(4) Смысл Всеведения. Символ всеведения выражает духовный характер

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

божественного всемогущества и вездеприсутствия. Он соотнесен с субъект-

объектной структурой реальности и указывает и на божественное соучастие в

этой структуре, и на божественную трансцендентность ей.

Первой теологической задачей является устранение абсурдностей ин-

терпретации. Всеведениеэто не некая способность высшего сущего,

которое, как предполагается, знает как все объекты (прошлые, настоящие и

будущие), так и помимо этого все то, что могло бы случиться, если бы

случилось то, что не случилось. Абсурдность подобного образа является

следствием невозможности подчинить Бога субъект-объектной схеме, хотя

эта структура и имеет основание в божественной жизни. Следовательно, если

мы говорим о божественном знании и о безусловном характере

божественного знания, то говорим мы об этом символически, выявляя то, что

Бог присутствует не всепроникающе, но духовно. Нет ничего вне

центрированного единства его жизни; нет ничего чуждого, темного,

сокрытого, обособленного, недоступного. Ничто не выпадает из логосной

структуры бытия. Динамический элемент не может разрушить единство

формы, а качество бездны не может поглотить рациональное качество

божественной жизни.

Эта уверенность имеет свои импликации для личностного и культурного

существования человека. Для его личностной жизни это означает, что в

бытии человека абсолютной тьмы не существует. В нем нет ничего абсолютно

сокрытого. Сокрытое, темное, бессознательное в духовной жизни Бога

присутствует. И это неизбежно. Но, с другой стороны, тревога перед темным

и сокрытым преодолевается верой в божественное

всеведение. Этим исключается предельный дуализм. Этим не исключается

плюрализм сил и форм, но этим исключается тот раскол в бытии, который

делает вещи чуждыми друг другу и друг с другом не соотносимыми.

Следовательно, божественное всеведение является логическим (хотя и не

всегда осознанным) основанием веры в открытость реальности для

человеческого познания. Мы знаем потому, что мы соучаствуем в

божественном знании. Истина не абсолютно недоступна нашему конечному

сознанию, коль скоро та божественная жизнь, в которой мы укоренены,

воплощает в себе все истины. В свете символа божественного всеведения мы

опытно воспринимаем фрагментарный характер всякого конечного знания.

Однако воспринимаем мы его не как угрозу нашему соучастию истине. Мы

опытно воспринимаем разорванность всякого конечного смысла, однако

воспринимаем его не в качестве причины предельной бессмысленности. То

сомнение относительно истины и смысла, которое является наследием

конечности, воплощено в вере посредством символа божественного

всеведения.