(2) Творение, Сущность и Существование. В Никейском Символе веры23*

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

Бог назван творцом «всего видимого и невидимого». Подобно уже

обсуждавшейся формуле и эта фраза выполняет прежде всего защитную

функцию. Она направлена против учения платонизма о том, что бог-творец

зависим от вечных сущностей или идей, то есть от тех сил бытия, которые

делают вещь тем, что она есть. Эти вечные силы бытия могли бы воспринять

своего рода божественные почести или в противоположность тому

почитанию, которое воздается одному лишь Богу, или хотя бы в отличие от

этого почитания. Они могли бы быть отождествлены с ангелами

средневековой восточной традиции (теми, которые зачастую являются

низвергнутыми богами) и стать объектами культа. Это происходило даже и в

христианстве, как это показывает Новый Завет. Неоплатонизм (а вместе с ним

и значительная часть христианской теологии) учил, что сущности - это идеи в

божественном уме. Они являются теми образцами, в соответствии с

которыми творит Бог. Они и сами зависят от внутренней созидательности

Бога; они от него независимы, занимая своего рода небесную «нишу» в

качестве моделей для его созидательной деятельности. Сущностные силы

бытия принадлежат той божественной жизни, в которой они коренятся, и

сотворены тем, кто является всем, что произошло «через него».

В божественной жизни не существует различий между потенциальностью и

актуальностью. Это разрешает одну из труднейших проблем, связанных с

онтологией сущностей, то есть вопрос о том, каким образом сущности

соотнесены, с одной стороны, с универсалиями и, с другой стороны, с

индивидами. Чем более индивидуализирована концепция сущностей, тем в

большей мере они являются дубликатами реальности. Наиболее радикально

это представлено в той теории поздних платоников, согласно которой в

божественном уме имеется идея всякой индивидуальной вещи. Здесь идеи

утрачивают ту функцию, которую они имели в оригинальной концепции и

которая сводилась к описанию вечно истинного в потоке реальности.

Вполне объяснимо, почему номинализм упразднил это удвоение мира и

приписал бытие только индивидуальным вещам. Однако номинализм не

может отрицать той силы универсалий, которая вновь проявляется во всяком

индивидуальном экземпляре и детерминирует как его природу, так и его

развитие. Но даже и в индивиде (а в индивидуальном человекеособенно)

имеется та внутренняя цель (telos), которая трансцендирует различные

моменты процесса его жизни.

Созидательный процесс божественной жизни предшествует разграничению

между сущностями и существующими. В созидательном видении Бога

индивид присутствует как целостность в его сущностном бытии и

внутренней цели (telos), но в то же время и в бесконечности особых моментов

своего жизненного процесса. Разумеется, это говорится символически, раз уж

мы не способны понять или хотя бы вообразить то, что принадлежит

божественной жизни. Тайна бытия за пределами сущности и существования

скрыта в тайне созидательности божественной жизни.

Однако бытие человека не только сокрыто в созидательном основании

божественной жизни; оно также явлено и себе, и другой жизни в целостности

реальности. Человек существует, и его существование отлично от его

сущности. Человек и вся остальная реальность находятся не только «внутри»

процесса божественной жизни, но также и «вне» его. Божественная жизнь

является основанием человека, но она его не удерживает. Человек оставил

это основание для того, чтобы встать на основание

 «самого себя», чтобы актуализировать то, чем он сущностно является, чтобы

стать окончательной свободой. Именно в этом пункте смыкаются учение о

творении и учение о падении. Это самый трудный и самый диалектичный

момент учения о творении. И, как показывает любой экзистенциальный

анализ человеческой ситуации, это еще и наиболее таинственный момент

человеческого опыта. Достигшая полного развития тварностьэто падшая

тварность. Творение актуализировало свою свободу в той мере, в какой оно

находится вне созидательного основания божественной жизни24*. Именно в

этом и заключено различие между нахождением внутри и вне божественной

жизни. «Внутри» и «вне» - это пространственные символы, но то, что они

обозначают, не пространственно. Они относятся к чему-то скорее

качественному, чем количественному. Быть вне божественной жизни

означает быть в актуализированной свободев том существовании,

которое уже не едино с сущностью. Если посмотреть на это с одной стороны,

то этоконец творения. А если посмотреть с другой стороны, то это

начало падения. Свобода и судьбакорреляты. Точка, в которой совпадают

творение и падение, имеет такое же отношение к судьбе, как и к свободе. Тот

факт, что ситуация эта универсальна, доказывает, что она не является делом ин-

дивидуальной случайности, будь то в «Адаме» или в ком-то другом. Тот факт,

что это отделяет существование от его единства с сущностью, выявляет то,

что это не относится к структурной необходимости. Это - актуализация

онтологической свободы, которая едина с онтологической судьбой.

Всякий теолог, которому хватает мужества взглянуть в лицо этой двой-

ственной истине (что, во-первых, с Богом ничто не может произойти случайно

и что, во-вторых, состояние существования есть состояние падшее), должен

согласиться с тем, что конец творения и начало падения совпадают в одной

точке. Тем же теологам, которые не желают интерпретировать библейский

рассказ о творении и рассказы о падении в качестве сообщений о двух

актуальных событиях, стоило бы извлечь из этого вывод и поместить тайну

туда, где ей и положено бытьв единство свободы и судьбы в основании

бытия. Супралапсарии-кальвинисты, утверждавшие, что Адам пал по

божественному указанию, имели мужество эту ситуацию принять. Но им не

хватило мудрости сформулировать свои воззрения таким образом, чтобы

избежать вывода о кажущемся демоническим характере этого указания.

Подводя итоги нашему обсуждению, можно сказать, что быть сотворенным

означает как быть укорененным в созидательном основании божественной

жизни, так и актуализировать «я» через свободу. Творение осуществлено в

тварной самореализации, которая одновременно является и свободой, и

судьбой. Однако оно осуществлено через отделение от созидательного

основания через раскол между существованием и сущностью. Тварная

свободаэто та точка, в которой творение и падение совпадают.

Таково основание так называемой «человеческой созидательное™». Если

созидательность означает «привносить новое в бытие», то человек

созидателен во всех направленияхпо отношению к самому себе и своему

миру, по отношению к бытию и по отношению к смыслу. Однако

если созидательность означает «привносить в бытие то, что не имело

бытия», то божественная и человеческая созидательность резко друг от друга

отличаются. Человек создает новые синтезы из уже данного материала.

Реально это созидание является преобразованием. Бог же создает тот

материал, из которого могут быть составлены новые синтезы. Бог создает

человека; он дает человеку силу преобразовывать себя и свой мир. Человек

может преобразовать только то, что ему дано. Бог созидателен

первоначально и эссенциально; человек же созидателен уже во вторую

очередь и экзистенциально. И, помимо этого, во всяком акте человеческой

созидательноеэффективен элемент отделенности от созидательного

основания. Человеческое творчество амбивалентно16.