д) Его неизменное единство с Богом. — Преодоление экзистенциального

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

отчуждения в том Новом Бытии, каким является бытие Христа, не упраздняет

конечности и тревоги, амбивалентности и трагедии. Это значит, что для

такого преодоления характерно включение негативностей существования в

ненарушенное единство с Богом. Тревога перед лицом неизбежной смерти не

упразднена; она включена в соучастие в «воле Божией», то есть в его

направляющей созидательности. Бездомность и незащищенность Иисуса

относительно его физического, социального и умственного положения не

только не убывали, но скорее усиливались вплоть до последнего момента

его жизни. И все же они приняты в силу соучастия в том «трансцендентном

месте», которое актуально является не местом, но вечным основанием всякого

места и всякого момента времени. Покинутость Иисуса и его тщетные

попытки быть принятым теми, к кому он пришел, не оборачиваются

мгновенным и окончательным успехом; они включены в божественное

приятие того, что отвергает Бога, в вертикальную линию той объединяющей

любви, которая действенна там, где перерезана горизонтальная линия,

ведущая от одного существа к другому.Вне его единства с Богом он обладает

единством с теми, кто отделен от него и друг от друга из-за конечной

самосоотнесенности и экзистенциальной самоизоляции. Как заблуждения,

так и сомнение в равной степени не упразднены, но включены в соучастие в

божественной жизни,а тем самым опосредованно включены и в

божественное всеведение.И заблуждение, и истина включены в

трансцендентную истину.Поэтому в образе Иисуса как Христа мы не

находим никаких симптомов подавления сомнения.Те, кто не способен

возвысить свои сомнения до той истины, которая трансцендирует всякую

конечную истину, должны по-

давить их. Невольно они становятся фанатиками. Но в библейском образе

Иисуса нет никаких следов фанатизма. Иисус не притязает на абсолютную

уверенность в окончательной убежденности. Он отвергает фанатизм своих

учеников по отношению к тем, кто за ним не следует. В силу той уверенности,

которая трансцендирует и уверенность, и неуверенность в вопросах как

религии, так и секулярной жизни, он принимает уверенность как элемент

конечности. Это относится и к сомнению по поводу его собственного дела

того сомнения, которое с особенной силой прорывается на Кресте, но все-

таки не разрушает его единства с Богом.

Именно таков образ Нового Бытия во Иисусе как во Христе. Это не образ

богочеловеческого автомата, не подверженного серьезным искушениям, не

вовлеченного ни в реальную борьбу, ни в трагические амбивалентности

жизни. Нет, это образ той личностной жизни, которая испытывает на себе

все последствия экзистенциального отчуждения, но в которой отчуждение

преодолено в себе и сохраняется нерушимое единство с Богом. В это

единство он принимает все негативности существования, при этом их не

упраздняя. Это совершается посредством их трансцендирования в силу этого

единства. Таково Новое Бытие, каким оно предстает в библейском образе

Иисуса как Христа.