в) Откровение и экстаз. — Употребление слова “экстаз“ в его

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

теологическом значении чревато даже еще большим риском, нежели

употребление словатайна“, поскольку, несмотря на многочисленные

искажения смыслатайны“, лишь очень немногие стали бы сомневаться,

стоит ли говорить обожественной тайне“ (если они вообще говорят о

Боге). С понятиемэкстаздело обстоит по-другому. Представители так

называемыхэкстатическихдвижений наполнили этот термин

множеством неудачных коннотаций, несмотря на то что, говоря о

собственных экстатических опытах, пророки и апостолы каждый раз

употребляли самые разные слова! Словоэкстазнужно освободить от

всех его искаженных коннотаций и вернуть ему строго теологический

смысл. А если это окажется невозможным, то описываемая этим словом

реальность исчезнет из поля нашего зрения (если только не будет найдено

другое слово).

Экстаз“ (буквально — “стояние за пределами самого себя“)

указывает на такое состояние сознания, которое можно считать

необычным в том смысле, что ум трансцендирует его обычную ситуацию.

Экстазэто не отрицание разума, но такое состояние ума, при котором

разум оказывается вне себя, то есть вне пределов своей субъект-объектной

структуры. Будучивне себя“, разум себя не отрицает. “Экстатический

разумостается разумом и не воспринимает ничего иррационального или

антирационального (что не могло бы не повлечь за собой саморазрушения),

но трансцендирует базовое условие конечной рациональности - субъект-

объектную структуру. Это именно то состояние, которого пытаются достичь

мистики через аскезу и медитацию. Но мистикам известно, что и аскеза, и

медитацияэто всего лишь подготовка и что экстатическим опытом человек

обязан исключительно проявлению тайны в ситуации откровения. Экстаз

происходит только в том случае, если сознание охвачено тайной, то есть

основанием бытия и смысла. И, наоборот, нет откровения без экстаза; в

лучшем случае это всего лишь информация, которая может быть проверена

научно. “Пророческий экстаз“, о котором поется в церковных гимнах и о

котором так много говорится в текстах пророков, указывает на то, что

экстатический опыт имеет универсальное значение.

Экстаззачастую смешивают с энтузиазмом, и это легко понять.

Словомэнтузиазмобозначается такое состояние, при котором человек или

имеет в себе бога, или находится в боге. В обоих смыслахэн-

тузиастическоесостояние сознания наделено экстатическими качествами, и

потому между изначальными значениями этих слов базового

различия нет17. Однако словоэнтузиазмутратило эти религиозные

коннотации и стало употребляться для обозначения страстной защиты

идей, ценностей, тенденций, людей и т.д. Словоэнтузиазмтеперь уже не

имеет коннотации соотнесенности с божественным, а вот словоэкстаз

(по крайней мере до некоторой степени) эту коннотацию все еще имеет.

Теперешнее значение словаэкстазв значительной степени

детерминировано теми религиозными группами, которые претендуют на

обладание особым религиозным опытом, личностной вдохновенностью,

необыкновенными дарами Духа, индивидуальными откровениями, зна-

нием эзотерических таинств. Такого рода претензии столь же стары, как и

сама религия, и они всегда вызывали как изумление, так и критическую

оценку. Было бы неверно отвергать эти претензии априорно и отрицать то,

что в этих группах имелись опыты подлинного экстаза. Однако не стоит

им позволять и узурпировать этот термин. Словоэкстазпо праву

используется в теологии (а особенно в теологии апологетической).

Так называемымэкстатическимдвижениям постоянно

угрожает опасность (которой они чаще подвергаются, чем не

подвергаются) — опасность принять перевозбуждение за присутствие

божественного Духа или за откровение. При всяком подлинном

проявлении тайны что-то происходиткак объективно, так и

субъективно, но одно лишь субъективное происходит в состоянии

религиозного перевозбуждения, нередко вызываемого искусственно. А

если так, то оно не обладает силой откровения. Такого рода субъективные

опыты не могут служить основанием для новой практической или

теоретической интерпретации того, что заботит нас предельно.

Перевозбуждение - это такое состояние сознания, которое может быть

исчерпывающе описано в психологических терминах. Экстаз

трансцендирует психологический уровень, хотя у него есть и своя пси-

хологическая сторона. Он открывает нечто такое, что действительно для

отношения между тайной нашего бытия и нами самими. “Экстаз“ — это

такая форма, в которой являет себя то, что заботит нас безусловно - яв-

ляет себя в совокупности наших психических условий. Оно себя через них

являет, хотя не может быть из них выведено.

Угроза небытия, овладевая сознанием, вызывает тот

онтологический шок“, в состоянии которого опытно переживается

негативная сторона тайны бытияего элементбездны“. “Шокуказывает

на такое состояние сознания, в котором оно исторгается из своего

нормального равновесия и испытывает потрясение всей своей структуры.

Разум достигает своей пограничной линии, отбрасывается назад к себе, а

потом снова возвращается в свою экстремальную ситуацию. Опыт

онтологического шока выражен в когнитивной функции посредством

базового философского вопросавопроса о бытии и небытии. Было бы,

конечно, ошибочным спрашивать вместе с иными философами: “Почему есть

нечто? Почему это не ничто? “ Ведь эта форма вопроса указывает на нечто

такое, что предшествует бытию и от чего может быть произведено бытие. Но

бытие может быть произведено только от бытия. Смысл этого вопроса может

быть выражен в утверждении о том, что бытие является тем прафактом,

который не может быть производным от чего-либо еще. Понимаемый в

таком смысле вопрос является парадоксальным выражением онтологи-

ческого шока и в этом своем качестве началом всякой подлинной фило-

софии.

В самом откровении и в том экстатическом опыте, посредством

которого оно воспринимается, онтологический шок и сохраняется, и пре-

одолевается одновременно. Он сохраняется во всеуничтожающей силе

божественного присутствия (mysterium tremendum — ужасная тайна) и

преодолевается в возвышающей силе божественного присутствия

(misterium fascinosum — пленительная тайна). Экстаз объединяет в себе

опыт той бездны, куда влечется разум во всех его функциях, с опытом того

основания, в котором разум охвачен тайной его собственной глубины и

глубины бытия вообще.

То экстатическое состояние, в котором происходит откровение,

не разрушает рациональной структуры сознания. Те сообщения об

экстатических опытах, которые содержатся в классических текстах

великих мировых религий, едины именно в этом пунктев том, что если

демоническая одержимость разрушает рациональную структуру сознания,

то божественный экстаз сохраняет и возвышает его, хотя его и

трансцендируя. Под воздействием демонической одержимости разрушаются

этические и логические принципы разума, а под воздействием божественного

экстаза они утверждаются. Демоническиеоткровенияпредставлены и

опровергнуты во многих религиозных текстах, особенно в Ветхом Завете.

Мнимое откровение, в котором попирается справедливость как принцип

практического разума, антибожественно и, следовательно, лживо.

Демоническое ослепляет, а не открывает. В состоянии демонической

одержимости сознание находитсявне себяне реально, скорее находясь во

власти тех своих элементов, которые притязают на то, чтобы стать сознанием

в его совокупности, овладевающим центром рациональногояи его

разрушающим. И все-таки экстаз и одержимость в чем-то тождественны. В

обоих случаях обычная субъект-объектная структура сознаниявыводится из

строя“. Однако божественный экстаз не покушается на целостность

рационального сознания, тогда как демоническая одержимость ослабляет или

разрушает ее. Это указывает на то, что, хотя экстаз и не является

порождением разума, разума он не разрушает.

Очевидно, что у экстаза есть и мощная эмоциональная сторона.

Однако было бы ошибкой сводить экстаз к эмоции. В каждом экстатическом

опыте все овладевающие и формирующие функции разума выводятся за

собственные пределы. То же самое относится и к эмоции. Чувство ничуть не

ближе к тайне откровения и к его экстатическому восприятию, чем

когнитивная и этическая функции.

Что касается его когнитивного элемента, то экстаз зачастую

называютвдохновением“. Это слово, которое в английском языке

(inspiration) производно от латинского глагола spirare (“дышать“),

подчеркивает чистую рецептивность когнитивного разума в экстатическом

опыте. В результате искажений и путаницы слововдохновениестало почти

таким же бесполезным, как словаэкстазичудо“. Отчасти это обусловлено

тем, что при описании нерефлексивных актов познания словоэкстаз

употребляется в нечетком значении. Согласно такому словоупотреблению,

пребывать в состоянии вдохновениязначит пребывать в созидательном

настроении, быть охваченным какой-то идеей или достигать понимания

чего-либо через внезапный порыв интуиции. Словомвдохновениезло-

употребляют и тогда, когда оно имеет противоположный смысл, связан-

ный с некоторыми формами учения о вдохновенности библейских писа-

ний. Вдохновение представляется в качестве механического акта

диктования или, в более утонченной форме, в виде акта передачи инфор-

мации. При таком понимании вдохновения разум как бы наполняется

суммой чуждого ему знания, с которым он не может соединиться; причем

сумма этого знания могла бы разрушить рациональную структуру со-

знания, в том случае, если бы она в нем осталась. В конечном счете ме-

ханистическая или какая-либо другая форма неэкстатического учения

овдохновении демонична. Происходит разрушение той самой рациональ-

ной структуры, которая, как предполагается, должна воспринимать вдох-

новение. Очевидно, что вдохновение (если именно так именовать когни-

тивное качество экстатического опыта) не может опосредовать знание о

конечных объектах или отношениях. Оно ничего не добавляет к тому

комплексу знаний, который детерминирован субъект-объектной струк-

турой разума. Вдохновение открывает новое измерение познанияиз-

мерение понимания в отношении к нашей предельной заботе и к тайне

бытия.