§311. Новый всплеск увлечения алхимией: от Парацельса к

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 

Ньютону

Мы уже говорили (см. выше), что первые латинские переводы арабских

(оригинальных или также переводных) алхимических сочинений датируются

XII в. Едва ли не наибольшую популярность из них приобрел трактат «Tabula

Smaragdina», приписываемый Гермесу. Именно в нем содержится знамени-

тая формула, подчеркивающая близость герметики и алхимии: «Все вышнее

соответствует всему нижнему, все нижнее соответствует вышнему, дабы

явить чудо Единства».

Западные алхимики, следуя сценарию, восходящему к эпохе эллинизма (см.

§211), разделяли процесс трансмутации, т.е. созданияфилософского камня,

на четыре стадии. Первая стадия (nigredo) — возврат материи в жидкое со-

стояние, — символизировала «смерть» алхимика. Согласно учению Пара-

цельса, «тому, кто стремится обрести Царство Божье, прежде предстоит те-

лесно возвратиться в лоно своей матери и там умереть». Под «матерью» по-

нимается prima rnate-ria, massa confiisa, abyssusm. Некоторые тексты подчер-

кивают параллелизм алхимической трансмутации неживой материи и самого

адепта. «Вещи обрели совершенство, соответствуя их подобиям, поэтому

адепт должен пребывать в единстве с операцией»90. «Превратите себя из

мертвого камня в философский»,— призывал Дорн. Согласно Гих-телю, «та-

ким образом возродившись, мы обретаем не только новую душу, но и новое

Тело. Это Тело есть экстракт из божественного глагола и Божественной Со-

фии». Соответственно, речь идет не о простой химической реакции. Чтобы

добиться успеха, алхимик должен обнаружить не только лишь необходимые

познания и квалификацию, но и особые личные качества; физическое здоро-

вье, благочестие, смирение, целомудрие. Дух его должен быть свободен и в

гармонии с деянием; он должен сразу и делать, и медитировать, и т,д.

Не будем останавливаться на последующих стадиях трансмутации, однако

отмстим «парадоксальный характер» materia prima и философского камня.

Согласно учению алхимиков, как одна, так и другой присутствуют повсюду,

но в разных обличиях и под многими именами. Процитируем один текст 1526

г., где утверждается, что Камень «хорошо известен всем и каждому, старцу и

юноше; его можно отыскать в любом селении и городе; он присутствует со

всех Божьих творениях, однако им неизменно пренебрегают. Богачи и бедня-

ки осязают его всякий день. Кухарки выбрасывают его, как мусор. Детям он

служит игрушкой. Притом никто не понимает его значения, хотя это самая

прекрасная и драгоценная вещь на свете после человеческой души» («Forgerons

et alchimistes», pp. 139-140). Очевидно, что в данном случае употреб-

ляется «тайный язык», только и способный в символической форме передать

сокровенное знание.

Философский камень упраздняет антиномии91. Он очищает и «облагора-

живает» металлы. Арабы приписывали философскому камню целебные

свойства; концепция жизненного эликсира также заимствована европейцами

у арабских алхимиков92. Роджер Бэкон сообщает об особой «медицине, спо-

собной устранить нечистоту и все изъяны самых презренных металлов», а

также продлить человеческую жизнь на долгие века. Согласно Арнольду из

Виллановы, философский камень излечивает все болезни и возвращает ста-

рикам молодость.

Трансмутация металлов, удостоверенная еще китайской алхимией (§134),

ускоряет течение времени, помогая таким образом природе. В алхимическом

трактате XIV в. «Summa Perfectionis» содержится следующее утверждение:

«то, что природа не способна облагородить даже за долгое время, наше ис-

кусство нам помогает сделать быстро». Сходную мысль выразил и Бен

Джонсон в своей пьесе «The Alchimist» (акт 11, сцена 2). Алхимик утвер-

ждает, что «свинец, как и любой металл, уж был бы золотом, коль времени б

достало». А другой персонаж добавляет: «Им в помощь призовем свое ис-

кусство»93. Иными словами, алхимики претендовали на власть над Временем..

.94

Алхимики эпохи Ренессанса и Реформации пребывали в сфере традици-

онной алхимии95; прежним осталось и направление их тайных исследований:

создание философского камня и жизненного эликсира, трансмутация метал-

лов. В то же время, под влиянием неоплатонизма и герметики алхимические

занятия обрели цель, отличную от той, которую преследовали средневековые

алхимики. Уверенность алхимиков в том, что их искусство способно уско-

рять природные процессы, получила христологическое истолкование. Со-

гласно учению новых алхимиков, подобно тому, как Христос своим Распяти-

ем и Воскресением искупил грехи человечества, opus alchimicum призван

«искупить» природу. Знаменитый герметик XVI в. Генрих Кунрат отожде-

ствлял философский камень с Иисусом Христом, «Сыном Макрокосма»; он

был уверен также, что создание философского камня доставит совершенное

знание о макрокосме, подобно тому, как Иисус даровал духовное совершен-

ство человеку, т.е. микрокосму. Тот вывод, что opus alchimicum может по-

служить спасению как человеческой души, так и природы, по сути, возрож-

дает стремление к радикальной реформе знания, которым была одержима за-

падная теология, начиная с Иоахима Флорского.

Джон Ди (род. 1527), знаменитый алхимик и математик, человек универ-

сальных знаний, убедивший императора Рудольфа в том, что он владеет

секретом трансмутации, полагал, что духовная реформа мирового масштаба

может быть осуществлена посредством сил, высвобожденных «оккультными

операциями», в первую очередь, алхимическими96. Английский алхимик

Элиас Эшмол тоже видел в алхимии, астрологии и magia naturalis «Искупите-

ля» всех остальных наук. Действительно, сторонники учений Парацельса и

ван Гельмонта полагали, что природа может быть познана лишь средствами

«философской химии» (т.е. новой алхимии), а также «истинной медицины»

7. По их мнению, именно химия, а не астрономия, способна дать ключ к по-

знанию всех тайн природы, как земных, так и небесных. Считая сотворение

мира химической реакцией, они делали вывод, что все земные и небесные

феномены могут быть описаны в химических терминах. Исходя из представ-

ления о нерасторжимой связи микрокосма с макрокосмом, «философу-

химику» доступны тайны Земли и небесных тел. Так, Роберт Фладд описывал

кровообращение как химический процесс, аналогичный обращению солнца98.

Герметики и «философы-химики», так же, как многие их современники,

ожидали (а некоторые активно содействовали процессу) комплексной и ра-

дикальной реформы церковных, социальных и культурных институций. В

первую очередь предстояло реформировать саму парадигму знания.

Опубликованный в 1614 г. небольшой анонимный трактат «Fama

Fraternitatis» предлагал новую систему образования. Автор поведал о

существовании некоего тайного общества розенкрейцеров. Его основателем

назван Христиан Розенкрейц, представленный как человек, овладевший

«истинными тайнами медицины» и, следовательно, всех остальных наук.

Своими знаниями он поделился в многочисленных сочинениях, обращенных,

однако, исключительно к розенкрейцерам". Автор трактата призвал всех

европейских ученых к объединению усилий, направленных на реформу зна-

ния, стимулирующую обновление западного мира. Данный призыв

получил значительный отклик. Меньше чем за десять лет было выпущено

несколько сотен книг и брошюр, посвященных программе, предложенной

розИенокграенйнцеВралмеин. тин Андреэпо мнению некоторых историков, автор

трактата «Fama Fraternitatis»— в 1619 г. опубликовал свой «Christianopolis»,

возможно, вдохновленный сочинением Бэкона «Новая Атлантида»100*66. Анд-

реэ предложил сформировать сообщество ученьпе в целях разработки новой

системы образованияна основе изучения «химической философии». В уто-

пическом Христианополисе образовательным центром служила лаборатория,

«где обвенчались Небо с Землей» и «были раскрыты божественные тайны,

запечатленные в рельефе страны»101. К многочисленным сторонникам рефор-

мы знания, провозглашенной в «Fama Fraternitatis», относился и Роберт

Фладд, член Королевского Медицинского колледжа, также активный адепт

мистической алхимии. По мнению Фладда, к изучению натуральной филосо-

фии стоит приступать, лишь глубоко познав оккультизм. Изучение микро-

косма, т.е. человеческого тела, позволит познать Вселенную, а в результате

и ее Творца. Более того, познавая Вселенную, тем самым познаешь и самого

себя102.

Лишь недавно стало известно о причастности Ньютона к данному интел-

лектуальному движению, в первую очередь направленному на обновление

европейской религии и культуры посредством смелого синтеза оккультной

традиции с естественными науками. Правда, Ньютон не обнародовал резуль-

таты своих алхимических экспериментов, хотя и заявлял, что некоторые из

них увенчались успехом. Его многочисленные рукописные сочинения по ал-

химии, до 1940 г. не привлекавшие внимания ученых, были, наконец, под-

робно проанализированы профессором Бетти Титер Доббс в работе «The

Foundations of Newton Alchemy» (1975). Профессор Доббс пришла к выводу,

что Ньютон занимался в своей лаборатории исследованиями, подобными

тем, которые описаны в обширной алхимической литературе, однако «с не-

бывалым дотоле размахом» (op. cit., p. 88). В алхимии Ньютон видел средст-

во познания структуры микрокосма, которую он предполагал использовать в

качестве модели для построения своей космологической системы. Открытие

всемирного тяготения, силы, которая удерживает планеты на их орбитах, по-

ставило перед Ньютоном новую задачу. Однако несмотря на множество экс-

периментов, проведенных Ньютоном с 1669 г. по 1696 г., ему так и не уда-

лось дать научную интерпретацию силам, воздействующим на корпускулы.

Тем не менее, приступив в 1679-1680 гг., к изучению орбитальных движений,

он опирался на «химическую» теорию притяжения103.

Как показали Макгваер и Реттанси, Ньютон был уверен, что в начале ис-

тории «Бог поверил немногим избранным тайны природы и религии. Это зна-

ние было утеряно, но затем вернулось, запечатленное в преданиях и мифах,

только в зашифрованном виде, что делало его доступным лишь для посвя-

шенных. Однако в наше время его можно добыть посредством лабораторных

экспериментов, даже еще более определенно сформулированным»104. Из этих

соображений Ньютон изучал наиболее эзотерические из алхимических сочи-

нений, надеясь проникнуть в глубочайшие тайны природы. Характерно, что

основоположник современной механики не отвергал «изначального тайного

откровения», как не отрицал и возможности трансмутации. В своей «Опти-

ке» (1704) Ньютон утверждает, что «обращение Тела в Свет и Света в Тело

полностью соответствует Законам Природы, так как Природа словно вож-

делеет Трансмутации». По мнению Доббс, «мысль Ньютона была столь

проникнута алхимией, что он навсегда остался ее приверженцем. Можно ут-

верждать, что вся научная деятельность Ньютона после 1675 г. преследовала

цель интегрировать алхимию в механическую философию» (op. cit., p. 230).

Обнародование работы «Principia» дало противникам Ньютона повод ут-

верждать, что его «силы» — не что иное, как «оккультные свойства». Про-

фессор Доббс признает частичную правоту критиков Ньютона, поскольку

 «силы в интерпретации Ньютона мало отличаются от скрытых симпатий и

антипатий, описанных в оккультной литературе эпохи Ренессанса. В то же

время Ньютон придавал силам онтологический статус, подобный статусу ма-

терии и движения. Данная эквивалентность, вкупе с количественным измере-

нием силы, позволила механической философии превзойти мнимый "impact

mechanism"» (p. 211). Анализируя ньютонову концепцию «силы», Ричард Уз-

стфол пришел к выводу, что современная наука возникла в результате слия-

ния герметической традиции с механической философией .

При этом «современная наука» демонстративно игнорировала или впрямую

отвергала герметическое наследие. Иначе говоря, триумф ньютонопой меха-

ники привел к отрицанию его собственного научного идеала. В действитель-

ности, Ньютон и его современники стремились осуществить совсем другую

научно-техническую революцию. Продолжая и развивая неоалхимическую

традицию эпохи Возрождения, в основе которой лежало учение об искупле-

нии Природы, столь различные мыслители как Парацельс, Джон Ди, Ян Амос

Коменский, Андреэ, Фладд или Ньютон, видели в алхимической практике

модель для осуществления не менее великой задачи, в первую очередь за-

ключавшейся в усовершенствовании человека посредством формирования

новой парадигмы знания. Своей целью они полагали интеграцию в нецерков-

ное христианство герметической традиции и естественных наук, т.е. медици-

ны, астрономии, механики. Данный синтез, по сути, предполагал полное об-

новление христианства, не менее радикальное, чем то, которое явилось след-

ствием предшествующей интеграции в него платонизма, неоплатонизма и фи-

лософии Аристотеля. Подобная реформа научной парадигмы, частично осу-

ществленная в XVIII в., стала последней в христианской Европе попыткой

овладеть «совершенным знанием».