3. Независимость и взаимозависимость экзистенциальных вопросов и теологических ответов

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

Метод, использовавшийся в теологической системе и описанный в ме-

тодологическом введении к первому тому, назван «методом корреляции» -

корреляции между экзистенциальными вопросами и теологичес-

кими ответами. «Корреляция» (слово, у которого в научном языке имеется

несколько значений) понимается как «взаимозависимость двух независимых

факторов». Оно понимается не в логическом смысле количественной или

качественной координации не связанных причинно элементов, но в

смысле единства зависимости и независимости двух факторов. Раз уж такой

вид отношения стал предметом обсуждения, я попытаюсь кое-что прояснить

касательно независимости и взаимозависимости экзистенциальных

вопросов и теологических ответов в методе корреляции,

В этом методе вопрос и ответ друг от друга независимы, поскольку

невозможно вывести ответ из вопроса или вопрос из ответа. Экзистен-

циальный вопрос (то есть сам человек в конфликтах его экзистенциальной

ситуации) не является источником того ответа, который получается в

откровении и формулируется теологией. Божественное самопроявление

невыводимо из анализа человеческой бедственности. Бог говорит, обращаясь

к человеческой ситуации, — и против нее, и за нее. Теологический

супранатурализм (в том, например, виде, в каком он представлен совре-

менной неоортодоксальной теологией) верен тогда, когда он утверждает

неспособность человека достичь Бога собственными силами. Человекэто

вопрос, а не ответ. Но столь же ошибочно заключенный в человеческом

существовании вопрос выводить из получаемого в откровении ответа. Это

невозможно потому, что получаемый в откровении ответ не имеет смысла в

том случае, если нет такого вопроса, ответом на который он является.

Человек не может получить ответ на тот вопрос, которого он не задавал.

(Именно это, кстати, и является решающим принципом религиозного

образования.) Любой такого рода ответ будет для человека нелепицей,

неудобопонимаемым набором слов (а именно таковы многие проповеди), но

никак не опытом откровения. Вопрос, задаваемый человеком, — это сам

человек. Человек задает его независимо от того, произносится он вслух или

нет. Он не может не задавать этот вопрос, поскольку само его бытиеэто

вопрос о его существовании. Задавая его, человек остается наедине с собой.

Он спрашивает «из глубины», и эта глубинаон сам.

Правда натурализма в том, что он настаивает на человеческом характере

экзистенциального вопроса. Человек как таковой знает вопрос о Боге. Он

отчужден (но не оторван) от Бога. Именно на этом основана ограниченная

правота того учения, которое традиционно называлось «естественной

теологией»2*. Естественная теология имела смысл лишь до тех пределов, до

которых она анализировала человеческую ситуацию и заключенный в ней

вопрос о Боге. Обычно это делалось тогда, когда использовалась одна сторона

традиционных аргументов в пользу существования Божия. Однако делалось

это лишь постольку, поскольку с их помощью выявлялась зависимая,

преходящая и относительная природа конечного человеческого

существования. Но, развивая другую сторону этих аргументов, естественная

теология пыталась выводить теологические утверждения из анализа

конечности человека. Но эта задача не может быть поставлена.

Недействителен ни один из тех выводов, которые приводятся в

доказательство существования Бога. Они действительны лишь до тех

пределов, до которых простирается вопрошающий анализ, но никак не

далее, поскольку Бог являет себя только через Бога. Экзистенциальные

вопросы и теологические ответы друг от друга не зависят; таково первое

положение, подразумеваемое методом корреляции.

Вторая и более трудная проблемаэто проблема взаимозависимости

вопросов и ответов. Корреляция означает, что, хотя в некоторых отношениях

вопросы и ответы независимы, в других отношениях они друг от друга

зависят. Эта проблема в классической теологии (как в схоластике, так и в

ортодоксальном протестантизме) вставала всякий раз, когда обсуждался

вопрос о влиянии субструктуры естественной теологии на супраструктуру

теологии откровения, и наоборот. Начиная со Шлейермахера эта проблема

всякий раз вставала и там, где философия религии использовалась в

качестве преамбулы к теологической системе (так сказать, двери в нее) и

вставал вопрос о том, до каких пределов дверь определяет структуру дома

или до каких пределов дом определяет дверь. Даже антиметафизически

настроенные последователи Ричля не могли избежать этой необходимости. И

даже знаменитое «нет» Карла Барта, направленное против любой формы

естественной теологии (включая и способность человека задавать вопрос о

Боге), — это в конечном счете самообман, как это показывает сам факт

употребления человеческого языка при обсуждении откровения.

Проблема взаимозависимости экзистенциальных вопросов и теологических

ответов может быть разрешена лишь в пределах того, что во вступительной

части было названо «теологическим кругом». Теолог как таковой обязан дать

конкретное выражение предельной заботы (или, говоря религиозно, особого

опыта откровения). На основе этого конкретного опыта он и выдвигает свои

универсальные притязания подобно тому, как это сделало христианство в

терминах того положения, что Иисус как Христос является Логосом. Этот

круг может быть понят как эллипс (а не как геометрический круг) и описан в

терминах двух центральных точекэкзистенциального вопроса и

теологического ответа. И то, и другое находится в сфере религиозных

обязательств, но они не тождественны. Материал для экзистенциального

вопроса берется из всей совокупности человеческого опыта и многообразия

способов его выражения. Это относится как к прошлому, так и к настоящему;

как к расхожему языку, так и к великой литературе; как к искусству, так и к

философии; как к науке, так и к психологии. Это относится к мифу и к

литургии, к религиозным традициям и к сегодняшним опытам. Все это (в той

мере, в какой оно отражает бедственность человеческого существования)

является тем материалом, без помощи которого экзистенциальный вопрос не

может быть сформулирован. Как выбор материала, так и формулирование

вопроса являются задачей систематического теолога.

Чтобы ее выполнить, он должен соучаствовать в человеческой бед-

ственности не только актуально (а он соучаствует в ней всегда), но и в

сознательном отождествлении. Он должен соучаствовать и в конечности

человека (а это и его собственная конечность), и в присущей ему тревоге так,

как если бы он никогда не получал в откровении ответа о «вечности». Он

должен соучаствовать в отчуждении человека (а это и его собственное

отчуждение) и выявлять тревогу вины так, как если бы он никогда не получал

в откровении ответа о «прощении». Теолог не успокаивается на том

теологическом ответе, который он возвещает. Он может сообщать его

убедительно лишь в том случае, если он всем своим существом соучаствует в

ситуации вопроса, то есть в человеческой бедственности. В свете этого

требования метод корреляции защищает теолога от самонадеянного

притязания на то, будто он располагает ответами откровения. Формулируя

ответ, он должен за него бороться.

В то время как материал экзистенциального вопроса является самим

выражением человеческой бедственности, форма вопроса определяется как

системой в целом, так и теми ответами, которые в ней даются. Вопрос,

подразумеваемый человеческой конечностью, нацелен на ответ. И ответ этот

вечное. Вопрос, подразумеваемый человеческим отчуждением, нацелен на

ответ. И ответ этотпрощение. Эта нацеленность вопросов не отменяет их

серьезности, но придает им ту форму, которая детерминирована

теологической системой в целом. Это именно та сфера, в которой имеет

место корреляция экзистенциальных вопросов и теологических ответов.

Другая сторона корреляцииэто влияние экзистенциальных вопросов на

теологические ответы. Однако следует еще раз подтвердить, что ответы не

могут быть выведены из вопросов и что субстанция ответов (то есть опыт

откровения) не зависима от вопросов. Но вот зато форма теологического

ответа не независима от формы экзистенциального вопроса. Если на вопрос,

подразумеваемый человеческим отчуждением, теология дает ответ

«Христос», то делает это она по-разному в зависимости от отношения или к

экзистенциальным конфликтам иудейского законничества, или к

экзистенциальному отчаянию греческого скептицизма, или к угрозе

нигилизма в том виде, в каком она выражена в литературе, искусстве и

психологии XX века. И все-таки вопрос не создает ответа. Ответ «Христос»

не может быть создан человеком, но зато человек может воспринимать и

выражать его соответственно тому, как он этот вопрос задавал.

Метод корреляции (как и всякий теологический метод) не застрахован от

искажений. Ответ может исказить вопрос до такой степени, что серьезность

экзистенциальной бедственности будет утрачена. Или же вопрос может

исказить ответ до такой степени, что будет утрачен характер ответа как ответа

откровения. Ни один метод не является гарантией, страхующей от таких

неудач. Теология, как и все предприятия человеческого ума, амбивалентна. Но

это еще не аргумент против теологии или против метода корреляции. Как

метод он так же стар, как и сама теология. Следовательно, мы не изобрели

нового метода, но скорее попытались сделать эксплицитными импликации

старых методов (то есть методов апологетической теологии).