8. Источники систематической теологии

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

Всякое методологическое размышление абстрагировано от того

когнитивного процесса, в который актуально вовлечен человек.

Методологическое осознание всегда следует за применением метода и

никогда ему не предшествует. Об этом часто забывали во время нынешних

дискуссий по поводу использования эмпирического метода в теологии.

Приверженцы этого метода делают его чем-то вроде фетиша, надеясь, что

он будетработатьпри любом когнитивном приближении к любому

субъекту. В действительности же они обрели базовую структуру своей

теологии прежде, чем подумали о том методе, который им предстоит

использовать. А описанный ими метод может быть названэмпиричес-

кимлишь искусственно и с большими натяжками. Нижеследующие

методологические соображения служат для описания того метода, ко-

торый мы актуально используем в настоящей системе. Поскольку метод

произведен от проведенного прежде осмысления предмета теологии (то

есть христианской Вести), то он и предваряет особо значимые положения

системы. И за пределы этого круга нам не выйти. И неважно, каким

именно являетсяметод корреляции“ (предлагая этот термин, я его особо

не акцентирую)— эмпирическим, конструктивным или каким-то другим

: главное, чтобы он был действительно адекватен своему предмету.

Если задачей систематической теологии является объяснение

содержания христианской веры, то сразу же возникают три вопроса:

каковы источники систематической теологии; каков проводник их

восприятия; какова норма, детерминирующая использование этих

источников? Самым первым ответом на эти вопросы должно быть

Библия. Библияэто изначальный документ о тех событиях, на которых

основано христианство. И хотя это несомненно, ответ все-таки неполон.

Рассматривая вопрос об источниках систематической теологии, мы

вынуждены отвергнуть утверждение неоортодоксальных библицистов о

том, что Библия является единственным источником. Библейская Весть не

поддавалась бы ни осмыслению, ни восприятию, если бы для этого уже не

существовало предпосылок в культуре и религии человечества.

Библейская Весть так и не стала бы Вестью для кого бы то ни было

(включая и самих теологов), если бы не существовало опыта соучастия

всей церкви и каждого христианина в отдельности. Если источником

систематической теологии назватьСлово Божие“ (илиакт откровения“),

то тогда следует подчеркнуть, чтоСлово Божиене ограничивается

запечатленными в книге словами и что акт откровенияэто не то

вдохновение“, которое черпается изкниги откровений“ (даже если книга

эта и является документом окончательногоСлова Божия“,

осуществлением и критерием всех откровений). Библейская Весть

охватывает собой нечто большее (и одновременно меньшее), чем

библейские книги. А если так, то у систематической теологии есть и

дополнительные источники помимо Библии.

И тем не менее Библия является базовым источником

систематической теологии потому, что она представляет собой

изначальный документ о тех событиях, которые легли в основание

христианской церкви. Употребляя словодокументприменительно к

Библии, мы должны исключить из него юридические коннотации. Библия

это не юридически воспринятое, сформулированное и скрепленное печатью

свидетельство о божественныхдеяниях“, на основе которого можно заявлять

те или иныепретензии“. Документальность Библии тождественна тому

факту, что она содержит в себе изначальные свидетельства тех, кто

соучаствовал в событиях откровения. Их соучастие было их откликом на те

события, которые именно через этот отклик стали событиями откровения.

Вдохновением авторов Библии был их восприемлющий и творческий отклик

на те факты, которые потенциально могли стать фактами откровения.

Вдохновением авторов Нового Завета было их приятие Иисуса как Христа, а

вместе с ними того Нового Бытия, свидетелями которого они стали.

Поскольку не существует откровения помимо того человека, который

воспринимает его именно как откровение, то и акт восприятия является

частью самого по себе события. Библия является одновременно и

изначальным событием, и изначальным документом; она свидетельствует о

том, частью чего она является.

Библейские данные как источник систематической теологии

историческим теологом представлены методологически. Библейская теология

во взаимодействии с другими дисциплинами исторической теологии

рассматривает Библию в качестве базового источника систематической теоло-

гии. Но совершенно неясно, каким именно образом это происходит.

Библейский теолог (в той степени, в какой он является теологом, что

предполагает наличие у него систематического взгляда) преподносит нам

не сами по себе чистые факты: он преподносит нам теологически интер-

претированные факты. Его экзегеза пневматологична (Духовна) или, как

бы мы сказали сейчас, “экзистенциальна“. О результатах своей философ-

ской и отстраненной интерпретации он говорит как о том, что заботит его

предельно. Его подход к библейским текстам и филологичен, и бла-

гоговеен одновременно. При этом довольно трудно сохранять верность

сразу двум этим подходам. Сравнение любого современного научного

комментарияПослания к Римлянам“ (такого, например, как у Додда,

Сандея и Хедлама) с тем духовно-экзистенциальным толкованием, кото-

рый дал ему Барт, наводит на мысль о непреодолимом расхождении меж-

ду этими двумя методами. Все теологи (а особенно те, кто изучает сис-

тематическую теологию) этой ситуацией тяготятся. Систематической

теологии потребна такая библейская теология, которая была бы историко-

критической безо всяких ограничений, но в то же время была бы и

благоговейно-истолковывающейс учетом того, что она касается воп-

росов, которые являются делом предельной заботы. Это требование вы-

полнимо, поскольку то, что заботит нас предельно, не связано ни с каким

особым выводом исторических и филологических изысканий.Теология,

которая зависит от предопределенных результатов исторического

рассмотрения, привязана к чему-то обусловленному, но притязающему на

безусловность, то есть к чему-то демоническому. А демонический

характер любого требования, которое навязывается историку ради

определенных результатов, обнаруживает себя в том, что его исследова-

ние перестает быть честным. Только предельная озабоченность тем, что

реально предельно, и избавляет теолога от какой бы то ни былоосвя-

щенной бесчестности“. Именно это и открывает для него тот исторический

критицизм, который и консервативен, и революционен. Только такое

свободное историческое исследование в сочетании с предельной заботой и

может открыть для систематического теолога Библию как его базовый

источник.

Возникновение Библии является событием церковной истории -

событием, которое принадлежит сравнительно поздней стадии ранней цер-

ковной истории. А если так, то систематический теолог, пользуясь Библией

как источником, имплицитно пользуется и церковной историей как

источником. Однако он должен это делать эксплицитно. Систематическая

теология напрямую и определенно соотносена с церковной историей. С этой

точки зрения существует реальное различие между католической и

протестантской позициями, и ни один систематический теолог не может

отмахнуться от того решения, которое ему предстоит по этому поводу

принять. Это решение легко принимать тем, кто связан авторитетом римско-

католической церкви. Легко принять его и тем, кто верит в то, что

протестантизм равнозначен радикальному библицизму и что этот

радикальный библицизм является возможной теоретической позицией.

Однако большинство теологов некатолических церквей не желают делать

этого выбора. Для них очевидно, что радикально-библицистическая позиция

это позиция самообмана. Никому не по силам одним махом

преодолеть всю двухтысячелетнюю церковную историю и стать современ-

ником авторов Нового Завета (разве что в духовном смысле принятия

Иисуса как Христа). Всякий, кто соприкасается с библейским текстом, в

своем религиозном понимании его руководствуется тем пониманием, ко-

торое складывалось на протяжении всех предшествующих поколений.

Даже и деятели Реформации зависели от той самой римско-католической

традиции, против которой они протестовали. Они сталкивали одни

элементы экклезиологической традиции с другими в надежде устранить те

искажения, которые затронули всю традицию в целом, но они так и не

выскочили“ (да и не могливыскочить“) из своей традиции, чтобы очу-

титься в той ситуации, которая была ситуацией Матфея и Павла. Рефор-

маторы эту ситуацию осознавали. Осознавали ее еще и ортодоксальные

систематизаторы их учения. А вот как прежние, так и настоящие пред-

ставители евангелистического библицизма этого уже не осознавали, со-

здав такуюбиблейскуютеологию, которая на деле зависит от опреде-

ленных догматических процессов постреформаторской эпохи. При

помощи исторических исследований можно легко продемонстрировать

разницу между догматическими учениями большинства американских

евангелистических церквей и изначальным смыслом библейских текстов.

Церковную историю обойти невозможно, а если так, то как религия, так и

наука ставят нас перед необходимостью честно и четко указать на связь

между систематической теологией и экклезиологической традицией.

Для большинства некатолических теологов неприемлемо и

подчинение систематической теологии решениям соборов и пап. Римско-

католическая догматика пользуется лишь теми вероучительньши

традициями, которые обрели законную силу (defide) в качестве реальных

источников систематической теологии. Тем самым догматически

предполагается (с последующей проверкой или без оной), что те учения,

действительность которых гарантирована каноническим правом, сущностно

согласуются с библейской Вестью. Задача систематического теологадать

точную и вместе с тем полемическую интерпретацию постулатов defide. В

этом-то и заключена причина догматической бесплодности римско-

католической теологии в противовес как творческой силе ее литургики и

этики, так и той огромной учености, которая была накоплена в сферах

церковной истории, оставшихся свободными от догматических запретов. Для

вселенского характера систематической теологии необычайно важно и то, что

греко-православные богословы, хотя они и признают авторитет традиции,

отказываются легализовать традицию папского авторитета. Это дает греко-

православным богословам такие творческие возможности, которых лишены

теологи католические. Протестантская теология во имя протестантского

принципа (см. часть V, разд. II) протестует против отождествления нашей

предельной заботы с каким-либо из созданий церкви, включая даже и

библейские писания в той мере, в какой их свидетельство о том, что реально

является предельной заботой, является еще и обусловленным выражением их

собственной духовности. А если так, то протестантская теология способна

использовать все данные церковной истории. Для интерпретации библейской

Вести она может прибегать и к греко-православным, и римско-католическим,

и к немецким, и к современным понятиям; она может пользоваться и теми

решениями сектан-

тов, которые принимались в качестве протеста против официальной те-

ологии, но это не связывает ее ни с одним из этих понятий и решений.

Особая проблема возникает в связи с тем, что актуально никому

не по силам все эти данные осмыслить, поскольку принадлежность к той

или иной деноминационной структуре действует в качестве осознанного

или бессознательного принципа отбора. Это неизбежно, но это имеет и со-

зидательную сторону. Тот экклезиологический и теологический климат, в

котором воспитывался теолог (или в пользу которого он сделал потом

свой личный выбор), порождает понимание через ощущение родствен-

ности. Без такого ощущения родственности невозможно экзистенциаль-

ное использование церковно-исторических данных. В конкретной жизни

своей деноминации, в ее литургике и песнопениях, в ее проповедях и

таинствах систематический теолог находит то, что заботит его предельно,

то есть Новое Бытие во Иисусе как во Христе. А если так, то деноми-

национная традиция является для систематического теолога важнейшим

источником даже и в том случае, если он будет использовать ее в экуме-

ническом духе.

Библия как источник становится доступной для

систематического теолога посредством критической библейской теологии,

сосредоточенной на предельной заботе. Аналогично этому и церковная

история становится для систематического теолога доступной посредством

историко-критической истории христианской мысли, сосредоточенной на

предельной заботе (раньше она именоваласьисторией догмата“).

Традиционный терминдогматикаподразумевает ту заботу, которую

более современный термин не выражает. “История христианской мысли

может представлять собой и отстраненное описание тех идей, которые

вырабатывались мыслителями-теологами на протяжении веков.

Некоторые критические исследования по истории христианской мысли

носят на себе следы именно такого подхода. Исторический теолог должен

показать, что во все времена христианское мышление имело дело с вопросами

предельной заботы и что именно потому оно и само является предметом

предельной заботы. Систематической теологии потребна такая история

христианской мысли, которая была бы написана с радикально-критической

точки зрения, но в то же время была бы проникнута экзистенциальной

заботой.

Более существенным по сравнению с вышеупомянутыми

источником систематической теологии являются те данные, которые

предлагаются историями религии и культуры. Их влияние на

систематического теолога сказывается прежде всего и в том языке, которым

он пользуется, и в том культурном воспитании, которое он получил. На

формирование его духовной жизни влияет его личностная и социальная

встреча с реальностью. Это находит свое выражение в языке, в поэзии, в

философии, в религии и т.д. той культурной традиции, в которой теолог

воспитывался и из которой он в каждый момент своей жизни черпает

определенное содержание - как для своих теологических исследований, так и

для всего прочего. Помимо этого неизбежного и непосредственного контакта

с собственной культурой и религией систематический теолог связан с ними

напрямую и многообразно. Он намеренно пользуется культурой и религией

как средствами выражения; он обращается к ним для подтверждения

собственных постулатов; он борется с ними как с противоречащими

христианской Вести и, самое главное, он формулирует имплицитно

содержащиеся в них те экзистенциальные вопросы, ответом на которые

предполагает стать его теология.

Это непрерывное и никогда не прекращающееся использование

содержания культуры и религии в качестве источника систематической те-

ологии порождает следующий вопрос: “Каким образом это содержание

стало доступным для использования параллельно тому методу, которым

библейский теолог делает доступными данные библеистики, а историк

христианской мыслиданные вероучения? “ На этот вопрос не существует

определенного ответа потому, что ни теологическая история религии, ни

теологическая история культуры не получили теоретического осмысления и

не были применены на практике.

Теологическая история религии должна была бы давать

теологическую интерпретацию тех данных, которые возникли в результате

исследования и анализа дорелигиозной и религиозной жизни человечества.

Она должна была бы разработать мотивы и типы проявлений религиозности,

показав, каким образом они вытекают из самой природы религиозной заботы

и, следовательно, по необходимости дают о себе знать в любой религии,

включая и христианство в той мере, в какой оно является религией.

Теологическая история религии должна была бы указать и на демонические

искажения и новые тенденции в мировых религиях, указав на предлагаемое

христианством решение и подготовив путь для приятия христианской Вести

приверженцами нехристианских религий. Кое-кто мог бы сказать, что

теологическая история религии должна была бы развиваться в свете того

миссионерского принципа, согласно которому Новое Бытие во Иисусе как во

Христе является ответом на вопрос, имплицитно и эксплицитно задаваемый

религиями человечества. Некоторые из тех данных, которые мы

позаимствовали из теологической истории религии, присутствуют и в

настоящей теологической системе.

Теологическая история культуры не может существовать в виде

непрерывной исторической летописи (это же относится и к теологической

истории религии). Она может быть лишь тем, что я бы называлтеологией

культуры“, которая представляет собой попытку дать анализ теологии,

стоящей за всеми выражениями культуры, — попытку обнаружить

предельную заботу в основании философии, политической системы, ху-

дожественного стиля или свода этических либо социальных принципов. Эта

задача скорее аналитична, нежели синтетична, и скорее исторична, нежели

систематична. Она представляет собой подготовку к работе сис-

тематического теолога. В настоящее время теология культуры постоянно

формируется как нетеологами, так и (хотя и менее энергично) теологами. Она

стала важной частью многих критических исследований современной

ситуации в мире, культурного упадка Запада и достижений в отдельных

отраслях. Теологический анализ неразрывно связан с историей современной

мысли, искусства, науки, общественных движений (в Германии это

называется Geistesgeschichte, то естьистория духовной жизни“). Однако

теологи могли бы выполнить эту задачу куда организованней. Под названием

теологии культурыэту дисциплину можно было бы преподавать во всех

теологических учебных заведениях (в виде,

например, теологической истории философии, искусства и т.д.). Относи-

тельно же метода такого теологического анализа культуры можно сказать

следующее. Ключом к теологическому пониманию творения культуры яв-

ляется его стиль. Словостильзаимствовано из сферы искусства, но оно

применимо ко всем сферам культуры. Существует стиль мышления, стиль

политики, стиль общественной жизни и т.д. Стиль эпохи выражает себя в

культурных формах, в выборе объектов культуры, в позиции, которую

занимает та или иная творческая личность, в присущих этой эпохеn

установлениях и обычаях. Умениечитать стилиявляется в той же мере

искусством, как и наукой, и требует той религиозной интуиции, основой

которой является предельная забота. Только тогда можно проникнуть в

глубины стиляна тот его уровень, где предельная забота осуществляет

себя как движущая сила. Именно это и требуется от теологического

историка культуры, который, осуществляя эту функцию, открывает для

систематический теологии источник творчества.

Представленный обзористочников систематической теологии

показал нам их практически неисчерпаемое богатство. Это и Библия, и

история церкви, и история религии и культуры. Далее было показано, что

это необозримое богатство источников неоднородно, и они отличаются

друг от друга той степенью важности, которая соответствует более или

менее опосредованному отношению к тому центральному событию, на

котором основана христианская вера, то есть к появлению Нового Бытия

во Иисусе как во Христе. Однако при этом мы и не задавали двух решаю-

щих вопросов, и не давали на них ответоввопроса о том проводнике,

посредством которого эти данные воспринимаются систематическим те-

ологом, и вопроса о той норме, которой ему нужно руководствоваться для

оценки этих источников.