а) Божественная святость и творение. — «Отношение» — это базисная он-

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

тологическая категория, которая действительна как в корреляции онто-

логических элементов, так и во взаимоотношениях всего конечного. Оп-

ределенно теологическим вопросом является следующий: «Может ли Бог быть

соотнесен, а если да, то в каком смыслеБог как само-бытие является

основанием всякого отношения; в его жизни все отношения присутствуют

помимо различий между потенциальностью и актуальностью. Но они не

являются отношениями Бога с кем-то еще. Это - внутренние отношения

божественной жизни. Внутренние отношения, разумеется, не обусловлены

актуализацией конечной свободы. Однако вопрос заключается в том, имеются

ли внешние отношения между Богом и творением. Учение о творении

утверждает, что Бог является созидательным основанием всего во всякий

момент. В этом смысле не существует той

тварной независимости, из которой может быть выведено внешнее отношение

между Богом и творением. Если считать, что Бог находится в отношении, то

этот постулат столь же символичен, как и постулат о том, что Богэто Бог

живой. И всякому особому отношению присущ этот символический характер.

Всякое отношение, в котором Бог становится объектом для субъекта (будь

то в познании или в действии), должно одновременно и утверждаться, и

отрицаться. Оно должно утверждаться потому, что человекэто такое

центрированное «я», всякое отношение к которому включает объект. Оно

должно отрицаться потому, что Бог никогда не может стать объектом для

человеческого познания или действия. Именно поэтому мистическая теология

(как в пределах, так и за пределами христианской теологии) говорит о Боге

распознающем и любящем себя через человека. Это означает, что если Бог и

становится объектом, то он все-таки остается субъектом.

Неприступность Бога или невозможность иметь с ним отношение в

собственном смысле слова выражена в слове «святость». Бог сущно-стно

свят, и всякое отношение с ним включает осознание того, что это

парадоксальнобыть соотнесенным с тем, что свято. Бог не может стать

объектом познания или партнером в действии. Если мы говорим (как мы и

должны говорить) об отношении «я-ты» между Богом и человеком, то здесь

«ты» включает в себя «я» и, следовательно, все отношение в целом. Если бы

это было не так, если бы отношение «я-ты» с Богом было скорее

собственным, нежели символическим, то «я» можно было бы из этого

отношения изъять. Однако не существует такого места, в которое человек

мог бы быть изъят из божественного «ты», поскольку оно включает в себя

«я» и гораздо ближе к «я», чем «я» - к самому себе. В конечном счете было

бы оскорбительным для божественной святости говорить о Боге так же, как

мы говорим об объектах, существование или несуществование которых

может обсуждаться. Оскорбительно для божественной святости относиться

к Богу или как к партнеру, с которым сотрудничаешь, или как к высшей

силе, на которую влияешь посредством обрядов и молитв. Святость Бога

делает невозможным ввести его в контекст корреляции «я-мир» и субъект-

объектной корреляции. Бог сам является основанием и смыслом этой

корреляции, а не элементом в ней. Святость Бога требует того, чтобы в

отношении с ним мы уходили от совокупности конечных отношений и

входили в такое отношение, которое в категорическом смысле слова вовсе

не является отношением. Мы можем ввести все наши отношения в сферу

священного, можем освятить конечное (включая его внутренние и

внешние отношения) через опыт священного. Однако, для того чтобы это

сделать, мы прежде всего должны трансцендировать все эти отношения.

Теология, которая по своей природе всегда подвержена опасности ввести

Бога в когнитивное отношение субъект-объектной структуры бытия, должна

неуклонно указывать на святость Бога и на его неприступность в суждении

о себе.

Символами «всетрансцендирующей» святости Бога являются «величие» и

«слава». С наибольшей очевидностью они проявляются в исключающем

монотеизме Ветхого Завета и кальвинизма. Для Кальвина и его последо-

вателей слава Божия - это цель творения и падения, проклятия и спасе-

ния. Величие Божие исключает тварную свободу и затмевает божественную

любовь. Это было и остается коррективой к сентиментальному образу того

Бога, который служит для исполнения человеческих чаяний. Но одновременно

это было и остается объектом оправданной критики. Утверждение славы

Божией за счет исключения божественной любви - это бесславие. А то

величие, которое характеризует Бога как склонного к подавлению деспота,

отнюдь не величественно. Величие и славу Бога не следовало бы отделять

от других качеств божественной жизни. Святость Бога - это не качество в себе

и не качество себя; это такое качество, которое квалифицирует все остальные

качества как божественные. Его силаэто священная сила; его любовьэто

священная любовь. Люди никогда не являются лишь средствами для

божественной славы; они являются и ее целями. Поскольку люди укоренены в

божественной жизни и, как считается, должны в нее возвратиться, они

соучаствуют и в ее славе. В восхвалении божественного величия заключено и

восхваление тварной судьбы. Именно поэтому восхваление Бога играет такую

решающую роль во всех литургиях, псалмах и молитвах. Разумеется, человек

не восхваляет себя тогда, когда он восхваляет величие Божие, однако он

восхваляет ту славу, в которой он соучаствует через свою хвалу.