6. Окончательное откровение во Иисусе как во Христе

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

В соответствии с круговым характером систематической

теологии критерий окончательного откровения произведен от того, что

христианство считает окончательным откровением, то есть из явления

Иисуса как Христа. Теологи не должны бояться принимать этот круг. Это

не недочет, но, скорее, неизбежное выражение экзистенциального

характера теологии. Согласно этому принципу описать окончательное

откровение можно двумя способами: во-первых, в терминах того

абстрактного принципа, который является критерием всякого

предполагаемого или реального откровения, и, во-вторых, в терминах того

конкретного образа, который отражает явление окончательного

откровения. В предыдущей главе мы выработали абстрактный принцип,

имея в виду конкретный образ, а в настоящей главе будет описана

актуализация абстрактного принципа в конкретном.

Все повествования и толкования Нового Завета касательно

Иисуса как Христа обладают двумя замечательными характеристиками: в

них утверждается его единство с Богом и принесение им в жертву всего,

что мог бы приобрести от этого единства для себя самого.

Первое положение явствует из евангельских сообщений о

нерасторжимом единстве его бытия с основанием всякого бытия вопреки

его соучастию в амбивалентностях человеческой жизни. Бытие Иисуса как

Христа в каждое мгновение детерминировано Богом. Во всех своих ре-

чениях, словах, деяниях и страданиях он прозрачен для того, что он пред-

ставляет в качестве Христа, то есть для божественной тайны. Если синоп-

тические Евангелия подчеркивают активное сохранение этого единства

вопреки демоническим нападкам, то Четвертое Евангелие подчеркивает

базисное единство между Иисусом иОтцом“. В Посланиях апостолов

подразумевается, что победа единства над силами разъединения уже одер-

жана, хотя иногда говорится и о муках и тяготах этой битвы. И все-таки не

моральные, не интеллектуальные и не эмоциональные качества делают

Иисуса носителем окончательного откровения. Согласно как свиде-

тельству всего Нового Завета в целом, так и тому, что было предвосхи-

щено во многих эпизодах Ветхого Завета, именно присутствие в нем Бога

и делает его Христом. Его слова, его деяния и его страдания суть след-

ствия этого присутствия; они являются выражением того Нового Бытия,

которое является его бытием. Тот факт, что Иисус сохраняет единство с

Богом, включает в себя и другую идею, которую постоянно подчеркивали

библейские авторы. Это мысль о том, что он победил искушение

использовать свое единство с Богом для того, чтобы извлечь из этого

выгоду для себя лично Он не поддался тому искушению, которому он

подвергался в качестве предуготованного Мессии. Если бы он искушению

поддался, то это лишило бы его мессианской функции. Принятие креста

как в течение жизни, так и в конце ее явилось решительным испытанием

его единства с Богом, его полной прозрачности для основания бытия.

Только ввиду распятия ему и было позволено произнести запечатленные в

Четвертом Евангелии слова: “Верующий в меня не в меня верует“ (Иоан.

12: 44). Только через ею постоянное принятие креста он и сталДухом“,

который пожертвовал собой как плотью, то есть как историческим

индивидом (II Послание к Коринфянам). Это жертвоприношение стало

концом всех попыток навязать Иисуса в качестве конечного сущего

другим конечным сущим. Это стало концом так называемой

Иисусологии“. Иисус из Назарета является проводником окончательного

откровения именно потому, что он полностью жертвует собой Иисусу как

Христу. Он жертвует не только своей жизнью, как это делали многие

мученики и многие обычные люди, но еще и всем, что есть в нем и что от

него исходит, — всем тем, что могло бы привлечь к нему людей как к

необыкновенной личностивместо того, чтобы привлекать их к тому в

нем, что больше, чем он, и больше, чем они. В этом и состоит смысл

символаСын Божий“ (см. христологическую часть части III, разд. II).

Окончательное откровение, как и всякое откровение,

совершается в корреляции экстаза и чуда. Событие откровенияэто

Иисус как Христос. Он и есть чудо окончательного откровения, а его

приятиеэто экстаз окончательного откровения. Его явлениеэто

решающая констелляция исторических (а через соучастие и природных)

сил. Явление Христаэто экстатический элемент человеческой истории

и, следовательно, ее центр, придающий смысл всякой возможной и

актуальной истории. Исполнившийся в нем Кайрос (см. часть V, раздел II)

это констелляция окончательного откровения. Но оно является таковым

только для тех, кто воспринял Иисуса в качестве окончательного откро-

вения, то есть как Мессию, как Христа, какЧеловека свыше“, как Сына

Божия, как Духа, как Логоса, ставшего плотью, — как Новое Бытие. Все

эти наименования суть символические варианты той темы, которая

впервые была заявлена апостолом Петром, когда он сказал Иисусу: “Ты

есть Христос“10*. Этими словами Петр засвидетельствовал, что принял его

как проводника окончательного откровения. И все-таки это принятие

является частью самого по себе откровения. Это чудо сознания, которое

соответствует экстазу истории. Или, если оперировать этими понятиями в

обратном порядке (а термины эти взаимозаменяемы; см. выше с. 121), то

можно сказать, что экстаз сознания соответствует чуду истории. Иисус как

Христос, чудо окончательного откровения, и церковь, воспринимающая его

как Христа или как окончательное откровение, принадлежат друг другу.

Христос без церквине Христос, а церковь без Христа - не церковь.

Окончательное откровение, как всякое и откровение, коррелятивно.

Окончательное откровение, откровение во Иисусе как во Христе,

универсально действительно потому, что оно включает критерий всякого

откровения и есть finis, или telos (внутренняя цель), всех их. Окончатель-

ное откровение является критерием всякого откровения, которому оно

предшествует или за которым оно следует. Оно является критерием вся-

кой религии и всякой культуры, а не только той культуры и той религии, в

которых и через которые оно является. Оно действительно для социаль-

ного существования всякой человеческой группы и для персонального

существования всякого человеческого индивида. Оно действительно для

человечества как такового и, хотя и неописуемым образом, имеет смысл

также и для универсума. Ничего меньшего христианская теология утвер-

ждать не должна. Если тот или иной элемент отторгнуть от универсаль-

ной действительности Вести Иисуса как Христа, если поместить ее в сфе-

ру одних только личных достижений или в сферу одной только истории,

то это будет уже чем-то меньшим, чем окончательное откровение, и не

будет ни Христом, ни Новым Бытием. Однако христианская теология

утверждает, что Христос является всем этим потому, что он выдержал

двойное испытание конечностью, явив неразрывное единство с основа-

нием своего бытия и постоянно принося себя в жертву как Иисуса себе же

как Христу.