а) Природа как проводник откровения. — Не существует ни

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

такой реальности, ни такой вещи или события, которые не могли бы стать

носителями тайны бытия и войти в корреляцию откровения. В принципе

ничто не исключено из откровения, поскольку ничто и не включено в него

на основе каких-то особых качеств. Нет такой личности и такой вещи,

которые сами по себе были бы достойны представлять нашу предельную

заботу. Но, с другой стороны, всякая личность и всякая вещь соучаствуют

в само-бытии, то есть в основании и смысле бытия. Без этого соучастия

они не обладали бы силой бытия. Именно поэтому почти любая разно-

видность реальности где-нибудь да становилась проводником откровения.

Хотя ничто и не становилось носителем откровения благодаря

своим выдающимся качествам, однако именно эти качества

детерминируют то направление, в котором вещь или событие выражает

нашу предельную заботу и наше отношение к тайне бытия. Нет никакой

разницы между камнем и человеком в плане их возможности стать

носителями откровения посредством вхождения в констелляцию

откровения. Однако между ними существует огромная разница в плане их

значимости и истинности тех откровений, которые ими опосредованы.

Камень представляет довольно ограниченное число тех качеств, которые

способны указывать на основание бытия и смысла. А человек

представляет те центральные качества (а имплицитнои все качества

вообще), которые могут указывать на тайну существования. Однако у

камня есть и такие качества, которые человек эксплицитно не

представляет (прочность, сопротивляемость и т.д.). Такие качества камня

могут сделать его тем элементом, который помогает происходящему через

личность откровению (такова, например, метафоракамень Вечностипо

отношению к Богу). В таком же аспекте нужно рассматривать и

сакраментальные элементыупотребляемые при богослужении вещества

(воду, вино, елей и т.д.). Их изначальный характер независимых носителей

откровения был преобразован в подкрепляющую функцию, однако даже и

в этой функции их изначальная независимая сила все еще ощутима.

Количество взятых из природы проводников откровения столь же

бессчетно, как и количество природных объектов. Океан и звезды, растения и

животные, тела и души людей являются природными проводниками

откровения. Столь же многочисленны и те природные события, которые

могут входить в констелляцию, обладающую характером откровения: это

движения небосвода, смена дня и ночи, рост и увядание, рождение и смерть,

природные катастрофы, психосоматические опыты (такие, например, как

созревание, болезнь, секс, опасность). Во всех этих случаях характером

откровения обладают не вещь и не событие как таковые: они лишь открывают

то. что использует их в качестве проводников или носителей откровения18.

Если повседневная жизнь являет собой амбивалентное смешение

обычного и необычного, то в констелляциях откровения и то, и другое

опытно переживается в своей радикальной форме. Если проводником

откровения являетсячрезвычайно обычное“, то тайна бытия обнаружи-

вает себя в своем отношении к рациональному характеру сознания и ре-

альности; божественное выявляет присущее ему логосное качество, не

переставая быть при этом божественной тайной. Если проводником от-

кровения являетсячрезвычайно необычное“, то тайна бытия обнаружи-

вает себя в своем отношении к дорациональному характеру сознания и

реальности; божественное выявляет свой характер бездны, не переставая

быть при этом божественной тайной. Чрезвычайно обычное в качестве

проводника откровения детерминирует социальный и этический тип ре-

лигии. Принадлежащее Канту соотнесение морального закона и звездного

неба как выражений безусловно возвышенного является классической

формулой взаимозависимости опыта социального и природного законов и

их отношения к предельному смыслу существования. “Чрезвычайно

необычноев качестве проводника откровения детерминирует индиви-

дуалистический и парадоксальный тип религии. Принадлежащий Кьер-

кегору символ постоянного зависания (подобного нерешительности

пловца перед глубиной океана) и его акцент напрыжке“, после которого

остается позади все обыденное и рациональное, являются классическим

выражением этого типа религии. То же различие лежит в основе и

современного конфликта междуисторическойтеологией Ричля и нео-

ортодоксальной теологией5*.

Откровение посредством природных проводниковэто не

естественное откровение“. “Естественное откровение“, если отличать его от

откровения через природу, является противоречием в терминах, ибо если это

естественное познание, то это уже не откровение, а если это откровение, то

оно делает природу экстатической и чудесной. Естественное знание о себе

самом и мире не может привести к откровению основания бытия. Оно может

привести к вопросу об основании бытия, и так называемаяестественная

теологияможет и должна это делать. Однако вопрос этот не задается ни

естественным откровением“, ниестественной теологией“. Этовопрос

разума о его собственном основании и бездне. Разум себе этот вопрос задает,

но ответить на него не может. Ответить на него может откровение. И ответ

этот не основан ни на так называемоместественном откровении“, ни на так

называемойестественной теологии“. Основан он на реальном откровении, на

экстазе и на знаках-событиях. “Естественная теологияи, в еще более

определенной форме, “естественное откровениеявляются неверными

наименованиями и негативной стороны откровения тайны, и интерпретации

шокаистигматанебытия.

Когнитивный разум может зайти так же далеко. Он может

разработать вопрос о тайне в основании разума. Однако каждый шаг за

границы анализа этой ситуации будет представлять собой либо

неубедительную аргументацию, либо реликт традиционных верований, либо

и то и другое вместе. Когда Павел говорит о языческом искажении

потенциального познания Бога через природу6*, он бросает вызов народам не

потому, что их аргументация является спорной, но потому, что они искажают

откровения, получаемые через природу. Природа в ее особых разделах или

природа в целом может быть проводником откровения в экстатическом

опыте. Однако природа не может служить основой аргументации для выводов

относительно тайны бытия. Даже если это и было бы возможно, то этого

нельзя было бы назвать ни естественной теологией, ни еще в меньшей

степениестественным откровением.