4. Два формальных критерия всякой теологии

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 

Последнее замечание в значительной мере применимо к данному

введению, которое представляет собой попытку выработать критерии для

всякого теологического исследования. Критерии эти формальны, поскольку

они абстрагированы от конкретных данных теологической системы. И тем не

менее они производны от христианской Вести в целом. Форму и содержание

можно различать, но не разделять (именно поэтому даже и формализованная

логика не может выйти за пределы философского круга). Форма и содержание

не функционируют в качестве основания дедуктивной системы, но являются

своего рода методологическимисторожами”, стерегущими границу

теологии.

Мы ввели терминпредельная забота”, не дав ему разъяснения.

Предельная забота” — это абстрактное переложение великой заповеди:

Господь Бог наш есть Господь единый; возлюби Господа Бога своего всем

сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим, и всею

крепостию твоею”. Религиозная заботапредельна; она лишает все

прочие заботы их предельной значимости и делает их лишь предвари-

тельными. Предельная забота ничем не обусловлена и не зависит ни от каких

условий характера, желаний или обстоятельств. Безусловная забота является

всеобъемлющей: никакая часть нашего существа или нашего мира не

исключена из нее, и нет такогоместа”, куда бы можно было от нее убежать.

Всеобъемлющая забота бесконечна: нельзя ни отдохнуть, ни хотя бы на миг

расслабиться перед лицом той религиозной заботы, которая предельна,

безусловна, всеобъемлюща и бесконечна

.Словозаботауказывает наэкзистенциальныйхарактер

религиозного опыта. Мы не можем адекватно говорить обобъекте религии

без одновременного упразднения характера объекта. То, что предельно,

воспринимается лишь тогда, когда оно является предметом предельной

заботы. ”Предельная заботакоррелирует сбезусловной заботой”, но не с

высшим”, именуемымабсолютом”, илибезусловным”, — с чем-то таким,

о чем можно рассуждать с отстраненной объективностью. ”Предельная

забота” — это объект всеобъемлющего подчинения, и, покуда мыт имеем с

ней дело, она требует еще и отказа от нашей субъектности. ”Предельная

забота” — это предмет бесконечной страсти и интереса (Кьеркегор); она

делает нас своим объектом даже и тогда, когда мы пытаемся сделать ее своим

объектом. Именно поэтому мы и избегаем таких обобщенно-абстрактных

терминов, какпредельное”, ”безусловное”,

универсальное”, ”бесконечноеи говорим о предельной, безусловной,

всеобъемлющей и бесконечной заботе. Разумеется, во всякой заботе имеется

нечто такое, чем именно человек озабочен, хотя это нечто и не могло бы

явиться в качестве того обособленного объекта, который можно было бы

познавать и которым можно было бы оперировать, не испытывая при этом

заботы. Следовательно, первым формальным критерием теологии является

следующий: Объектом теологии является то, чем мы предельно озабочены.

Лишь те положения являются теологическими, которые имеют дело со своим

объектом постольку, поскольку он может стать для нас предметом

предельной заботы.

Негативный смысл этого положения очевиден. Теология никогда

не сможет существовать вне ситуации предельной заботы и пытаться

осуществить себя в кругу забот предваряющих. Теология не может и не

должна выносить суждения об эстетической ценности произведений

искусства, о научной ценности физической теории или исторической

гипотезы, о наилучших методах врачевания или проектах переустройства

общества, о разрешении политических или международных конфликтов.

Теолог как таковой не является экспертом ни в одной из областей

предваряющей заботы. И, наоборот, те, кто является специалистом в этих

отдельных областях, не могут как таковые претендовать на то, чтобы

считаться специалистами в теологии. Первый формальный принцип теологии,

стерегущийразграничительную линию между предельной заботой и

заботами предваряющими, защищает как теологию, так и те области

культуры, которые находятся по ту сторону этой границы.

Но и это еще не все. Хотя этот принцип и не выявляет содержания

предельной заботы и ее отношения к заботам предваряющим, однако он

имеет свои импликации в обоих аспектах. Возможны три вида отношений

предваряющих забот к тому, что заботит нас предельно. Первый тип

отношенийэто взаимное безразличие; для второго характерно возвышение

предваряющей заботы до уровня предельной, а в третьем случае

предваряющая забота становится средством осуществления предельной

заботы, не претендуя при этом на собственнуюпредельность”. Первый тип

отношений преобладает в обыденной жизни, колеблющейся между

обусловленными, частными и конечными ситуациями и опытами и теми

мгновениями, когда нами овладевает вопрос о предельном смысле

существования. Однако такого рода разграничение противоречит

безусловному, всеобъемлющему и бесконечному характеру религиозной

заботы. В этом случае наша предельная забота оказывается в одном ряду с

другими заботами и лишается своей предельности. Эта позиция являет собой

отступление как от предельности библейских заповедей, так и от

предельности первого критерия теологии. Второй тип отношений по самой

своей природеидолопоклоннический. Идолопоклонствоэто возведение

предваряющей заботы в ранг предельного. Нечто, по своей сути

обусловленное, рассматривается как безусловное; нечто, по сути своей

частное, возводится в ранг универсального; нечто, по сути своей конечное,

наделяется бесконечным значением (наилучшим примером является

современное идолопоклонство религиозного национализма). Конфликт между

конечной основой такой заботы и ее бесконечными претензиями ведет к

конфликту предельностей он радикальным образом противоречит

библейским заповедям и первому теологическому критерию. Третье

отношение между предельной заботой

и предваряющими заботами делает последние носителями и средствами

передачи первой. То, что является конечной заботой, не возводится в бес-

конечное значение и не помещается наряду с бесконечным, но в нем и через

него бесконечное становится реальным. Ничто не исключено из этой

функции. Предельная забота может актуализировать себя и в каждой из

предваряющих забот, и посредством каждой из них. Всякий раз, когда это

происходит, предваряющая забота становится возможным объектом теологии.

Однако теология имеет с предваряющей заботой дело лишь постольку,

поскольку она является проводником и средством, указывающим на нечто вне

себя.

Картины, поэмы и музыкальные произведения могут стать

объектами теологии, однако не с точки зрения их эстетической формы, но с

точки зрения их силы выражать некоторые аспекты того, что заботит нас

предельно, выражать и через их эстетическую форму, и в ней самой.

Открытия в области физики, истории или психологии тоже могут стать

объектами теологии, однако не с точки зрения их когнитивной формы, но с

точки зрения их силы выражать некоторые аспекты того, что заботит нас

предельно, — выражать и через их когнитивную форму, и в ней самой.

Общественные идеи и действия, юридические проекты и процедуры,

политические программы и решения тоже могут стать объектами теологии,

однако не с точки зрения их социальной, юридической и политической

формы, но с точки зрения их силы актуализировать некоторые аспекты того,

что заботит нас предельно, — актуализировать и через их социальную,

юридическую и политическую формы, и в них самих. Проблемы личности и

ее развитие, цели и методы воспитания, лечение физических и душевных

болезней тоже могут стать объектами теологии, - однако не с точки зрения их

этической и технической формы, но с точки зрения их силы опосредовать

некоторые аспекты того, что заботит нас предельно, —опосредовать и через

их этическую и техническую формы, и в них самих.

В связи с этим возникает вопрос о содержании нашей предельной

заботы. Что же заботит нас безусловно? Разумеется, содержанием этой заботы

не может быть какой бы то ни было отдельный объект, даже и Бог, поскольку

первый критерийтеологии должен оставаться формальным и всеобщим. Если

о природе нашей предельной заботы и можно сказать что-то еще, то это

должно вытекать из анализа понятияпредельная забота“. Наша предельная

заботаэто то, что определяет наше бытие или небытие. Только те

положения являются теологическими, которые имеют дело со своим

объектом постольку, поскольку он может определять наше бытие или

небытие. Таков второй формальный критерий теологии.

Предметом нашей предельной заботы не может быть что-то из

того, что не имеет силы или угрожать нашему бытию, или нести ему

спасение. Терминбытиев этом контексте не означает существования во

времени и в пространстве. Существование постоянно находится под угрозой

(или, наоборот, может быть спасено), причем как угрозу, так и спасение могут

нести те вещи и события, которые не являются нашей предельной заботой. Но

терминбытиеобозначает всю полноту человеческой реальностиее

структуру, ее смысл и цель существования. Все это находится под угрозой;

оно может погибнуть или спастись. Человек предельно озабочен своим

бытием и его смыслом. “Быть или не бытьв этом смысле является

выражением

предельной, безусловной, всеобщей и бесконечной заботы. Человек бес-

конечно озабочен той бесконечностью, которой он принадлежит, от которой

он отделен и к которой он стремится. Человек всецело озабочен той

целостностью, которая является его подлинным бытием, хотя она и разор-

вана во времени и в пространстве. Человек безусловно озабочен тем, что

обусловливает его бытие помимо всех условий внутри и вокруг него. Он

предельно озабочен тем, что детерминирует его предельную судьбу помимо

всех предваряющих необходимостей и случайностей.

Второй формальный критерий теологии не указывает ни на какое

особое содержание, ни на какой символ или учение. Он остается формальным

и, следовательно, открытым для всякого содержания, которое

способно выразитьто, что определяет наше бытие или небытие“. В то же

время этот критерий исключает такое содержание, которое, находясь в

границах теологического круга, этой силы не имеет. Будь это бог, который

является сущим наряду с другими сущими (пусть даже это и высшее сущее);

будь то ангел, обитающий в небесной сфере (называемой царствомдухов“);

будь то человек, обладающий сверхъестественными силами (даже если его и

называют богочеловеком),— ни одно из этих сущих не может стать объектом

теологии в том случае, если оно не выдерживает критики второго

формального критерия теологии, то есть не определяет наше бытие или

небытие.