1. Новое Бытие и новый зон

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

В соответствии с эсхатологической символикой Христос - это тот, кто

приносит новый эон. Когда Петр назвал Иисуса «Христом», он выразил

ожидание, что посредством Христа будет установлен новый порядок вещей.

Это ожидание подразумевалось и самим наименованием «Христос». Однако

оно не сбылось в соответствии с чаяниями его учеников. Как в природе, так

и в истории порядок вещей остался неизменным, а тот, кто, как

предполагалось, должен был принести с собой новый эон, был унич-

тожен силами старого зона. Это означало, что ученики должны были либо

смириться с крушением их надежды, либо радикальным образом изменить ее

содержание. Им оказалось по силам выбрать второй путь, отождествив Новое

Бытие с бытием принесенного в жертву Иисуса. В повествованиях

синоптиков сам Иисус примирил мессианское притязание с принятием

насильственной смерти. Те же повествования показывают, что его ученики

противились сочетанию того и другого. И только опыт тех событий, которые

описывались как Пасха и Пятидесятница, дал начало их вере в

парадоксальный характер мессианского притязания. Павел же создал ту

теологическую конструкцию, в рамках которой парадокс мог быть воспринят и

оправдан. Один из подходов к решению этой проблемы заключался в том,

чтобы установить различие между первым и вторым пришествием Христа.

Новый порядок вещей будет сотворен во втором пришествии, когда Христос

возвратится во славе. Между первым и вторым пришествием Новое Бытие

присутствует в нем. Он есть Царство Божие. В нем эсхатологическое

ожидание исполнено в принципе. Те, кто участвует в нем, соучаствуют и в

Новом Бытии, хотя и в условиях экзистенциальной бедственности человека и,

следовательно, лишь фрагментарно и предварительно.

Новое Бытие - это сущностное бытие в условиях существования. Оно

преодолевает разрыв между сущностью и существованием. Для того чтобы

передать ту же самую мысль, Павел пользуется выражением «новая тварь»,

называя «новой тварью» тех, кто «во» Христе. «Во»— это предлог соучастия:

новой тварью стал тот, кто соучаствует в новизне бытия, присутствующего во

Христе. Совершается это посредством созидательного акта. Поскольку -

согласно теологии синоптиков - Иисус как Христос является творением

божественного Духа22*, равным образом и тот, кто соучаствует во Христе,

становится новой тварью действием Духа. Отчуждение его экзистенциального

от его эссенциального бытия преодолено в принципе, то есть в силе и как

начало. Термин «Новое Бытие» (в том смысле, в котором мы им тут

пользуемся) прямо указывает на разрыв между эссенциальным и

экзистенциальным бытием: Новое Бытие - это восстанавливающий принцип

всей этой теологической системы в целом. Новое Бытие ново в той мере, в

какой оно является неискаженным проявлением сущностного бытия в

условиях и при условиях существования. Оно ново в двух аспектах: ново по

контрасту с чисто потенциальным характером сущностного бытия и ново по

сравнению с отчужденным характером экзистенциального бытия. Оно

актуально, ибо преодолевает отчуждение актуального существования.

Имеются и другие способы выражения этой же идеи. Новое Бытие ново в

той мере, в какой оно является победой над той ситуацией подзаконности,

какой является ситуация старая. Законэто сущностное бытие человека,

которое противостоит его существованию, повелевает им и его судит. В той

мере, в какой сущностное бытие человека включается в его существование и

актуализируется в нем, закон перестает быть для человека законом. Там, где

есть Новое Бытие, нет уже ни приказания, ни осуждения. А если так, то,

называя Иисуса как Христа Новым Бытием, мы вместе с Павлом утверждаем,

что Христосэто конец закона.

В терминах эсхатологического символизма можно также сказать, что

Христосэто и конец существования. Христосэто конец того суще-

ствования, которое переживается в отчуждении, конфликтах и самораз-

рушении. Библейское представление о том, что надежда человечества на

новую реальность исполнена во Иисусе как во Христе, является непос-

редственным следствием утверждения о том, что в нем присутствует Новое

Бытие. Его явление - это «реализованная эсхатология» (Додд). Разумеется,

этоисполнение «в принципе», это - проявление силы и начало исполнения.

Однако эта эсхатология является реализованной постольку, поскольку нельзя

ожидать никакого иного принципа исполнения. В нем явилось именно то,

чем является исполнение в его качественном смысле.

С той же оговоркой можно сказать, что в нем история подошла к концу, то

есть что ее подготовительный период достиг своей цели. В измерении

предельного история уже не может создать ничего такого качественно

нового, что имплицитно не присутствовало бы в Новом Бытии во Иисусе как

во Христе. Утверждение о том, что Христос является «концом» истории,

кажется абсурдным в свете истории последних двух тысяч лет. Однако

утверждение это не будет абсурдным в том случае, если понимать, что у слова

«конец» [в его английском варианте «еnd». — Перев.] двоякий смысл: это и

«завершение», и «цель». В смысле «завершения» история еще не пришла к

своему концу. Она продолжается и выказывает все характерные черты

экзистенциального отчуждения. Историяэто то место, в котором действует

конечная свобода, искажающая характер существования и порождающая

величайшие амбивалентности жизни. В смысле «цели» история пришла к

своему внутреннему концу качественно, то есть в явлении Нового Бытия как

исторической реальности. Однако если актуализацию Нового Бытия в

истории рассматривать количественно, то нельзя не признать, что она

сопряжена с искажениями и амбивалентностями исторической

бедственности человека. Колебание между «уже» и «еще не» является тем

опытом, который символизирован в напряженности между первым и вторым

пришествием Христа; он неотделим от христианского существования.