в) Признаки его конечности.— Серьезность искушения Христа основана на

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

том факте, что он является конечной свободой. Удивительна та степень, до

которой в библейском образе Иисуса как Христа подчеркивается его

конечность. В качестве конечного бытия он подвержен случайности всего, что

есть не само по себе, но «заброшено» в существование. Он должен умереть, и

он испытывает тревогу перед лицом неизбежности своей смерти. Эта тревога

описана евангелистами в высшей степени живо. Ее не уменьшает ни

ожидание воскресения «через три дня», ни экстаз заместительного

принесения себя в жертву, ни даже идеал геро-

изма таких мудрецов, как Сократ. Подобно всякому человеку, он ощущает

угрозу победы небытия над бытием, как, например, в пределах отпущенного

ему промежутка жизни. Как и все конечные существа, он ощущает, что ему

нет на земле определенного места. С самого рождения он предстает в этом

мире чуждым и бездомным. Он ощущает свою телесную, социальную и

умственную уязвимость; он подчиняется желаниям; он изгнан своим

народом. В отношении других людей его конечность проявляется в его

покинутостикак по отношению к массам, так и по отношению к родным

и ученикам. Он борется за то, чтобы они его поняли, однако при жизни это

ему никогда не удается. Часто возникавшее у него стремление к одиночеству

свидетельствует о том, что многие часы его повседневной жизни были

наполнены разнообразными конечными заботами, вызванными его встречей

с миром. В то же время его глубоко трогают невзгоды как всех людей, так и

каждого из тех, кто к нему обращается. Он принимает их, несмотря на то что

они же его отвергнут. Он опытно познает все те напряженности, которые

возникают в результате от самосоотнесенности каждой конечной личности,

и опытно понимает всю невозможность проникновения в центр другой

личности.

В отношении реальности как таковой, включая вещи и личности, он

подчинен неуверенности в суждениях, риску ошибиться, ограниченности сил

и превратностям жизни. Четвертое Евангелие говорит о нем, что он есть

истина, но это не означает того, что он обладает всеведением или абсолютной

уверенностью. Он есть истина постольку, поскольку его бытиеНовое

Бытие в немпобеждает неистину экзистенциального отчуждения. Но быть

истинойэто не то же самое, что знать истину обо всех конечных объектах

и ситуациях. Конечность подразумевает открытость заблуждению, а

заблуждение неотделимо от соучастия Христа в экзистенциальной

бедственности человека. Заблуждение очевидным образом проявляется в его

архаичном представлении об универсуме, в его суждениях о людях, в его

интерпретации исторического момента, в его эсхатологическом

воображении. И наконец, если мы обратим внимание на его отношение к

самому себе, то мы снова можем повторить то, что уже было сказано по

поводу серьезности его искушений. Они предполагают хотение и желание.

Мы можем сослаться и на его сомнение по поводу его служения, и на ту его

нерешительность, с которой он принимал мессианское звание, и, самое

главное, на ощущение того, что он оставлен Богом, потому что Бог вопреки

ожиданиям не вмешался и не избавил его от Креста.

Все вышеперечисленное относится к описанию конечности Иисуса как

Христа и занимает свое место в его совокупном образе. Это— один элемент

наряду с другими; однако ему необходимо уделить особое внимание, чтобы

опровергнуть тех, кто приписывает ему сокрытое всемогущество, всеведение,

вездесущие и вечность. Однако все это сводит на нет всю серьезность его

конечности, а с нейи реальность его соучастия в существовании.