8. Откровение и спасение

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

История откровения и история спасенияэта одна и та же

история Откровение может быть воспринято лишь в присутствии

спасения, а спасение может совершиться лишь в корреляции с

откровением. Эти утверждения могли бы быть оспорены на основе

интеллектуальной, неэкзистенциальной интерпретации откровения или на

основе индивидуалистического, нединамического понимания спасения.

Однако оба этих подхода должны быть радикально отвергнуты

систематической теологией А вместе с нимии любая попытка

разделить откровение и спасение.

Если считать, что откровениеэто всего лишь информация о

божественном“, которая, как предполагается, должна быть воспринята

отчасти посредством интеллектуальных операций, а отчасти

посредством подчинения воли авторитетам, то в таком случае может быть

откровение без спасения. Дается такая информация, которую можно

воспринимать без преобразования существования воспринимающего. Ни

экстаз, ни чудо к такому пониманию ситуации откровения отношения не

имеют. При этом в божественном Духе либо отпадает необходимость, либо

он становится сверхъестественным информатором и учителем объективных,

неэкзистенциальных истин. Однако те библейские тексты, в которых речь

идет о ситуациях откровения, впрямую противоречат такому представлению

и неамбивалентно подтверждают тот тезис, согласно которому откровение и

спасение не могут быть разделены. Моисей должен был снять свою обувь

прежде, чем пройти по священной земле ситуации откровения; Исайи должен

был коснуться пылающий угль ради того, чтобы он принял очищение прежде,

чем он получит откровение о своем призвании; Петр должен был оставить

свое окружение и последовать за Иисусом прежде, чем он обрел возможность

экстатически заявить, что Иисус есть Христос; Павел должен был пережить

переворот во всем своем существе прежде, чем он принял то откровение,

которое сделало его христианином и апостолом.

Однако можно было бы сказать, что это верно лишь в отношении

тех великих религиозных деятелей, которые в ситуацию откровения ввели

других после того, как этот прорыв был совершен в них самих. Что же

касается этих других людей, то для них откровение является хранилищем

воспринятых истин, которые могут иметь или не иметь для них спасительные

последствия. Если принять именно такое толкование, то тогда истина

откровения независима от воспринимающей стороны, а спасительные

последствия для индивида являются делом его личной судьбы: они не имеют

значения для самого по себе откровения. Очевидно, что такого рода аргумент

очень удобен для тех авторитарных систем (экклезиологических или

вероучительных), в которых содержанием откровения манипулируют как

своей собственностью. В таких системах истинами откровения

распоряжаются те, кого считают авторитетами. Они-то и преподносят их

людям как

своего рода готовые товары, которые они должны принять. В авторитар-

ных системах происходит неизбежная интеллектуализация и волюнтари-

зация откровения; в них расторгается экзистенциальная корреляция меж-

дусобытием откровения и теми людьми, которых призывают его принять.

А если так, то авторитарные системы решительно противятся тому отож-

дествлению откровения и спасения, которое подразумевает экзистенциаль-

ное понимание откровения, то есть созидательное и преобразующее соуча-

стие каждого верующего в корреляции откровения.

Другой аргумент против отождествления откровения и спасения

основан на таком понимании спасения, которое привело бы к отделению

спасения от откровения. Если предполагать, что спасение означает пре-

дельное осуществление индивида помимо времени и истории, то тогда то

откровение, которое совершается в истории, не может быть с ним отож-

дествлено. При таком понимании спасение может быть только полным

иначе оно вообще не будет спасением. Поскольку в условиях существо-

вания откровение всегда воспринимается фрагментарно, то откровение

само по себе спасающим качеством не обладает, хотя оно и может стать

средством спасения. Такое понимание спасения должно быть отвергнуто

так же неамбивалентно, как и интеллектуалистское понимание откро-

вения. Словоспасение“ (salvation) производно от латинского salvus —

здоровыйилицельный“, и оно может быть применено ко всякому акту

исцеления: это исцеление и от болезни, и от демонической одержимости, и

от рабства греху, и от предельной власти смерти. Спасение, если понимать

его в таком смысле, происходит во времени и в истории точно также, как

во времени и в истории происходит и откровение. Непоколебимым и

объективным основанием откровения является событиеИисус как Христос“.

На этом же событии основано и спасение, поскольку это событие объединяет

окончательную силу спасения с окончательной ис-тиной откровения.

Откровение, коль скоро оно воспринимается тем человеком, который живет в

условиях существования, всегда остается фраг-ментарным. То же самое

можно сказать и о спасении. Откровение и спасение являются

окончательными, полными и неизменными по отношению к событию

откровения и спасения, но они же предварительны, фрагментарны и

изменяемы по отношению к тем людям, которые воспринимают истину

откровения и силу спасения. В терминах классической теологии можно

сказать, что откровение может быть воспринято не иначе, как только

посредством божественного Духа и что если человек охвачен божественным

Духом, то преображается сам центр его личности: он воспринял силу

спасения.

Остается обсудить еще один аргумент против этого

отождествления спасения и откровения. Стоит задаться вопросом о том, в

самом ли деле человек, утративший спасающую силу Нового Бытия во

Христе, в то же время уже не способен по-прежнему воспринимать присущую

Новому Бытию истину откровения. Он может получить опыт откровения в

своем собственном осуждении. В подобной ситуации спасение и откровение

представляются четко отделенными друг от друга. Но на самом деле это не

так. Как это часто подчеркивал Лютер, ощущение отверженностиэто

первый и решающий шаг к спасению, это самая существенная часть процесса

спасения. Этот элемент никогда не отсутствует полностью. Да он

и не может отсутствоватьдаже и в те моменты, когда человек со всей

определенностью ощущает, что спасен. До тех пор пока существует опыт-

ное восприятие осуждающей функции откровения, продолжает действо-

вать и его спасающая сила. Грех и отчаяние как таковые не служат дока-

зательствами отсутствия спасающей силы. Отсутствие спасающей силы

выражается в пренебрежении предельной заботой и в той успокоенности,

которая противится как шоковому опыту откровения, так и преобра-

жающему опыту спасения.

Отождествление откровения и спасения ведет к дальнейшим

соображениям. Спасение и откровение амбивалентны в процессе времени

и в истории. А если так, то христианская Весть указывает на то предель-

ное спасение, которое не может быть утрачено, потому что оно является

воссоединением с основанием бытия. Это предельное спасение является

также и предельным откровением, которое зачастую описывается как

видение Бога“. Тайна бытия присутствует без парадоксов (paradoxa)

всякого откровения во времени и в пространстве и помимо всего фраг-

ментарного и предваряющего. Это не относится к обособленному ин-

дивиду. Осуществление универсально. Ограниченное осуществление от-

деленных индивидов не будет осуществлением вообще (даже и для этих

индивидов), поскольку ни одна личность не отделена как от других лич-

ностей, так и от реальности в целом таким образом, чтобы она могла быть

спасенной помимо спасения всех и вся. Человек может спастись только в

Царстве Божием, которое включает в себя универсум. Но Царство Божие

является еще и тем местом, где все абсолютно прозрачно для

божественного, которое сквозь него сияет. В своем осуществленном

царстве Бог - это все для всего. Таков символ предельною откровения и

предельного спасения в их полном единстве. Признание или непризнание

этого единства является решающим для проверки характера теологии.

В. Разум в окончательном откровении