7.Когнитивные отношения

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

Элемент единения и элемент отстраненности появляются в

различных пропорциях и в различных сферах познания, однако такого знания,

которому не были бы присущи оба этих элемента, фактически не существует.

Статистические сводкиэто материал для знаний о физическом мире и

обществе, но сами по себе знанием они не являются. Благочестивые

размышления подразумевают наличие когнитивных элементов, но сами по

себе знанием они не являются.

Тот тип познания, который преимущественно детерминирован

элементом отстраненности, можно назватьконтролирующим

познанием“13. Контролирующее познание является выдающимся (хотя и

не единственным) образцом технического разума. Оно объединяет субъект

и объект для того, чтобы субъект мог контролировать объект. Оно

превращает объект в безраздельно обусловленную и вычисляемуювещь“,

лишая его всех субъектных качеств. Контролирующее познание взирает на

свой объект как на нечто такое, что не может возвратить ему этот взгляд.

Разумеется, в познании любого типа субъект и объект логически различи-

мы. Объект имеется всегда, даже и в нашем познании Бога. Однако кон-

тролирующее познаниеобъективируетне только логически (что

неизбежно), но еще и онтологически, и этически. Впрочем, ни одна вещь

не является в чистом виде вещью. Поскольку все существа соучаствует в

структуре бытияя-мир“, то элементы самосоотнесенности универсаль-

ны. Это делает возможным единство со всякой вещью. Нет ничего, что

было бы абсолютно чуждым. Говоря метафорически, можно сказать, что

вещи смотрят на нас точно так же, как и мы смотрим на них, — смотрят

ожидая быть воспринятыми и желая обогатить нас в когнитивном еди-

нении. Вещи выявляют то, что они могут статьинтересными“, если мы

проникнем в их глубинные уровни и воспримем их особую силу бытия14.

Но одновременно это не исключает и того факта, что существуют и

объекты в техническом смысле, то есть вещи, которые предстоит ис-

пользовать и сформировать, вещи как средства для достижения тех целей,

которые чужды их внутреннему смыслу (telos). Металлинтересен“: ему

присущи элементы субъектности и самосоотнесенности. Но, с другой

стороны, он является материалом для изготовления бесчисленного множества

орудий и достижения бесчисленного множества целей. Если природа металла

допускает поразительное по объему количество объективирующего знания и

его многообразное использование в технических целях, то природа человека

не такова. Человек сопротивляется объективированию, и если это

сопротивление сломлено, то сломленным оказыается и сам человек.

Подлинно объектное отношение к человеку определяется элементом

единения. Элемент отстраненности вторичен, хотя он и не отсутствует,

поскольку в телесном, физическом и умственном строении человека

существуют такие уровни, которые могут и должны быть охвачены

контролирующим познанием. Но этим способом не познать ни природу

человека, ни какую-либо отдельную личность в ее прошлом или настоящем,

включая и самого себя. Без единения когнитивный подход к человеку

невозможен. В противоположность контролирующему познанию этот

когнитивный подход может быть названвоспринимающим познанием“. Он

ни актуально, ни потенциально не детерминирован отношениемсредства-

цели“. Воспринимающее познание вбирает объект в себя, объединяет его с

субъектом. Этот процесс включает в себя и тот эмоциональный элемент, от

которого контролирующее познание пытается по мере возможности

отстраниться. Эмоцияэто средство передачи воспринимающего

познания. Однако это средство ни в коей мере не делает само по себе

содержание эмоциональным. Содержание рационально: оно является чем-

то таким, что предстоит верифицировать и рассмотреть с критической

осторожностью. И все-таки нет ничего такого, что можно когнитивно

воспринять без эмоций. Единение субъекта и объекта без эмоционального

соучастия невозможно.

Единство единения и отстраненности точнейшим образом

передается с помощью английского слова “understanding“ (понимание).

Его буквальное значение (“стояние под тем местом, на котором стоит

объект познания“) подразумевает предельное соучастие. Употребляемое в

обычном смысле, оно указывает на способность овладевать логическим

смыслом чего-то. Понимание другой личности или исторического деятеля,

понимание жизни животного или религиозного текста включает в себя

сплав контролирующего и воспринимающего познания, единения, от-

страненности, соучастия и анализа.

Большинство искажений в сфере познания происходит оттого,

что игнорируется та полярность, которая присуща когнитивному разуму.

Такое игнорированиеэто не просто ошибка, которой можно избежать,

но подлинный конфликт в условиях существования. Одной из сторон

этого конфликта является та напряженность, которая существует в

социальных группах между догматизмом и критицизмом. Но в нем есть и

другие стороны. Контролирующее познание претендует на контроль над

каждым уровнем реальности. Жизнь, дух, личность, сообщество, смыслы,

ценности и даже предельная забота того или иного человекавсе это

должно трактоваться в терминах отстраненности, анализа, расчета,

технического использования. Требование это обусловлено соображениями

точности, проверяемости, общедоступности контролирующего познания и,

самое главное, тем огромным успехом, который его применение имело на

определенных уровнях реальности. Невозможно ни пренебречь этим

требованием, ни хотя бы ограничить его. Общественное сознание до такой

степени насыщено его методологическими требованиями и находится под

таким впечатлением от его поразительных результатов, что с крайним

недоверием воспринимается всякая попытка познавать так, чтобы в акте

познания предполагалось бы наличие как восприятия, так и единения.

Следствием этого становится быстрый упадок в духовной (а не только в

Духовной) жизни, отчуждение от природы и, что самое опасное, отношение к

человеческим существам как к вещам. В психологиии в социологии, в

медицине и в философии человекрасчленяетсяна те элементы, из которых

он состоит и которые его детерминируют. В процессе этогорасчленения

были обретены подлинные сокровища эмпирического знания, а новые

исследовательские проекты способствуют ежедневному приумножению этих

сокровищ. Но человека-то при этом потеряли! Пренебрегли тем, что можно

познавать только через соучастие и единение,— тем, что является объектом

воспринимающего познания. Теперь человек стал таким, каким его хочет

видеть контролирующее познание, то есть вещью среди прочих вещей,

колесиком в порабощающей машине производства и потребления,

обесчеловеченным объектом тирании или стандартизированным объектом

массовой коммуникации. Когнитивная дегуманизация повлекла за собой

дегуманизацию актуальную.

Существовало три основных движения, пытавшихся оказать

сопротивление нарастающему господству контролирующего познания, —

романтизм, “философия жизнии экзистенциализм. Каждое из них имело

успех, хотя и недолговечный, но в конце концов их влияние сошло на нет,

поскольку проблема критерия истинного и ложного так и осталась у них

неразрешенной. Романтическая натурфилософия смешивала поэзию и

символическую интуицию с познанием, игнорируя чуждость мира объек-

тов- чуждость не только низшего, но высшего уровней природы по от-

ношению к человеку. Если Гегель называл природуотчужденным ду-

хом“, то акцентировал он не словоотчужденный“, но словодух“.

Именно это и позволило ему подойти к природе с позиции воспринима-

ющего познания, чтобы попытаться соучаствовать в ней и обрести с ней

единство. Однако гегелевская натурфилософия обернулась крахом все-

мирного значения. Подобное фиаско не могло не постичь и романтичес-

кую натурфилософию. Потерпела поражение ифилософия жизни“,

представлявшая собой попытку установить когнитивное единство с ди-

намическим процессом жизни. Такого рода философия исходит из того,

что жизнь не является объектом контролирующего познания и что жизнь

нужно убить для того, чтобы подчинить ее структуресредства-цели“.

Присутствовало в ней и понимание того, что жизнь в ее динамической

созидательности, в еежизненном порыве“ (elan vital Бергсона) открыта

лишь воспринимающему познанию, интуитивному соучастию и мисти-

ческому единению. И тем не менее это вызывает вопрос, ответить на ко-

торый философия жизни никогда не была способна: “Как может быть ве-

рифицировано то интуитивное единение, в котором жизнь осознает саму

себя? “ Если оно невыразимо, то это и не познание. Если же оно может

быть выражено, то в таком случае оно подпадает под критерий когнитив-

ного разума, применение которого требует отстраненности, анализа и

объективации. Ни Бергсон, ни кто-либо другой изфилософов жизнитак

и не объяснил взаимоотношений между воспринимающим и контро-

лирующим познанием. Экзистенциализм пытается спасти свободу инди-

видуальногояот подчинения контролирующему познанию. Однако

свобода эта описывается в таких терминах, которые лишены не только

какого-либо критерия, но даже и какого-либо содержания. Экзистенци-

ализм представляет собой наиболее отчаянную попытку освободиться от

силы контролирующего познания и того объективированного мира, ко-

торый был создан техническим разумом. Экзистенциализм говорит этому

миру vнет“, но чтобы сказать хоть чему-нибудьда“, он должен или

воспользоваться контролирующим познанием, или вернуться к открове-

нию. Экзистенциализм (равно как романтизм ифилософия жизни“)

должен либо подчиниться техническому разуму, либо задаться вопросом

об откровении. Откровение претендует на создание полного единения с

тем, что явлено в откровении. Откровениеэто воспринимающее позна-

ние в его полноте. Однако в то же время откровение претендует и на то,

чтобы удовлетворить требования контролирующего познаниятребова-

ния отстраненности и анализа.