§292. Хасидизм

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 

Может показаться парадоксальным, что последнее мистическое движение,

хасидизм, возникло в Подолии и на Волыниобластях, на которые Мессия-

Отступник оказал глубокое влияние. Вполне возможно, основатель движе-

ния рабби Исраэль Баал-Шем-Тов (или, кратко, Бешт, «Обладатель доброго

имени») был знаком с умеренной формой учения Саббатая75. Но он притушил

значение в нем мессианских элементов, а также осудил характерную для тра-

диционной каббалы закрытость тайных братств посвященных. Бешт (прибл.

1700-1760) стремился сделать духовные открытия каббалисгов доступными

простым людям. Подобная популяризация каббалыначатая уже Исааком

Луриейгарантировала мистицизму определенную социальную функцию.

Предприятие имело громадный и прочный успех. Первые 50 лет после

смерти Баал-Шем-Това— 1760-1810— стали героическим созидательным пе-

риодом хасидизма. Немало мистиков и праведников трудилось ради возрож-

дения религиозных ценностей, выхолощенных легалистским иудаизмом76.

Появился даже новый тип духовного лидера: место эрудита-талмудиста или

инициата классической каббалы теперь занимает духовный человек, «пнев-

матик», ^сновидец, пророк. Цаддикправедник»), или духовный учитель,

становится по преимуществу образцом для подражания. Экзегеза Торы и эзо-

терика каббалы теряют свое главенствующее значение. Именно личные дос-

тоинства и поведение цаддика вдохновляют его учеников и верных по-

следователейвот в чем социальная значимость этого движения. То, что

праведники существуют, является для всей общины конкретным доказатель-

ством возможности реализовать высочайший религиозный идеал Израиля.

Важна не доктрина, а личность учителя. Как сказал один известный цаддик:

«Я ходил к маггиду из Межсрича (рабби Дов Беру) не Тору изучать а смот-

реть, как он зашнуровывает свои башма-ки»77.

Несмотря на некоторые инновации в ритуале, данное возрожденческое

движение никогда не выходило за рамки традиционного иудаизма. Вот толь-

ко общая молитва у хасидов была насыщена эмоциональными элементами:

она сопровождалась пением, танцами, выражениями восторга, взрывами ра-

дости. Такая непривычная эмоциональность и эксцентричное, иной раз, пове-

дение некоторых учителей, раздражали противников хасидизма78. Но после

1810 г. эмоциональные эксцессы неожиданно теряют свою привлекательность

для масс, и хасиды начинают вновь признавать значение раввинистической

традиции.

Как показал Гершом Шолем, хасидизм даже в своей поздней и ут-

рированной форме «цаддикизма» не породил какой-либо новой идеи в мисти-

ке79. Его самый значительный вклад в историю иудаизмаэто простые и

одновременно смелые способы, с помощью которых хасидские праведники и

учителя успешно популяризировали, делая общедоступным, свой опыт внут-

реннего обновления. Хасидские притчи, ставшие известными благодаря пе-

реводам Мартина Бубера, представляют собой важнейшее достижение цад-

дикизма. Повествование о свершештых праведниками делах и произнесенных

ими словах приобрело ритуальную ценность. Рассказывание вновь получает

свою изначальную функциюреактуализации мифического времени и пре-

вращения сверхъестественных и легендарных персонажей в современников

аудитории. Биографии праведников и цаддиков тоже изобилуют чудесными

эпизодами, в которых находит отражение некая магическая практика. Эти две

тенденциимистицизм и магияна конечном этапе развития еврейского

мистицизма сближаются и существуют бок о боктак же, как вначале*0.

Добавим, что аналогичные явления встречаются повсюдунапример, в

индуизме или исламе, где пересказывание легенд о знаменитых аскетах и йо-

гинах или сцен из различных эпосов играет центральную роль в религии на-

родных масс. Здесь также проявляется религиозная функция устной литера-

туры и особенно иаррации, рассказывания мифов и историй об «образцовых»

событиях. Не менее знаменательна и аналогия между цаддиком и гуру, ду-

ховным учителем в индуизме (иногда обожествляемым своими верными по-

следователями: gurudev). Известны и экстремальные, аберрантные случаи,

когда цаддик становился жертвой своих собственных духовных способно-

стей; такое зафиксировано и в Индии, с ведических времен до современной

эпохи. Вспомним, наконец, что религиозную историю Индии тоже характе-

ризует сосуществование мистической и магической тенденций.