3. Теологический круг

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

Попытки создать теологию в виде эмпирически-индуктивной

или метафизически-дедуктивнойнауки” (или в виде их сочетания) со

всей очевидностью показали, что ни одна из таких попыток не может быть

успешной. В каждой претендующей на научность теологии существует

такая точка, в которой должны сойтись индивидуальный опыт, традици-

онная система ценностей и личная устремленность. Это точка пересече-

ния, о которой авторы такого рода теологии зачастую и не подозревают, в

то же время очевидна для тех, кто рассматривает теологию с точки зрения

иного опыта и иных целей. Если применяется индуктивный подход, то

следует спросить, откуда именно автор черпает для себя данные. И если

выяснится, что ищет он их где угодно и для чего угодно, то следует

спросить, какие именно параметры реальности или опыта являются эм-

пирической основой его теологии. Каким бы ни был ответ, априорный

опыт и априорная оценка подразумеваются. То же самое можно сказать и о

дедуктивном подходе, каким он представлен в классическом идеализме.

Предельные принципы идеалистической теологии являются рацио-

нальным выражением предельной заботы, которая, как и всякое метафи-

зически предельное, в то же время является и религиозно предельным, а

выводимая из нее теология детерминирована скрытой в ней теологией.

В случае как эмпирического, так и метафизического подхода

(равно как и в куда более многочисленных случаях их смешения) можно

заметить, что то априорное, которое направляет как индукцию, так и

дедукцию, представляет собой разновидность мистического опыта. Будь это

само-бытиесхоластов илиуниверсальная субстанцияСпинозы, будь то

по ту сторону субъективности и объективностиДжеймса илитождество

духа и природыШеллинга, будь тоуниверсумШлейермахера или

космическое целоеХокинга, будь топроцесс творения ценностей

Уайтхеда илипрогрессивная интеграцияВимена, будь тоабсолютный

ДухГегеля иликосмическая личностьБрайтменав любом случае

каждое из этих понятий основано на опыте непосредственного восприятия

чего-то предельного в ценности и бытии, что может быть воспринято

интуитивно. Идеализм и натурализм почти не отличаются друг от друга, если

иметь в виду тот их исходный пункт, в котором начинается выработка

теологических понятий. Обе эти системы зависят от той точки тождества,

которая существует между получающим опыт субъектом и тем предельным,

которое является или в религиозном опыте, или в опыте восприятия мира как

религиозного”. Теологические понятия как идеалистов, так и натуралистов

коренятся вмистической априорности”, в сознании чего-то такого, что

трансцендирует разрыв между субъектом и объектом. Если в процессе

научногоисследования этоаприорноеи обнаруживается, то

обнаруживается оно только потому,

что присутствовало оно изначально. Таков тот круг, из которого не вырваться

ни одному из религиозных философов. Однако круг этот ни в коем случае не

является порочным. Любое постижение вещей духовных (Geisteswissenschaft)

циклично.

Однако тот круг, в котором действует теолог, гораздо уже того

круга, в котором действует религиозный философ, Кмистической

априорноститеолог добавляет критерий христианской Вести. Если

религиозный философ пытается оставаться в своих понятиях всеобщим и

абстрактным (о чем свидетельствует и само понятиерелигия”), то теолог

сознательно и намеренно специфичен и конкретен. Это различие, разумеется,

не абсолютно. Раз уж опытная основа всякой философии религии отчасти

детерминирована той культурной традицией, к которой она относится (даже и

мистицизм обусловлен культурой), то она неизбежно включает в себя

элементы конкретного и специального. Однако философ как таковой все-таки

пытается от этих элементов абстрагироваться и создать такие понятия,

которые оставались бы действительными применительно ко всякой религии

вообще. Теолог же, со своей стороны, претендует на универсальную

действительность христианской Вести вопреки ее конкретному и

специальному характеру. Для оправдания этих притязаний он не

абстрагируется от конкретности Вести, но подчеркивает ее неповторимую

уникальность. В теологический круг он вступает с конкретной целью. Он

вступает туда как член христианской церкви, чтобы исполнить одну из

сущностных функций церквифункцию ее теологической

самоинтерпретации.

Действующийпо наукетеолог претендует на то, чтобы быть

кем-то большим, чем просто религиозным философом. С помощью своего

метода он хочет истолковывать христианскую Весть вообще. Это заставляет

его выбирать одно из двух. Он может, например, подчинить христианскую

Весть его собственному понятию религии. В этом случае

христианство будет рассматриваться в качестве одного наряду с прочими

примера религиозной жизни. Оно, конечно, будет считаться высшей формой

религии, но все-таки не окончательной и не уникальной. Такая теология не

включается в теологический круг. Она находится внутри религиозно-

философского круга и его бесконечных горизонтовтех горизонтов, что

устремлены к будущему, которое открыто для новых и, может статься, более

высоких типов образцов. Как бы ни хотел действующийпо наукетеолог

стать теологом, он все равно останется лишь религиозным философом. Или

же он станет настоящим теологом, ин- терпретатором своей церкви и ее

притязаний на уникальность и универсальную действительность. В таком

случае он вступит в теологический круг и, приняв этот свой поступок,

перестанет говорить о себе как онаучномтеологе (если словонаучный

понимать в его обычном смысле).

Но даже и тот, кто уже вступил в теологический круг сознательно

и открыто, столкнется с другой серьезной проблемой. Находясь внутриn этого

круга, он должен принять экзистенциальное решениеон должен быть в

ситуации веры. Однако никто не может сказать о себе, что он находится в

ситуации веры. Никто не может назвать себя теологом даже и в том случае,

если он призван быть учителем теологии. Каждый теолог одновременно и

вовлечен, и отчужден; он всегда и в вере, и в сомнении; он и внутри, и вне

теологического круга. Иногда тут перевешивает одна сторона, а иногда

другая, и никогда нельзя сказать наверняка, какая именно сторона

перевешивает реально. Следовательно, тут применим только один критерий:

человек может оставаться теологом только до тех пор, пока содержание

теологического круга он считает своей предельной заботой. Это не зависит ни

от его интеллектуального, ни от нравственного, ни от эмоционального

состояния; это не зависит ни от силы, ни от незыблемости веры; это не

зависит от степени духовного обновления или освящения. Скорее это зависит

от предельности его озабоченности христианской Вестью даже и в том

случае, если время от времени он склонен эту Весть осуждать и отвергать.

Такое пониманиетеологического существованияразрешает

конфликт между ортодоксальными теологами и теологами-пиетистами,

полемизировавшими по поводу так называемойтеологии

необновленных”(theologia irregenitorum). Пиетисты понимали, что нельзя

быть теологом, не имея при этом веры, решимости и преданности и не

находясь в теологическом круге. Однако они отождествляли теологическое

существование с опытом духовного обновления. Ортодоксы против такого

понимания возражали, аргументируя это тем, что никто не может быть уверен

в собственном обновлении, не говоря уж о том, что теология имеет дело с

теми объективными данными, которыми может оперировать всякий

наделенный необходимым интеллектом мыслитель независимо от того,

находится ли он в теологическом круге или за его пределами. Ныне же

ортодоксальные теологи объединились с пиетистами в их общей борьбе

против якобы неверующих критически мыслящих теологов, тогда как

наследие ортодоксального объективизма было принято в качестве программы

(но не достижения) эмпирической теологии. Имея в виду эту многолетнюю

борьбу, необходимо дагь новую формулировку: даже если теолог и находится

внутри теологического круга, критерием принадлежности

к нему должно быть приятие или неприятие им христианской Вести как своей

предельной заботы.

Учение о теологическом круге повлекло за собой и

методологические последствия, согласно которым ни введение, ни какая-либо

иная из частей теологической системы не могут стать логической основой для

других ее частей. Каждая из ее частей зависит от каждой другой ее части.

Введение предполагает как христологию, так и экклезиологию и наоборот. А

порядок изложенияэто всего лишь вопрос целесообразности.