(3) Творение и категории. Примат времени как категории конечности

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

выражается в том факте, что вопрос о творении и категориях обычно об-

суждается в виде вопроса об отношении между творением и временем. Если

творение символизировано как прошедшее событие, то будет естественно

спросить, что же происходило до того, как это событие случилось. Вопрос этот,

конечно, абсурден; он был отвергнут как на философском, так и на

религиозном основанияхкак с помощью доказательств, так и через «гнев

Божий» (Лютер). Однако абсурдность эта не заключена в вопросе как в

таковом. Заключена она в его предпосылке: творениеэто событие в

прошлом. Эта предпосылка подчиняет творение времени, а время неизбежно

подразумевает «до» и «после». Традиционная теологическая формула со

времен Августина была такова, что время было сотворено вместе с миром,

базовой категориальной формой которого оно является. И все-таки иногда

теологи подозревали, что эта формула подразумевает вечное творението

творение, которое совечно Богу, хотя по своему содержанию оно и временно.

Они утверждают творение во времени, хотя и отвергают до-тварное время.

Пример подобной точки зрения в наши дни являет теология Карла Барта.

Однако представляется, что эта позиция отличается от позиции Августина

только в словах, а не в субстанции.

Ответ на вопрос о творении и времени следует выводить из созида-

тельного характера божественной жизни. Если конечное поместить в

процесс божественной жизни, то и формы конечности (категории) тоже

будут присутствовать в нем. Божественная жизнь включает в себя временность,

но она ей не подчинена. Божественная вечность включает в себя время и

трансцендирует его. Время божественной жизни детерминировано не

негативным элементом тварного времени, но моментом настоящим, а не «уже

не» и «еще не» нашего времени. Наше время, время, которое

детерминировано небытием,— это время существования. Оно предполагает

отделение существования от сущности и экзистенциальный разрыв тех

моментов времени, которые сущностно едины в божественной жизни.

Следовательно, время обладает по отношению к творению двойственным

характером. Оно принадлежит как созидательному процессу божественной

жизни, так и той точке творения, которая совпадает с падением. Время

разделяет всего сотворенного быть укорененным в божественном основании

помимо сущности и существования и быть отделенным от божественного

основания через тварную свободу и тварную судьбу. Следо-

вательно, если говорить о времени до творения, то это может означать только

божественное время, которое не может быть «до» в любом смысле временного

существования. И если говорить о творении во времени, то это может означать

только преобразование того времени, которое принадлежит божественной

жизни, в то время, которое принадлежит тварному существованию. Более

адекватно было бы говорить о творении вместе с временем, поскольку время

эта форма конечности как в созидательном основании божественной

жизни, так и в тварном существовании.

Аналогичные положения могут быть выдвинуты и в отношении других

категорий. Все они присутствуют в созидательном основании божественной

жизни тем образом, который должен быть представлен символически. И все

они присутствуют в том виде, в котором мы опытно воспринимаем их в

существовании актуализированной свободы, в осуществлении и

самоотчуждении тварного бытия.