§301. Николай Кузанский и закат средневековья

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 

Николай Кребс родился в селении Куза в 1401 г. Учился в интернате

«Братьев общей жизни». Некоторые авторы полагают, что подобное образо-

вание наложило отпечаток на всю духовную жизнь будущего кардинала76.

Николай рано познакомился с сочинениями Мей-стера Экхарта и Псевдо-

Дионисия Ареопагита, которые оказали на него глубокое духовное и интел-

лектуальное влияние. Однако обширные познания (он изучил математику,

право, историю, богословие, философию), исключительное своеобразие его

метафизики и блестящая церковная карьера делают Николая Кузанского од-

ной из наиболее выдающихся личностей в истории христианства77.

Тщетной оказалась бы попытка сжато, и притом полно, изложить его уче-

ние. Подчеркнем, в первую очередь, универсальность религиозной метафи-

зики Николая Кузанского, нашедшую выражение уже в его ранних сочине-

ниях «De Concordantia Catholica» (1433), «De Docta Ignorantia» (1440), «De

pace fldei» (1453). Он стал первым из богословов, который признал concordantia

универсальным свойством, присущим и церковной жизни, и человече-

ской истории, и мирозданию, и Божественной сущности78. Кузанец полагал,

что concordantia может осуществиться не только между Папой и Собором,

восточной и западной церквями, но также между христианством и другими

великими религиями. Прийти к столь смелому заключению Николаю Кузан-

скому помогло апофатическое богословие Псевдо-Дионисия. Следуя прин-

ципу via negativa, он сочинил свой знаменитый трактат об «ученом незна-

нии».

Прозрение «ученого незнания» посетило Николая Кузанского в Среди-

земном море (ноябрь 1437), на корабле, направлявшемся в Константинополь.

Поскольку главное сочинение Кузанца исключительно богато идеями,

ограничимся всего несколькими положениями его учения. Теолог

утверждает, что человеческое познание (относительное, многосложное и

ограниченное) бессильно постичь истину (которая проста и безгранична). Все

человеческие знания предположительны, и Бог для человека непознаваем (I,

1-3). Истина (абсолютный maximum) недоступна разуму, не умеющему снять

противоречия. Значит, следует превзойти как рациональное мышление, так и

воображение, непосредственно прозрев maximum. Но даже возвысившийся

над различиями и множественностью и таким образом прозревший истину

интеллект не способен выразить ее в рациональных понятиях. Поэтому

Кузанец прибегает к символам и, в первую очередь, к геометрическим

фигурам (I, I, 12). В Боге бесконечно большое (maximum) совпадает с

бесконечно малым (minimum; 1,4), а потенцияс актом79. Бог ни единичен,

ни троичен; Он есть триединство. В своей беспредельной простоте Бог

обымает (complicatio) все предметы, но одновременно и присутствует

(explicatio) в них. Иначе говоря, complicatio совпадает с explicatio (II, 3).

Стоит нам постичь принцип coincidentia oppositoriim, как наше «незнание»

становится «ученым». Однако человеческий разум не способен осуществить

подобный синтез, поскольку coincidentia oppositorum достигается лишь

предположительно и в перспективе вечности .

Николай Кузанский был целиком уверен, что via negativa как путь к

снятию противоположностей открывает новые перспективы для христиан-

ских богословия и философии, позволяя вести вдумчивый и продуктивный

диалог с другими религиями. К сожалению, прозрения и выводы Кузанца не

получили развития в западном христианстве. В том же 1453 г., когда он со-

чинил свой трактат «De pace fidei», турки захватили Константинополь, и Ви-

зантийская империя прекратила свое существование. Казалось, что падение

«второго Рима» окончательно перечеркнуло надежду Европы на восстанов-

ление ее религиозного и политического единства. Однако несмотря на эту

историческую трагедию, в своем трактате «De pace fidei» Кузанец про-

должает призывать к объединению религий. Для него не служат пре-

пятствием «особенности» политеизма, иудаизма, христианства, ислама. Сле-

дуя via negativa, Кузанец способен видеть не только отличие языческих ри-

туалов от церковных обрядов, но также их сходство, поскольку политеисты

«почитают единое Божество во многих божественных образах»81. Что же ка-

сается разницы между чистым иудео-исламским монотеизмом и христиан-

ским тринитарным монотеизмом, то Николай Кузанский полагает, что «в ка-

честве творца Бог одновременно и единичен и троичен, но в качестве беско-

нечности Он ни единичен, ни троичен, ни есть что-либо, выразимое слова-

ми»82. Существенное отличие христиан от адептов других религий заключа-

ется в том, что для последних бессмертие душилишь упование, а для тех,

кто верит в Распятие и последующее Воскресение Христа,— данность.

Яркое и новаторское сочинение Николая Кузанского было почти полно-

стью забыто. Как свидетельствует Я. Пеликан, трактат был вновь открыт

только в XVIII в. Лессингом. Показательно, что универсалистские воззрения

Кузанца нашли отражение в драме Лессинга «Натан Мудрый». Однако не

менее показательно, что сочинение «De расе fidei» до сих пор не привлекло

внимания современных экуменистов различного толка*57.

Николай Кузанский был последним выдающимся богословом-философом

единой западной церкви. Через полвека после его смерти, в 1517 г., Мартин

Лютер обнародовал свои знаменитые 95 тезисов, (см. §309). А еще через не-

сколько лет произошел окончательный раскол западной церкви, при том, что

многочисленные энтузиасты, от вальденсов и францисканцев в XII в. до Яна

Гуса83 и адептов devotion moderna в XV в., стремились добиться изменения

тех или иных церковных институций и богослужебной обрядности, при этом

оставаясь в лоне католичества.

За редким исключением их усилия оказались тщетными. Последнюю по-

пытку реформации католической церкви «изнутри» предпринял доминикан-

ский проповедник Джироламо Савонарола (1452-1498). Обвиненный в ереси,

он был повешен, а его труп предан публичному сожжению. В дальнейшем

реформаторы выступали против католичества и осуществляли свои реформы

вне римской церкви.

Разумеется, реформистские религиозные течения, иногда почти не нару-

шавшие границ ортодоксии,— как, впрочем, и противодействие им,— в той

или иной мере стимулировались политическими, экономическими и соци-

альными переменами. Однако беспощадность, с которой церковь подавляла

религиозное инакомыслие (и в особенности жестокость инквизиции), спо-

собствовала упадку веры и деградации церковного христианства. Что же ка-

сается политических перемен, выпавших на этот период европейской исто-

рии, то важнейшей из них стало укрепление национальных монархий, чему

способствовал расцвет новой идеологиинационализма. Однако для нас

более интересен факт четкого разграничения, с началом Реформации,

светской (к которой были отнесены как Государство, так и Природа) и ду-

ховной компетенций.

Возможно, современники этого и не осознавали, но теологические и по-

литические воззрения Оккама полностью совпадали с историческими тен-

денциями.