне. Тот, кому я открыл свою Сущность, то есть мистическое

знание меня, не нуждается более в физическом общении. Это и есть Великое

Воскресение» (ibid., p. 149).

Невидимый имам сыграл решающую роль в мистическом опыте исмаи-

литов и других ветвей шиизма. Добавим, что сходные концепции святости,

или даже «божественности» духовных учителей встречаются и в других ре-

лигиозных традициях (в Индии, в средневековом христианстве, в хасидиз-

ме).

Следует отметить, что легендарный образ сокровенного имама много-

кратно ассоциировался с эсхатологическим мифом о Махди (букв, «ведо-

мый», т.е. «тот, кого направляет Бог»). Слово это не встречается в Корапе, и

многие суннитские авторы употребляли его применительно к историческим

лицам18. Однако воображение современников поразил его эсхатологический

смысл. Для некоторых Иисус (Иса) был Махди, но большинство богословов

ведут его происхождение от семьи пророка. Для суннитов Махди, хотя он и

инициирует вселенское renovalio, не является непогрешимым ведомым, ка-

ким его провозглашают шииты; последние отождествляли Махди с Двена-

дцатым имамом.

Исчезновение и новое появление Махди в конце времен сыграло значи-

тельную роль в народной набожности и в милленаристских кризисах. Для

некоторых сект (кайсанийя) Махди был Мухаммад ибн аль-Ханафия, сын

Али от одной из его жен (не Фатимы). Пребывая «вечно живым», он лежит в

гробнице на горе Радва, откуда приверженцы ждут его возвращения. Как и

во всех традициях, приближение конца времен отмечается глубоким вырож-

дением людей и особыми знамениями: Кааба исчезнет, страницы Корана

станут просто белыми страницами, произнесший имя Аллаха погибнет и т.д.

Божественное явление Махди откроет для мусульман эпоху небывалого бла-

гочестия и процветания. Царствование Махди продлится пять, семь или де-

вять лет. Очевидно, что ожидание его прихода достигает апогея в периоды

бедствий. Многие политические деятели, провозгласив себя Махди, пред-

принимали попытки (часто удачные) прийти к власти19.