(3) Смысл Вездеприсутствия. Отношение Бога к пространству, равно как и его

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

отношение ко времени, должно быть интерпретировано в качественных

терминах. Бог и не бесконечно протяжен в пространстве, и не ограничен

каким-то определенным пространством. Но он и не беспространственен.

Теология, склоняющаяся к пантеистическим формулировкам,

отдает предпочтение первому подходу, тогда как теология, для которой ха-

рактерны деистические тенденции, выбирает второй подход. Вездеприсут-ствие

может быть интерпретировано как протяженность божественной субстанции

через все пространства. Однако это подчиняет Бога расчлененной

пространственности и помещает его, так сказать, рядом с самим собой,

заставляя его жертвовать личностным центром божественной жизни. Эта

интерпретация должна быть отвергнута так же, как и попытка подчинить Бога

расчлененной временности в терминах бесконечного повторения. Далее.

Вездеприсутствие может быть истолковано так, что оно будет означать, будто

Бог «личностно» присутствует в каком-то ограниченном пределами месте

(вверху на небесах), но вместе с тем одновременно своей силой присутствует в

любом месте (внизу на земле). Но это в равной степени неадекватно.

Пространственные символы верха и низа ни в каком отношении не следует

понимать буквально. Когда Лютер говорил, что «десница Бога» присутствует

не в 1осиs circumscriptum (в ограниченном месте), но везде, поскольку сила и

созидательность Бога действуют во всяком случае, тем самым он разрушал

традиционное толкование вездесущия Бога и выражал учение Николая

Кузанского о том, что Богво всем (как в том, что центрально, так и в том,

что периферийно30*). Принимая такое воззрение на универсум, в котором нет

оснований толковать космическое пространство в тройственной системе

понятий (земля, небо, подземный мир), теология должна подчеркивать

символический характер пространственных символов несмотря на то, что в

Библии и в богослужении они употребляются скорее в буквальном смысле.

Почти всякое христианское учение было сформировано этими символами и

потому нуждается в переформулировании в свете пространственно-

монистического универсума. Когда говорится, что «Бог на небесах», то это

означает, что его жизнь качественно отлична от тварного существования. Но

это вовсе не означает того, что Бог «живет» в особом месте или оттуда

«нисходит».

И, наконец, вездеприсутствиеэто не беспространственность. Понятие

точечности в божественной жизни мы должны отвергнуть так же, как и

понятия одновременности и безвременности. Бог создает ту протяженность в

основании своей жизни, в которой коренится все пространственное. Но Бог не

подчинен ей: он и трансцендирует ее, и соучаствует в ней. Вездеприсутствие

Богаэто его созидательное соучастие в пространственном существовании

его творений.Считалось, что в силу своей духовности Бог имеет отношение

ко времени, но не к пространству. Утверждалось, что протяженность характе-

ризует телесное существование, которое невозможно приписать Богу даже

и символически. Но такой аргумент основан на несоответственной

онтологии. Разумеется, нельзя сказать, что Богэто тело. Но если говорится,

что Бог есть Дух, то тем самым говорится и о наличии таких онтологических

элементов, как витальность и личностность, а вместе с тем и о соучастии

телесного существования в божественной жизни. И витальность, и

личностность имеют телесную основу. А если так, то вполне правомерно, что

христианское искусство включило в состав Троицы и телесно воскресшего

Христа. А если так, то символ воскресения христианство предпочитает другим

символам вечной жизни. Именно поэтому некоторые христианские мистики

и философы настаивали на том, что «теле-

сностьэто конец путей Бога» (Этингер). Таково необходимое следствие

христианского учения о творении с его отказом от древнегреческого учения о

материи (таtеria) как антидуховном начале. Только на таком основании и

можно утверждать вечное присутствие Бога, поскольку присутствие сочетает

в себе время и пространство18.

Вездеприсутствие Бога преодолевает тревогу не иметь пространства для

«я». Оно дает мужество принимать проявления незащищенности и тревоги

пространственного существования. Если мы уверены, что Бог везде, то мы

всегда дома и не дома, укоренены и не укоренены, пребываем в покое и

странствуем, имеем место и не имеем его, наше место знает нас и нас не знает.

Пребывая в уверенности, что Бог везде, мы всегда в святилище. Мы

находимся в священном месте и тогда, когда находимся в самом секулярном из

всех мест, а самое священное из всех мест остается секулярным в сравнении с

нашим местом в основании божественной жизни. Где бы опытно ни

познавалось вездеприсутствие, оно разрушает различие между сакральным и

профанным. Сакраментальное присутствие Богаэто следствие его

вездеприсутствия. Этоактуальное проявление его вездеприсутствия,

зависящее и от хода истории откровения, и от тех конкретных символов,

которые были ею созданы. Сакраментальное присутствие Богаэто не

появление кого-то, кто обычно отсутствует и время от времени является. Если

бы человек опытно испытывал божественное присутствие, то различия

между сакральными и секулярными местами не существовало бы. Этого

различия в божественной жизни не существует.