4. Конечность и амбивалентности актуального разума

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

Разум в качестве структуры сознания и реальности актуален в

процессах бытия, существования и жизни. Бытие конечно, существование

самопротиворечиво, а жизнь амбивалентна (см. части II-IV). Актуальный

разум соучаствует в этих характеристиках реальности: он существует в

категориях конечного, в саморазрушительных конфликтах, в

амбивалентностях и в процессах поиска того, что неамбивалентно и

существует помимо конфликта и помимо порабощенности категориям.

Природа конечного разума описана в классической форме

Николаем Кузанским и Иммануилом Кантом. Первый говорил о docta

ignorantia — о томученом незнании“, которое осознает конечность

когнитивного разума человека и его неспособность овладеть его

собственным бесконечным основанием. Но даже и осознавая эту

ситуацию, человек в то же время осознает и то бесконечное, которое

присутствует во всем конечном,

хотя и бесконечно его трансцендируя. Это присутствие неисчерпаемого

основания во всех сущих Кузанец назвалсовпадением противополож-

ных“. Разум вопреки его конечности осознает собственную бесконечную

глубину. Он не может выразить это в терминах рационального знания

(“незнание“), но знание того, что это и невозможно, является реальным

знанием (“ученое“). Конечность разума заключена не в том, что он лишен

совершенства в овладении реальностью и в ее формировании. Подобное

несовершенство для разума акцидентально, тогда как конечность- это

сущностное свойство и самого разума, и всего того, что соучаствует в

бытии. Структура этой конечности наиболее глубоко и полно описана в

КритикахКанта7. Категории опытаэто категории конечности. Они не

наделяют человеческий разум способностью овладевать реальностью-в-

себе, но зато они позволяют человеку овладевать его миром, всей

совокупностью тех феноменов, которые ему являются и формируют его

актуальный опыт. Главная категория конечности - это время. Быть

конечным - значит быть временным. Разум не может прорваться сквозь

пределы временности и достичь вечности, точно так же как он не может

прорваться сквозь пределы причинности, пространства и субстанции для

того, чтобы достичь первопричины,, абсолютного пространства, универ-

сальной субстанции. С этой точки зрения ситуация в точности такова,

какой ее представляет Николай Кузанский: анализируя категориальную

структуру разума, человек обнаруживает ту конечность, в которой он зак-

лючен, как в тюрьме. А еще он обнаруживает, что его разум не приемлет

этих пут и пытается овладеть бесконечным в категориях конечного, а ре-

ально реальнымв категориях опыта, что неизбежно приводит его к

неудаче. Единственное место, где можно найти выход из тюрьмы конечности

это сфера нравственного опыта, поскольку именно здесь нечто

безусловное врывается в совокупность временных и причинных условий.

Однако это единственное место, которое было открыто Кантом, так и

остается единственным: это лишь безусловное повеление, чистое осознание

глубины разума.

Критическое незнаниеКанта описывает конечность разума столь

же отчетливо, как иученое незнаниеНиколая Кузанского. Различие,

однако, состоит в том, что католический мистицизм Кузанца устремлен к

интуитивному единству с основанием и бездной разума, тогда как

протестантский критицизм Канта ограничивает разум принятием

безусловного императива как единственного подхода к самореальности. В

посткантианской метафизике разум забыл о своей подчиненности категориям

конечности. Однако это самовозведение разума к высотам божественного

достоинства привело к развенчанию ставшего презренным разума и сделало

возможной победу одной из функций разума над всеми прочими.

Совершившееся после Гегеля падение обожествленного разума решительным

образом способствовало нынешнему возвышению технического разума и

оскудению разума онтологического, утратившего свою универсальность и

глубину.

Но разум не просто конечен. Это верно, что разум наряду со всеми

вещами и событиями подчинен условиям существования. Он противоречит

самому себе и находится под угрозой распада и саморазрушения. Его

элементы восстают друг против друга. Но это лишь одна сторона картины.

89

В актуальной жизни разума его базовая структура никогда не исчезает

полностью. Если бы она исчезла, то как сознание, так и реальность были

бы разрушены в самый миг своего возникновения. В актуальной жизни

разума эссенциальные и экзистенциальные силы, силы созидания и силы

разрушения одновременно и объединены, и разъединены. Эти конфликты

в актуальном разуме дают основание для оправданной теологической

критики разума. Однако обвинение, если оно выдвигается против разума как

такового, является симптомом либо теологического невежества, либо

теологического высокомерия. С другой стороны, нападки на теологию как

таковую, если они предпринимаются во имя разума, являются симптомами

либо рационалистической поверхностности, либо рационалистической hybris.

Адекватное описание внутренних конфликтов онтологического разума могло

бы заменить собой популярные религиозные и полупопулярные

теологические сетования по поводу разума как такового. В то же время это

могло бы подвигнуть разум к тому осознанию собственной экзистенциальной

бедственности, которое побуждает

начать поиск откровения.