3. Динамика откровения: откровение изначальное и зависимое

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

История откровения выявляет различие, существующее между

откровением изначальным и зависимым. Это является следствием

коррелятивного характера откровения. Изначальное откровениеэто такое

откровение, которое происходит в той констелляции, которой прежде не

существовало. Это чудо и этот экстаз соединились впервые. Обе

составляющие - изначальные. В зависимом откровении чудо и его

изначальное восприятие в их совокупности формируют дающую сторону,

тогда как воспринимающая сторона меняется по мере того, как новые

индивиды и новые группы входят в ту же самую корреляцию откровения

Иисус является Христом и потому, что он мог стать Христом, и потому, что

он и был воспринят как Христос. Если бы обеих этих составляющих не было,

то он не был бы Христом. И это было верно не только в отношении тех, кто

воспринял его первым, но и в отношении всех тех людей из последующих

поколений, которые входили в корреляцию откровения с ним. Однако

существует различие между откровением изначальным и получаемым через

него откровением зависимым. Если Петр, встретив человека по имени Иисус,

назвал его Христом в изначальном экстазе откровения, то последующие

поколения встречали того Иисуса, которого Петр и другие апостолы уже

восприняли как Христа. В истории церкви откровение происходит постоянно,

но это уже зависимое откровение. Изначальное чудо вместе с его

изначальным восприятием является постоянной точкой соотнесения, тогда

как Духовное восприятие последующими поколениями постоянно меняется.

Но если изменить одну сторону корреляции, то будет преобразована и вся

корреляция в целом. Это верно, что постулатИисус Христос... тот же вчера,

сегодня и вовекиявляется неподвижной точкой соотнесения во все периоды

церковной истории. Однако сам акт соотнесения никогда не остается тем же

самым, поскольку новые поколения с новыми возможностями восприятия

входят в корреляцию и преобразуют ее. Никакой церковный традиционализм

и никакой ортодоксальный библицизм не могут избежать этой ситуации

зависимого откровения“, что и является ответом на часто обсуждающийся

вопрос о том, обладает ли история церкви силой откровения. История церкви

не является местом изначальных откровений в дополнение к тому

единственному, на котором она основана (см. раздел об опыте, с. 45 и сл.).

Скорее она является местом постоянно совершающихся зависимых

откровений, которые составляют одну из сторон дела божественного Духа в

церкви. Эта сторона зачастую именуетсяпросвещениемотносительно

и церкви в целом, и ее индивидуальных членов. Терминпросвещение

указывает на когнитивный элемент в процессе актуализации Нового

Бытия. Этокогнитивная сторона экстаза. Если понятиевдохновение

традиционно использовалось для обозначения изначального откровения,

то понятиепросвещениеиспользуется для выражения того, что мы

называемзависимым откровением“. Божественный Дух, просвещая

верующих индивидуально и в группах, вводит их когнитивный разум в

корреляцию откровения с тем событием, на котором основано хри-

стианство.

Это расширяет наше понимание откровения и его значения в

жизни христианина. Ситуация зависимого откровения существует в

каждый из тех моментов, когда божественный Дух овладевает

человеческим духом, потрясает и подвигает его. Каждая молитва и

медитация, если они соответствуют своему смыслу воссоединять создание

с его созидательным основанием, в этом смысле носят характер

откровения. Приметы откровениятайна, чудо и экстазприсутствуют

во всякой истинной молитве. Обращаться к Богу и получать от него ответ

значит испытывать тот опыт экстаза и чуда, который трансцендирует

все обычные структуры субъективного и объективного разума. Это

присутствие тайны бытия и актуализация нашей предельной заботы. Если

это низводится до уровня беседы между двумя сущими, то это

кощунственно и нелепо. Если же это понимается каквозвышение сердца

(то есть центра личности) к Богу,то этособытие откровения.

Это соображение радикально исключает неэкзистенциальное

понимание откровения. Предположения, касающиеся откровений

прошлого, дают теоретическую информацию, но они не обладают силой

откровения. Они могут быть восприняты в качестве истины лишь через

автономное использование интеллекта или через гетерономное

подчинение воли. Подобное приятие было бы делом человеческим,

похвальным деянием того типа, против которого Реформация боролась не

на жизнь, а на смерть. Откровение, будь оно изначальным или зависимым,

обладает силой откровения только для тех, кто в нем соучаствует, — для

тех, кто входит в корреляцию откровения.

Изначальное откровение дается группе людей через индивида.

Откровение может быть воспринято изначально лишь в глубине

личностной жизни, в ее борениях, решениях и самоподчинении. Ни один

индивид не воспринимает откровение для самого себя: он воспринимает его

для своей группы, а имплицитнодля всех групп, для человечества в целом.

Это очевидно в случае откровения пророческого, которое всегда обладает

характером призвания. Пророк - это посредник откровения для группы тех,

кто за ним последовал (зачастую после того, как вначале они его отвергли). И

это не ограничено одним лишь классическим профетизмом. Туже ситуацию

мы обнаруживаем в большинстве религий и даже в мистических группах.

Провидец, основатель религии, священник, мистикименно через этих

людей изначальное откровение становится достоянием тех групп, которые

входят в ту же корреляцию откровения, но уже зависимым образом.

Поскольку корреляция откровения преобразуется как всякой новой

группой, так и каждым входящим в нее новым индивидом (причем в

последнем случае она преобразуется бесконечно малым образом), то

следует спросить, может ли это преобразование достичь того пункта, в

котором изначальное откровение исчерпает себя и будет замещено чемто

другим. Это- вопрос о возможном конце корреляции откровения,

наступающем в результате или полного исчезновения неподвижной точки

отсчета, или полной утраты ее силы создавать новые корреляции. Обе эти

возможности бесконечное число раз были актуализированы в истории

религии. Сектантские и протестантские движения всех великих религий

подвергали нападкам существующие религиозные институты как

полностью исказившие смысл изначального откровения несмотря на то,

что оно все еще считалось в них точкой отсчета. С другой стороны, боль-

шинство богов прошлого утратили даже и эту силу: они стали поэтичес-

кими символами и перестали создавать ситуацию откровения. Аполлон не

имеет для христиан значения откровения; Дева Мария ничего не от-

крывает протестантам. Откровение посредством этих двух персонажей

закончилось. Тут можно спросить: “А как может закончиться реальное

откровение? Если за каждым откровением стоит Бог, то как может за-

кончиться нечто божественное? А если открывает себя не Бог, то зачем

тогда употреблять терминоткровение“?“ Но такой альтернативы не су-

ществует! Каждое откровение опосредовано одним или несколькими

проводниками откровения. Ни один из этих проводников сам в себе силой

откровения не обладает, однако в условиях существования эти про-

водники притязают на то, что она у них есть. Такие притязания делают их

идолами, а крах этих притязаний лишает их силы. Сторона откровения не

утрачивается даже и тогда, когда откровению наступает конец; однако его

идолопоклонническая сторона разрушается. То, что носило в нем характер

откровения, сохраняется в качестве элемента более всеобъемлющих и

более очищенных откровений; все, что носит характер откровения,

потенциально присутствует в окончательном откровении, которое не

может закончиться потому, что его носитель ни на что не притязает для

себя.