2. Христос как Спаситель (Посредник, Искупитель)

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

Традиционная теология проводила разграничение между личностью и делом

Христа. Личность изучалась христологией, а делосотериологией. Этой

схемой перестали пользоваться тогда, когда вошло в употребление понятие

Нового Бытия во Иисусе как во Христе, — понятие, обладающее

универсальной значимостью. Эта схема была весьма неудовлетворительной и

теологически опасной. Она создавала впечатление, будто личность Христа

это реальность в себе, никак не соотносимая с тем, что сделало его Христом,

то есть с Новым Бытием, — силой исцеления и спасения в нем. Корреляция с

теми, для кого он стал Христом, выпадает из этого удвоенного, хотя и

разделенного описания личности и дела. С другой стороны, дело понималось

как акт той личности, которая была Христом независимо от того, исполнила

ли она это дело или не исполнила. Это и является одной из тех причин, по

которым искупление понимается как своего рода жреческая техника,

предпринимаемая в целях спасения (даже если техника эта и включает в себя

самопожертвование). Многих из этих полумеханистических ошибок в учении

о спасении можно было бы избежать, если бы был принят такой принцип,

согласно которому бытием Христа является его дело, а его дело является его

бытием, то есть тем Новым Бытием, которое и есть его бытие. Опираясь на

этот принцип, мы можем прибегнуть к традиционному разделению дела

Христа на пророческое, священническое и царское служение, в результате

чего его пророческое служение покрывает его слова, его священническое

служениеего самопожертвование, а его царское служениеправление

миром и церковью. При определенных обстоятельствах такие разграничения

полезны для полемики и литургики, однако систематической ценности они

не имеют. Значением Иисуса как Христа является его бытие, а пророческий,

священнический и царский элементы в нем являются прямыми

следствиями его бытия (помимо некоторых других), хотя они и не являются

особыми «служениями», связанными с его «делом». Иисус как Христос

является Спасителем посредством универсальной значимости его бытия как

Нового Бытия.

Помимо термина «Спаситель» (греческое soter) ко Христу прилагают еще

и термин «Посредник». Этот термин глубоко укоренен в истории религии.

Религии как неисторического, так и исторического типов пользуются

идеей богов-посредников, соединяющих разрыв между людьми и теми

высшими богами, которые становятся все более трансцендентными и

абстрактными. Религиозное сознание, состояние безусловной

озабоченности должно утверждать как безусловную трансцендентность

своего бога, так и ту конкретность, которая делает возможной встречу с ним.

Боги-посредники появились именно из этой напряженности. Они

сделали трансцендентно божественное доступным людям, они подняли

человека к трансцендентно божественному. Они соединили в себе бес-

конечность трансцендентной божественности с конечностью людей.

Однако это только один из элементов идеи Посредника. Другим ее

элементом является его функция воссоединять отчужденное. Он является

Посредником в той мере, в какой он, как предполагается, способен

примирять. Он представляет собой Бога, устремленного к человеку, и

человека, устремленного к Богу. Оба элемента идеи посредника были

применены к Иисусу как ко Христу. В его лице мы видим лик Бога; в нем мы

опытно воспринимаем примиряющую волю Бога; в обоих отношениях он

является Посредником.

Термин «Посредник» не лишен теологических трудностей. Он может

подразумевать то, что Посредникэто та третья реальность, от которой как

Бог, так и люди зависят для того, чтобы совершались откровение и

примирение. Однако это недопустимо как с христологической, так и с

сотериологической точек зрения. Существо третьего типа, занимающее

срединное положение между Богом и человеком, было бы полубогом. Но

именно это и было опровергнуто в арианской ереси. Во Христе вечное

богочеловеческое единство явилось в условиях существования. Посредник

это не полубог. Таким было первое великое антиеретическое решение

христианстварешение о том, что он не является третьей реальностью

между Богом и человеком.

Это необходимо подчеркнуть еще решительнее в отношении сотери-

ологии. Если Посредник является третьей реальностью между Богом и

человеком, то Бог зависит от него для осуществления своей спасающей

деятельности. Он нуждается в ком-то для того, чтобы себя выявить и (что

вводит в заблуждение еще больше) он нуждается в ком-то для того, чтобы с

ним примирились. Это приводит к той разновидности учения об

искуплении, согласно которой Бог является одним из тех, с кем нужно

примириться. Однако Весть христианства состоит в том, что Бог, который

вечно примирен, хочет, чтобы мы с ним примирились. Бог открывает себя

нам и примиряет нас с собой через Посредника. Бог всегда является тем, кто

действует, а Посредник является тем, через кого он действует. Если это

уяснить, то термином «Посредник» пользоваться можно, а если нет, то от

него следует отказаться.Подобная семантическая трудность связана и с

термином «Искупитель» (равно как и с термином «искупление»). Это

слово [англ.Redeemer], производное от латинского глагола redemere

выкупать»), вводит коннотацию кого-то такого, кто имеет людей в своей

власти (то есть сатану) и кому должен быть заплачен выкуп за их

освобождение. Хотя этот образ и не слишком силен в обычном употреблении

термина «Искупитель», но в то же время он и не исчез. Символизм

освобождения человека от демонических сил играет огромную роль в

традиционных учениях об искуплении. А если так, то применение термина

«Искупитель» к Иисусу как ко Христу вполне оправдано. И все-таки это

слово обладает опасной семантической коннотациейподобной той,

которой обладает слово «посредник». Оно может создать образ кого-то

такого, кто должен заплатить цену антибожественным силам еще до того,

как Бог окажется способным освободить человека от рабства вины

и наказания. Это приводит к обсуждению учения об искуплении и не-

скольких типов этого учения.