9. Окончательное откровение преодолевает конфликт между автономией и гетерономией

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

Откровение является ответом на вопросы, подразумеваемые

экзистенциальными конфликтами разума. Завершив описание смысла и

актуальности откровения вообще и окончательного откровения в

частности, мы должны показать, каким образом окончательное откровение

отвечает на вопросы и преодолевает конфликты разума в существовании.

Откровение преодолевает конфликт между автономией и гетерономией

через восстановление их сущностного единства. Мы уже обсуждали смысл

этих трех понятийавтономии, гетерономии и теономии. Теперь же

вопрос стоит о том, каким образом теономия создается посредством

окончательного откровения. Окончательное откровение включает в себя

два таких элемента, которые являются решающими для воссоединения

автономии и гетерономии. Это, во-первых, полная прозрачность осно-

вания бытия в том, кто является носителем окончательного откровения, и

во-вторых, всецелое принесение себя в жертву, осуществляемое про-

водником откровения ради его содержания. Первый элемент удерживает

автономный разум от утраты его глубины, от опустошения и от откры-

тости демоническим вторжениям. Присутствие божественного основания

в том виде, в каком оно являет себя во Иисусе как во Христе, наделяет

дровной субстанцией все формы рациональной созидательности. Оно

придает им измерение глубины и объединяет их теми символами, которые

выражают эту глубину в обрядах и в мифах. Другой элемент

окончательного откровения (принесение конечным проводником себя в

жертву) удерживает гетерономный разум от его противопоставления

рациональной автономии. Гетерономия - это такой авторитет, который

был провозглашен или осуществлен конечным сущим во имя бесконеч-

ного. Окончательное откровение ни на что подобное не притязает и по-

добной власти осуществлять не может. Если бы это произошло, то оно

стало бы демоническим и перестало бы быть окончательным откровением

Вовсе не являясь ни гетерономным, ни авторитарным, окончательное

откровение освобождаетВерующий в меня не в меня верует“, - говорит

Иисус в Четвертом Евангелии21, тем самым пресекая всякое гетерономное

толкование его божественного авторитета.

Церковь как сообщество Нового Бытия является тем местом, где

актуальна новая теономия Однако оттуда она распространяется на всю

культурную жизнь человека и наделяет духовную жизнь человека Духов-

ным центром. В церкви (в такой, какой она должна быть) нет ничего ге-

терономного по контрасту с автономным. А в духовной жизни человека

нет ничего автономного по контрасту с гетерономным тогда, когда духов-ная

жизнь предельно интегрирована. Однако человеческая ситуация пока еще не

такова. Церковьэто не только сообщество Нового Бытия, но еще и

общественная группа, погруженная в конфликты существования. Сле-

довательно, она испытывает почти непреодолимое искушение статьге-

терономной и подавить автономный критицизм, тем же методом вызвав и то

автономное противодействие, которое зачастую бывает столь сильным, что

может секуляризовать не одну только культуру, но даже и самую церковь А

потом может наступить взлет гетерономии, и все опять идет по порочному

кругу. Однако теономные силы никогда не исчезают из церкви полностью. В

истории церкви бывали такие периоды, когда теономия, даже ограниченная и

обреченная на разрушение, все-таки осуществляла себя в большей степени,

чем в другие периоды. Это не означает того, будто те периоды были в

нравственном отношении лучше, или в ин-теллектуальном отношении

глубже, или более радикально озабочены предельным. Это означает, что

тогда в большей степени осознавалисьглубина разума“, основание

автономии и тот объединяющий центр, без которого духовная жизнь

мельчает, утрачивает единство и создает тот вакуум, через который могут

проникать демонические силы.

Теономными являются такие периоды, когда автономия разума

сохраняется в законе и в познании, в общении и в искусстве. Там, где су-

ществует теономия, не жертвуют ничем из того, что считается истинным

и справедливым. Во времена теономии не ощущается раскола: они це-

лостны и центрировании. Их центром не являются ни их автономная

свобода и ни их гетерономный авторитет, но глубина разума, воспри-

нимаемого экстатически и выражаемого символически. Миф и культ

придают им то единство, в котором центрировании все духовные фун-

кции. Культура и не контролируется церковью извне, но и не предос-

тавляется самой себе так, чтобы сообщество Нового Бытия находилось вне

нее. Культура воспринимает свою субстанцию и интегрирующую силу от

сообщества Нового Бытия, от его символов и его жизни.

Там, где теономия детерминирует религиозную и культурную

жизнь (пусть даже фрагментарно и амбивалентно, как, например, это

имело место во времена раннего и высокого средневековья), там разум и

не покоряется откровению, но и не обладает независимостью от него.

Эстетический разум и не подчиняется церковным или политическим пред-

писаниям, но и не создает секулярное искусство, оторванное от глубины

эстетического разума: через присущие ему автономные формы искусства

эстетический разум указывает на то Новое Бытие, которое явилось в

окончательном откровении. В теономии когнитивный разум и не раз-

вивает авторитарно навязанных учений, но и не осуществляет познания

ради самого познания: во всем истинном он хочет выразить ту истину,

которая относится к предельной заботе, то есть истины бытия как тако-

вого, ту истину, которая присутствует в окончательном откровении. Пра-

вовой разум и не создает системы освященных и неприкосновенных зако-

нов, но и не интерпретирует смысл закона в технически-утилитарных

терминах: он соотносит как специальные, так и фундаментальные законы

общества сосправедливостью Царства Божияи с Логосом бытия в том

виде, в котором он явлен в окончательном откровении. Общественный

разум и не приемлет тех общественных форм, которые были навязаны

освященными церковными или политическими авторитетами, но и не

подчиняет человеческие отношения возвышению и упадку этих

авторитетов через волю к власти и либидо: общественный разум соот-

носит их с предельным и универсальным сообществом, с сообществом

любви, преобразуяволю к власти посредством созидательности, а либидо

посредством агапэ. Таковв самых общих чертахсмысл теономии.

Задачей конструктивной теологии культуры является применение этих

принципов к конкретным проблемам нашего культурного существования.

Систематическая теология должна ограничиться установлением принципов.

Множество описаний теономии существует в романтизме;

предпринимались многочисленные попытки восстановить теономию по

образу идеализированного средневековья. И католицизм тоже требует новой

теономии, хотя реально он стремится к восстановлению церковной

гетерономии. Протестантизм не может принять средневековый образец ни в

романтическом, ни в римско-католическом виде. Он должен искать новую

теономию. А чтобы это сделать, он должен понять, что же такое теономия. А

ее он может найти в средневековье. Однако в отличие от романтизма

протестантизм осознает, что новую теономию невозможно преднамеренно

создать с помощью автономного разума. Автономный разум является одной

из сторон конфликта между автономией и гетеро-

номией и преодолеть этот конфликт не способен. Следовательно, пред-

принятый романтиками поиск теономии может быть осуществлен не

иначе, как через окончательное откровение и в единстве с церковью.

Упадок романтического искусства и философии, романтической этики и

политики (с особенной очевидностью это проявилось в середине XIX века)

показывает, что новая теономия не возникает преднамеренно, по чьей-то

доброй воле, но является делом исторической судьбы и благодати. Новая

теономияэто дело окончательного откровения, которое не может

создать ни одна автономия и которому не может восприпятствовать ни

одна гетерономия.