1. Уникальность и универсальность события

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

Христология является функцией сотериологии. Проблема сотериологии

создает христологический вопрос и задает направление христологическому

ответу. Ведь именно Христос приносит Новое Бытие, именно Христос

спасает людей от их старого бытия, то есть от их экзистенциального

отчуждения и его саморазрушительных последствий. Такой критерий был

предпосылкой всех христологических утверждений, но теперь мы должны

рассмотреть его непосредственно. Мы должны задаться вопросом о том, в

каком смысле и каким образом Иисус как Христос является спасителем или,

точнее сказать, каким образом уникальное событие Иисуса как Христа имеет

универсальное значение для всякого человеческого существа и

опосредованно для всего универсума.

Библейский образ Иисусаэто образ уникального события. Иисус

является как индивид наряду с другими индивидами, хотя он уникален и в

своей судьбе, и в каждой отдельной черте своего характера, и в своем

историческом окружении. Именно эта конкретность и несравненная уни-

кальность «реального» образа и наделила христианство приоритетом над

мистериальными культами и гностическими прозрениями. Реальная, ин-

дивидуальная жизнь сияет сквозь все его слова и деяния. В сравнении с ним

божественные персонажи мистериальных культов остаются абстрактными,

лишенными свежих красок реально проживаемой жизни, лишенными

исторической судьбы и напряженностей конечной свободы. Образ Иисуса как

Христа одолел их силой конкретной реальности.

И тем не менее новозаветных авторов не интересовал рассказ об истории

уникально интересного человека. Целью Нового Завета было дать образ того,

кто является Христом и кто именно поэтому имеет универсальное значение.

В то же время Новый Завет и не уничтожает индивидуальные черты в образе

Христа, но скорее соотносит их с его характером как Христа. Каждая черта

новозаветных повествований становится прозрачной для того Нового Бытия,

которое является его бытием. В каждом выражении его индивидуальности

проявляется его универсальное значение.

Мы уже провели разграничение между историческим, легендарным и

мифическим элементами в библейских повествованиях. Если целью является

показ универсальности Иисуса как Христа в рамках его индивидуальности,

то это разграничение дает нам возможность рассматривать библейские

свидетельства тремя способами. Во-первых, можно рассматривать их в виде

тех исторических сообщений, которые были выбраны соответственно

ценности содержащихся в них ответов на вопросы чело-

веческого существования вообще и раннехристианских общин в частности. В

результате возникает то, что было названо «эпизодическим» характером

евангельских повествований. Второй способ заключается в акцентировании

универсального качества отдельных историй посредством более или менее

легендарной формы. Посредством третьего способа универсальный смысл

целого события «Иисус из Назарета» выражается в символах и мифах. Эти

три способа зачастую друг друга перекрывают, однако третий из них имеет

для христологического мышления решающее значение. Ему присущ

характер непосредственной исповеди, благодаря чему он становится

источником вероисповедных выражений христианской веры. Для того чтобы

на основе библейской литературы описать универсальное значение Иисуса

как Христа, необходимо придерживаться этих символов и пользоваться

историческими и легендарными рассказами только для подтверждения.

Однако наличие символов и мифов поднимает ту проблему, которая

вышла на передний план дискуссии о «демифологизации» Нового Завета. Хотя

в этой дискуссии и имеется несколько «устаревших» черт, однако она значима

и для всей христианской истории, и для истории религии вообще. Когда

выше мы обсуждали природу исторического исследования и восприятия

Христа, основным пунктом было то, что христологические символы

являются тем способом, посредством которого исторический факт по имени

«Иисус из Назарета» воспринимался теми, кто считал, что он - Христос. Эти

символы должны пониматься именно как символы, и они утрачивают свой

смысл, если понимать их буквально. Имея дело с христологическими

символами, мы были заинтересованы не в «демифологизации», но в

«дебуквализации». Мы старались утвердить и закрепить их именно в качестве

символов. «Демифологизация» может означать две вещи, и неудача в их

разграничении привела к той путанице, которая характеризует дискуссию.

Она может означать борьбу против буквалистского искажения символов и

мифов. Этонеобходимая задача христианской теологии. Благодаря этому

христианство удерживается от падения в бездну суеверных «объективации»

священного. Однако демифологизация может означать еще и отказ от мифа

как от средства религиозного выражения и замену его наукой и моралью. В

этом смысле демифологизация должна быть решительно отвергнута. Это

лишило бы религию ее языка, это привело бы к замалчиванию опыта

священного. Символы и мифы не могут критиковаться только потому, что

онисимволы. Они должны критиковаться исходя из их силы выражать то,

что им положено выражать (то есть в данном случае Новое Бытие во Иисусе

как во Христе).

Именно таким и должен быть подход к изучению тех символов и мифов, в

которых выражен универсальный смысл Иисуса как Христа. Каждый из этих

символов показывает его как носителя Нового Бытия в особом отношении к

существованию. Из соображений систематики, которые были предварены

Новым Заветом, можно выделить два центральных символа. Они

соответствуют двум базовым отношениям Христа к экзистенциальному

отчуждению, детерминируя те конфликты, которые возникали вокруг

христологического догмата. Первым отношением Христа к существованию

является подчинение существованию, а вторым отноше-

нием Христа к существованию является его преодоление существования. Все

другие отношения прямо или косвенно зависят от этих двух. Каждое из них

выражено посредством центрального символа. Подчинение существованию

выражено в символе «Креста Христова», а преодоление существования

выражено в символе «Воскресения Христова».