в) Типы монотеизма. — Политеизм не мог бы существовать

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

вообще, если бы он не включал в себя элементы монотеизма. Однако во всех

типах политеизма элемент конкретности в идее Бога превалирует над

элементом предельности. В монотеизме же все наоборот. Божественные силы

политеизма подчинены высшей божественной силе. Но поскольку тут не

существует абсолютного политеизма, то не существует и абсолютного

монотеизма. Элемент конкретности в идее Бога не может быть разрушен.

Монархический монотеизм находится на границе между

политеизмом и монотеизмом. Бог-монарх управляет иерархией низших богов

и богоподобных сущих. Он представляет собой силу и ценность всей

иерархии. Его конец был бы концом и всех тех, кем он правит.

Конфликтымежду богами подавляются его силой; он определяет порядок

ценностей. Следовательно, он без труда может быть отождествлен с

предельным в бытии и ценности (а именно это и сделали, например, стоики,

отождествив Зевса с онтологически предельным), С другой стороны,

верховный бог не может считать себя в безопасности от нападок других

божественных сил. Как и всякому монарху, ему грозит революция или

вторжение извне. Монархический монотеизм слишком тесно связан с

политеизмом для того, чтобы от него освободиться. И тем не менее элементы

монархического монотеизма имеются не только во многих нехристианских

религиях, но даже и в самом христианстве. “Господь сил“, о котором так

часто говорится в Ветхом Завете и в христианской литургике, - это монарх,

который правит небесными сущими, ангелами и духами. Несколько раз на

протяжении христианской истории некоторые члены этих воинств

становились опасными для самовластия всевышнего Бога11,16*.

Второй тип монотеизмамонотеизм мистический. Мистический

монотеизм трансцендирует как все сферы бытия и ценности, так и их

божественных представителейтрансцендирует в пользу божественно-

го основания и той бездны, из которой они возникают и в которой они

исчезают. Все конфликты между богами, между божественным и демо-

ническим, между богами и вещами преодолеваются в том предельном,

которое трансцендирует все это. Элемент предельности поглощает эле-

мент конкретности. Онтологическая структура с теми ее полярностями,

которые приложимы к богам во всех формах политеизма, недействитель-

на в отношении трансцендентного Единогоначала мистического мо-

нотеизма. Империализм мифологических богов рушится, и ничто конеч-

ное уже не может предъявлять демонических претензий. Сила бытия в его

полноте и вся сумма смыслов и ценностей видится без всяких различий и

конфликтов в основании бытия и смысла, в источнике всех ценностей.

Но даже и самое радикальное отрицание элемента конкретности

в идее Бога не способно воспрепятствовать поиску конкретности. Мисти-

ческий монотеизм не исключает тех божественных сил, в которых вре-

менно воплощается предельное. А боги, стоит их только принять, могут и

вернуть себе утраченную значимость, а особенно для тех людей, которые

не способны овладевать предельным в его чистоте и абстрагированности

от всего конкретного. История мистического монотеизма в Индии и в

Европе показала, что оншироко открытдля политеизма и что он без

труда подавляется тем политеизмом, который распространен в массах.

Монотеизм способен радикально сопротивляться политеизму

только в той форме исключающего монотеизма, которая создана

благодаря возведению конкретного бога в ранг предельного и

универсального, что не сопровождается ни утратой его конкретности, ни

утверждением демонического притязания. Такая возможность

противоречит любому упованию, которое может быть выведено из

истории религии. Она является результатом поразительной констелляции

объективных и субъективных факторов в истории Израиля (а в

профетическом ответвлении его религии - особенно). Выражаясь

теологически, исключающий монотеизм принадлежит к окончательному

откровению, поскольку он является прямой подготовкой к последнему.

Бог Израиляэто тот конкретный Бог, который вывел свой

народ из Египта; этоБог Авраама, Исаака и Иакова“. Но в то же время он

претендует и на то, чтобы быть тем Богом, который судит богов народов

тем Богом, перед которым народы миракак капля в ковше“. Этот Бог,

который одновременно и конкретен, и абсолютен, - этоБог-ревнитель“;

он не может терпеть ничьего божественного притязания, кроме собствен-

ного. Разумеется, подобное притязание могло бы быть тем, которое мы

назвали демоническим“, то есть притязанием чего-либо обусловленного

на безусловность. Но Бог Израиля не таков. Яхве не претендует на

универсальность во имя частного качества или во имя своего народа и его

частных качеств. Его претензия не империалистична, поскольку провоз-

глашается она во имя того принципа, который подразумевает предель-

ность и универсальность, — во имя принципа справедливости. Отноше-

ние Бога Израиля к его народу основано на соглашении. Соглашение

требует справедливости, то есть исполнения Заповедей, а нарушение

справедливости угрожает отторжением и разрушением. Это означает, что

Бог независим и от своего народа, и от собственной индивидуальной при-

роды. Если его народ нарушает соглашение, оно все равно остается в силе.

Бог доказывает свою универсальность тем, что губит свой народ во имя

тех принципов, которые действительны для всех народовво имя прин-

ципов справедливости. Это подрывает основу политеизма. Это разрушает

демонические импликации идеи Бога и остается тем критическим стра-

жем, который защищает священное от искушений носителей священного

притязать на собственную абсолютность. Протестантский принцип явля-

ется восстановленным профетическим принципом, который существует

как заслон против самоабсолютизирующей и, следовательно, демоничес-

ки искаженной церкви. Как пророки, так и реформаторы провозглашали

радикальные импликации исключающего монотеизма.

Подобно Богу мистического монотеизма, Бог исключающего

монотеизма подвергается опасности утратить элемент конкретности в идее

Бога. Его предельность и универсальность нацелены на то, чтобы погло-

тить его характер какживого Бога“. Личностные черты в его образе уст-

раняются как проявления того антропоморфизма, который противоречит

его предельности, а исторические черты его характера предаются забве-

нию как те акцидентальные факторы, которые противоречат его универ-

сальности. Он может быть слит с Богом мистического монотеизма или с

преобразованием этого Бога в философский абсолют. Но одного про-

изойти никак не может: не может быть возврата к политеизму. Если ми-

стический монотеизм и его философские трансформации включают в себя

все конечное, поскольку они были созданы путем возвышения надо всем

конечным, то исключающий монотеизм исключает все то конечное,

против демонических притязаний которого он восставал. И все-таки ис-

ключающий монотеизм нуждается в том, чтобы элемент конкретности в

предельной заботе человека был выражен. Это и ставит тринитарную

проблему.

Тринитарный монотеизмэто не вопрос о числетри“. За ним

стоит стремление охарактеризовать Бога качественно, а не количественно.

Этопопытка говорить о Боге живом, о том Боге, в котором соединены

предельное и конкретное. Самопо себе числотриспецифического значения

не имеет, хотя оно и стоит ближе к адекватному описанию жизненных

процессов. Даже и в истории христианского учения о Троице отмечались

колебания как между тринитарным и бинитарным акцентами (спор о статусе

Святого Духа), так и между троичностью и четверичноетью (вопрос об

отношении Бога Отца к общей божественной субстанции трех лиц).

Тринитарная проблема не имеет ничего общего с трюкаческим вопросом о

том, каким образом один может быть тремя, а триодним. Ответом на этот

вопрос служит каждый жизненный процесс. Тринитарная проблемаэто

проблема единства предельности и конкретности в Боге живом. Тринитарный

монотеизмэто конкретный монотеизм, утверждение Бога живого.

Тринитарная проблема неизменно сопутствует истории религии.

Она осознается всяким типом монотеизма, дающего имплицитные или

эксплицитные ответы. В монархическом монотеизме верховный бог

проявляет свою конкретность через множество воплощений, через

ниспослание низших божеств и через рождение полубогов. Все это не

парадоксально, поскольку верховные боги монархического монотеизма

не предельны. В некоторых случаях монархический монотеизм даже

достигает псевдотринитарных формул: отец-божество, мать-божество и

дитя-божество объединяются в одном мифе и одном культе. Более

глубокой подготовкой к подлинному тринитарному мышлению является

соучастие бога в человеческой судьбе, в страданиях и смерти вопреки

предельности той силы, которой он обладает и которой он побеждает вину

и смерть. Это открывает путь возникновению богов позднеантичных

мистериальных культов, в которых бог, чья предельность признана,

становится для посвященных радикально конкретным. Эти культы оказали

влияние на раннехристианскую церковь не только посредством их

обрядовых форм, но еще и посредством предвосхищения той тринитарной

проблемы, которая пришла в церковь через исключающий монотеизм.

Мистический монотеизм, проводя разграничение между богом

Брахмой и началом Брахмана, явился классическим выражением движения

в сторону тринитарного монотеизма. Начало Брахмана представляет эле-

мент предельного в наиболее радикальной форме, тогда как Брахмаэто

конкретный бог, объединенный с Шивой и Вишну в божественную три-

аду. Но и здесь числотрине имеет значения. Центральным тут является

отношение Брахмана-Атмана, абсолюта, к конкретным богам индуи-

стской религии. Вопрос об онтологическом статусе Брахмы и других по

отношению к Брахману, принципу само-бытия - это подлинно трини-

тарный вопрос, аналогичный вопросу Оригена об онтологическом статусе

Логоса и Духа по отношению к бездне божественной природы. Однако

между ними существует и решающее различие: присутствие в христиан-

стве исключающего монотеизма.

В исключающем монотеизме абстрактная трансцендентность

божественного получает дальнейшее развитие. Это не трансцендентность

той бесконечной бездны, в которой исчезает все конкретное (как в

мистическом монотеизме); скорее это трансцендентность того

абсолютного повеления, которое лишает содержания все конкретные

проявления божественного. Но поскольку заявляет свои права элемент

конкретности, то возникают трисоставныепо своему характеру опосредующие

силы, которые и ставят тринитарную проблему. Первая группа этих

посредников составлена из ипостазированных божественных качеств (таких,

как Мудрость, Слово, Слава). Вторая группа составляется из ангелов - тех

божественных посланцев, которые представляют особые божественные

функции. И третьеэто тот богочеловек, посредством которого Бог

осуществляет историю, - Мессия. Во всех этих случаях тот Бог, который стал

абсолютно трансцендентным и неприступным, становится теперь конкретным

и присутствующим во времени и в пространстве. Важность этих

посредниковвозрастает по мере того, как увеличивается расстояние между

Богом и человеком. Чем большее значение они обретают, тем более острой и

настоятельной становится тринитарная проблема. Когда первоначальные

христиане назвали Иисуса из Назарета Мессией и отождествили его с

божественным Логосом, тринитарная проблема стала центральной проблемой

религиозного существования. Основной мотив и различные формы

тринитарного монотеизма выявляют свою действенность в тринитарном

догмате христианской церкви. Однако христианское решение

основано на парадоксе о том, что Мессия, посредник между Богом и

человеком, отождествлен с той индивидуальной человеческой жизнью,

имя которойИисус из Назарета. С этим утверждением тринитарная

проблема становится частью проблемы христологической.